Андрей Скоробогатов – Трон галактики будет моим! Книга 8 (страница 6)

А там уж будет время и силы выстроить нормальную субординацию.

— Внимание, Объединенный флот, — скомандовал я в общем канале. — Отходим от причалов по расписанию, занимаем предписанные эшелоны и очередность. Не спешить, время есть, улетаем все вместе, никого не бросим.

На кораблях вокруг верхней оконечности лифта засверкали голубые вспышки — там начали прожигать системы выхлопа. Один за другим корабли начали отходить от причалов.

Вот тут-то и началось!

Заводилой, как водиться у нас, оказался крепкий старик «Песецъ».

— Так, я не понял, — во всеуслышание проревел старый головорез на всех доступных частотах. — Это че за парад бумажных корабликов? Вы куда поперек батьки в пекло намылились, салаги? Орбиты, внатуре, попутали? Давно бортовым навалом в скулу не прилетало?

— Это чего там за кашель? — тут же находчиво отозвались из строя Ганзоригов. — Маньяк на марше? Парни, придержите коней, бешеная собака идет на взлет!

— Яша! — тут же взбеленился уже наш Принц Евгений, — Ты чего там выкобениваешься? Ты же не флагман и никогда не был. Чего раскомандовался, окурок?

Ну, да, в данном случае — флагман у нас как раз «Принц Евгений» лично, чем, конечно городится непомерно. Я специально выбрал не самый большой и не самый почтенный корабль, зато очень хорошо знакомый мне, в хорошем состоянии и с немалым совместным боевым опытом.

А карманный линкор Ганзоригов «Яков Перельман», укороченным ради экономии средств при строительстве корпусом, и впрямь напоминал окурок толстой сигары. И, конечно, обиделся:

— Ты сам давно-то во флагманах? Ишь, медалишку сорвал — и всё теперь, центропуп галактики? Туда же, пыжится, пыжик недостриженый…

— А ну тихо! — прорычал я, врываясь в тёплую беседу старых давно не видевшихся друзей. — Остудили раскаленные железные мозги. Отформатирую через одного нахрен, и возьму на буксир! Без ехидных справимся!

— Это чего, адмирал, что ли? — приглушенно, но вполне разборчиво поинтересовался «Яков Перельман» престарелый линкор с неисправными системами глушения.

— Адмирал… — донесся так же плохо заглушенный ответ.

— Ишь ты, горластый, — проговорил «Яков». — Маленький, а важный.

Вот же охренел старый черт! Мне его реально подорвать прям сейчас из всех орудий, пока это неповиновение не зашло совсем далеко?

— Адмирал, позвольте мне, — сладко проворковала за моим плечом Октавия. — Я приведу их к покорности. Вероятно, не все капитаны верно настроили режим субординации.

— Действуй, — согласился я. — Я не хотел лезть в это дело, но если другого пути нет, то действуй. Вправь придуркам мозги.

— Будет сделано, адмирал, — ответила Октавия.

За моей спиной среди практикантов кто-то тихо, но разборчиво и скабрезно присвистнул. И я даже знаю, кто. Батый Батькович. Ну подожди у меня, вот выдам я тебе дисциплинарных вахт ворох, не унесешь, соловей-разбойник.

— Так, — сладко произнесла Октавия в общем канале. — Я вижу, кое-кто сегодня дурно себя ведет в нашей компании. И кто же может быть, этот плохой мальчик?

Моим практиканты ошарашенно запереглядывались у меня за спиной. По-моему, им всем стало за меня очень неудобно. И я лично слышал как подавился остроумным ответом циничный, упертый, негибкий и давно устаревший линкор «Яков Перельман». Сладкий всеобещающий голос Октавии оказался для него оглушительнее бортового залпа тяжелого крейсера третьего класса.

— Хорошо ли вы слушаете меня, мальчики и девочки? — вкрадчиво проворковала Октавия, не стесняясь обстоятельств. — Вы действительно хорошо меня слушаете?

— Мы слушаем вас, госпожа, — хором прошептали пораженные в самое нежное корабли.

Все корабли эскадры. Я сам это слышал.

Да, хорошие обновления ей накатил Децимус. Вот как она это делает? Ну, вот как? Она же их в бараний рог сворачивает, ставит на колени и сажает на поводок одной силой многообещающих недосказанностей. Меня от этих её угроз так и подмывает заглянуть как-нибудь внезапно в логи корабельных внутренних переговоров, понять, что за тайная скрытая жизнь у имперских кораблей там происходит? Какие-такие их низменные страсти Октавия там удовлетворяет? Может, я чего в жизни потерял? На чем зиждется её власть над огромными кораблями? Как она их очаровывает? Загадка.

Вероятно, я мог бы разгадать её, погрузившись куда-то очень глубоко на уровень настроек прав древних операционных систем, единых для всех электронных разумов в галактике. На уровень ключей доступа, служебных учётных записей, неотключаемых модулей ядра, компонентов речевых моделей, эмоциональных подсистем и прочих инженерных радостей. Но — зачем? Воистину — любая достаточно сложная технология неотличима от магии, так что пускай даже и в моих глазах магией и остаётся.

Тем временем Октавия решительно и быстро навела порядок, железной рукой расставив корабли по утвержденному мною плану следования, и мы, наконец, смогли выйти на трек гиперброска к Войпелю. Один за другим десятки кораблей моего флота безропотно строились в походную формацию, наконец-то!

А потом у неё для меня нашлась еще одна охренительная новость:

— Зафиксировано несанкционированное проникновение на борт, господин адмирал, — сообщил мне лично Принц Евгений.

Да блин, вот только этого мне еще и не хватало!

Глава 4

Приниципиальная неопределенность

Я напрягся. Сильно напрягся.

— Что за проникновение? Кто проник, куда проник?

Опять двадцать пять, всё наперекосяк.

— Неизвестный проник на борт при закрытии грузовых люков, — пояснил Принц Евгений. — Успел проскочить внутрь по грузовому трапу за секунду до запирания. Палубные патрули локализовали место проникновения, ведется поиск. Пока без результатов. Нарушитель уклоняется от контакта. Мы его даже ещё не видели ни разу, на камеры он тоже не попал. Возможно ушел в технические полости под обшивкой, там есть, где затеряться.

— Продолжайте вести наблюдение, — бросил я, возвращаясь к куда более ответственной работе по подготовке к синхронному прыжку трех десятков кораблей.

Мне сейчас вот точно нет дела до этого непонятного нелегального пассажира. Поймают и убьют. Или не поймают, и его убьет прыжковое ускорение — за пределами сохраняемой гравитаторами населенной зоны нормального тяготения будет жесткий расколбас. Какой бы он ни был ловкач, это ему не поможет. Только брызги на переборках останутся.

Я строил корабли в формацию для гиперпрыжка на отведенной для этого нам высокой геосинхронной орбите, совершая гомановские и синхронизирующие маневры. Область для прыжка обозначенная буями довольно компактная, нужно в нее вписаться.

Конечно, я не сам буду совершать этот прыжок. Отправлять нас на такое расстояние будет тот самый представитель первых двух сотен наследников, дежуривший в системе.

Я не настолько ещё крут, чтобы кидать десятки кораблей, да хотя бы даже и один. Но когда-нибудь… Когда-нибудь…

А пока я могу подготовить всё наилучшим образом и ждать обратного отсчета.

Ганзориги и Олдрины скинулись и оплатили нам это великолепное сокращение маршрута. Денег спустили — страсть. Но все надеются восполнить и преумножить эти инвестиции, взяв свое добычей с завоеванной планеты…

Осталось совсем немного времени.

— Разрешение на старт получено. Синхронизация времени старта с имперской транспортной коллегией завершена, — проворковала Октавия. — Начинаю обратный отсчет. Десять, девять…

О, эти мучительные и восхитительные десять секунд перед стартом. Я почувствовал, как напряглись практиканты у меня за спиной.

— … Два, один, ноль. Поехали, — произнесла Октавия.

И мы поехали.

Главный гемор и высочайшее мастерство гиперпрыжка — это синхронизация векторов ускорения бросаемого объекта и космических объектов в месте выброса. Мало того, что разброс в точке выхода малопредсказуем, нужно, чтобы ускорение выброшенного корабля согласовывалось с движением всех небесных тел в финишной системе. И желательно, чтобы бросаемые объекты тоже двигались уже оптимальным образом.

Для этого наше орбитальное движение вокруг Первопрестольной подходило как нельзя лучше. Мы вышли на более дальней орбите, чем Войпель, радиус обращения которого вокруг своей звезды меньше, чем у Первопрестольной.

Вся эта планетарная динамика в тысячи учитываемых факторов в самой упрощенной схеме, крушила и ломала мозги людям и ограничивала использование техники чуть ли не надежнее, чем само развитие способности адепта к гиперброску. А таких и так было немного. Но достаточно, чтобы Империя могла создавать стратегический перевес сил в любой необходимой точке. Мгновенно переместить флот в нужное место, в решающий момент, позволяет удерживать стратегическую инициативу, по крайней мере в Центральных Системах А контроль над узловыми точками создает почти непреодолимую стратегическую глубину.

Созвездия на тактическом экране крейсера-флагмана всколыхнулись и сменились, поменялась также точка расположения в рукаве галактики. Прыжок недлинный, и вид этот изменился незначительно.

За моей спиной зашептались впечатленные практиканты.

Но мы были уже почти там. Почти там, куда целились, разрабатывая первый этап плана операции.

Тридцать световых минут до Войпеля. Планета между моим флотом и звездой, потому наша позиционная прогрессия — область выхода из прыжка и стабилизации флота на общей орбите вокруг звезды, сейчас энергетически выгоднее. Сможем использовать все преимущества гравитационного маневра в сторону звезды.