Андрей Скоробогатов – Трон галактики будет моим! Книга 8 (страница 32)

А потом еще Килл лично с плеча всадил в их вездеход самонаводящуюся гранату — только колеса во все стороны полетели.

Чистая работа.

Килл швырнул в сторону горящей машины ручной дрон-стрекозу, тот взмыл в воздух и жужжа крыльями, обследовал тела и уничтоженную технику. Живых не обнаружил и вернулся на плечо киллова доспеха на подзарядку.

— Продолжайте в том же духе, — одобрил я действия командира наемников.

Что ж, за эту позицию я спокоен, но пора сосредоточиться на других направлениях.

И теперь Мастера Никто точно знают, что мы здесь, и что мы просто так им не сдадимся.

Судя по информации с кораблей и спутников, противник стягивал в приполярную зону всё, что у него было в этом полушарии. И, возможно, это не проблема. Точнее, это не моя проблема.

Может быть, вся эта кислая ситуация из тех лимонов, из которых вполне можно нацедить малость лимонаду при верном подходе. Воодушевляющая мысль, я её еще обдумаю.

Я вернулся в свой штаб, который стал уже очень оживленным местом, благодаря двум десяткам балбесов-практикантов, до сих пор целым и невредимым в полном составе, вопреки любым разумным предположениям и статистике. Отмахнулся от их общего бравого приветствия в адрес адмирала, уселся на один из стульев и напряженно уставился на голограмму, изображавшую корабль во всей его сокрушительной и сокрушённой мощи, а также рельеф местности до горизонта, уже отсканированный нашими разведывательными дронами.

Если мыслить чуть шире, чем просто оборона этого корабля…

Например, мы можем устроить противнику воодушевляющие качели, нанося удары здесь и там, растягивая его силы. Мои войска вокруг подлифтовых городов получат возможность надавить на противника и расширить зону контроля практически не встречая сопротивления. Ведь все «пожарные команды» Мастеров Никто и значительная часть стратегических резервов брошены на ликвидацию нашего невольного десанта в этом подбитом корабле.

А почему, собственно, нет? Вообще-то, если исключить сам деморализующий факт катастрофического падения, нас тут в естественно созданной крепости сравнимое с атакующими силами число. А значит — мы им уже очень не по зубам. И корабль этот развалины, но развалины опасные, и, если мыслить в парадигме осажденной крепости, ещё не известно, кто больше потеряет, а кто получит в результате падения «Прозерпины».

Ситуация чем дальше, тем больше мне нравилась. Главное — противника не отпугнуть. Нам плохо, и мы болеем. Приходите и берите нас. А там посмотрим, кто кого поймал на самом деле.

Первые корабли флота уже поднялись на своей высокой орбите над грядой кольцевых гор, окружавших место падения «Прозерпины», когда следившие за их эволюциями Мастера Никто сдали карты на все деньги.

— Зафиксированы наземные старты ракет, — донесла до моего сведения Октавия. — Десятки стартов на половине континента.

Она быстро увеличила масштаб на голограмме до размеров полушария, обозначила места стартов и проложила предполагаемые траектории.

Всё это богатство летело прямо сюда. Да похоже они все-таки решили нас просто прикончить. Время прибытия — пара минут.

— Каковы наши противоракетные возможности? — задумчиво произнес я, глядя на голограмму.

— Уцелели противоракетные батареи здесь, здесь и здесь, — показала на голограмме Октавия.

— Маловато, — пробормотал я. — Запроси поддержку флота.

— Флот уже обрабатывает стартовые позиции в зоне своей досягаемости, — ответила Октавия. — Для надежного противоракетного прикрытия корабли флота все еще далеко, и положение неэффективное. Обещают сделать все, что могут.

Понятно. Спасение утопающих — целиком проблема самих утопающих. Никто за тебя масло из молока не взобьет.

— Всем приготовиться к ракетной атаке, — приказал я глядя на отметки приближающихся ракет. А ракеты тяжелые, боезапас у них впечатляющий, тряхнет так, что у всех внутри екнет. — Владимир, Иоланта, ставим коконы по моему приказу.

— У меня не освоена ещё эта техника, — смущенно произнесла Иоланта.

— А что ж ты тогда лезешь в самое пекло без элементарной защиты? — логично спросил я в ответ с плохо скрытым сарказмом, да я и не старался его особо скрыть. Ведь действительно — ведет себя порой, словно реально бессмертная.

Иоланта мрачно нахмурилась и промолчала, а я на это только рукой махнул:

— Смотри и учись. И это всех касается, господа практиканты. Все учитесь. Это порой полезно.

Внушив таким образом студентам почтение к науке и самосовершенствованию, я растянул кокон над верхней палубой с наиболее угрожаемого направления и обозначил его контурами на голограмме. Вова отошёл дальше и установил рядом свой кокон, втрое меньше размером, что не удивительно, он у него начального уровня. Им мы прикрыли людей Манджаро на огневых рубежах.

Остальным членам экипажа я приказал оставить позиции снаружи и спускаться вниз к госпиталю в глубине корпуса. Там безопаснее.

Октавия, как могла, оживила защитные экраны над верхней палубой и привела в готовность системы активной защиты, те, что удалось оживить добрым словом высшего серва и его тяжелым пинком по корпусу соответствующих агрегатов.

Что могли — мы сделали. Остается только молиться, но это не в моем вкусе, и тем от кого у нас тут все зависит, это отлично и так известно.

Взлетка у меня под ногами вздрогнула. Это начали стартовать наши противоракеты, причем с невероятно отвратительным визгом, от которого пробрало до костей. В жизни такого не слышал, эти ракеты в атмосфере не используют, вот и не было случая мне услышать их мерзкий вой.

За створом полыхнуло, раз, второй, третий. Подлетающие ракеты нарывались на противоракеты. Взрывы неядерные, но тоже мощные. В сотне метров от траншеи закипел воздух и загорелись кустарники — это с кораблей флота дотянулся дальнобойный лазер, сбив с траектории одну из ракет.

Но не все. Не все.

Я нутром почуял, как первая ракета угодила в мой кокон, а потом и вторая. Третья таки сбила кокон, а четвертая пробила корпус корабля и взорвалась внутри.

Ударная волна пронеслась по отсекам, разрушая все на своем пути в безлюдных помещениях. Поток горячего воздуха пронесся по палубе, качнув меня на месте. Вова с Иолантой пригнулись. Октавия даже не прищурилась и кратко констатировав:

— Одно попадание. Потерь нет. Аварийная герметизация отсеков.

Кокон Вовы, оказывается, одновременно тоже поймал свою ракету и погасил её взрыв, отразив факторы поражения.

— Легко отделались, — пробормотал я, разгоняя ладонью взлетевшую сквозь голограмму пыль. — Всем вернутся на позиции! Противник приближается.

Они этот фейерверк затеяли, чтобы под его прикрытием приблизиться вплотную к кораблю, взять на штык нашу оборону.

И они теперь они придут уже очень скоро. Все вражины, что собрались вокруг. И это будет жестокий, ближний бой.

Я шел к створу взлетной полосы, проверяя свой бластер, приводя доспехи в боевое состояние. Я в стороне стоять не стану и намерен по мере сил участвовать в общем развлечении.

Батый со своими бойцами из пилотов космопланов, оставшихся без космопланов и технической обслуги, постороил баррикады из обломков и грузовой техники. Они держали под контролем взлетно-посадочный створ. Самая большая дыра в корпусе этого корабля. Прямоугольник сто на двести метров примерно. Чтобы убывающая и прибывающая эскадрильи могли пройти его одновременно. А при случае — чтобы пара кораблей второй размерности смогли свободно сесть, например, среднемагистральные транспортники. Теперь это ворота нашего замка. Ворота без створок и подъемного моста. Зато с кинетическими пушками в турельных башенках по периметру. Большая часть пушек явно была цела. Это я сразу понял по тому, как зашевелились их стволы взяв на прицел новые множественные цели на горизонте.

— Не стрелять! — прокричал я. — Это свои!

И это действительно были свои. Рой челноков на полной скорости шел на предельно низкой высоте над тайгой от кольцевых гор, чтобы не попасть под обстрел приближающегося противника.

Один за другим челноки начали влетать в посадочный створ, и заходить на посадку. Вице-адмирал Ганзориг, похоже, отправил сюда все, что смог наскрести со всего флота. И конечно, они все очень рисковали. Что ж, поставим плюсик ему в карму.

Однако я быстро подсчитал всё в уме и нигде не ошибся — их точно не хватало, чтобы вывезти нас всех. Сильно не хватало.

— Октавия, — произнес я. — Организуй погрузку раненых. На них челноков хватит.

— Будет сделано, господин адмирал, — подтвердила Октавия. — Только раненых?

— Только раненых, — подтвердил я. — Средних и тяжёлых. Если кто-то из лёгких может держать оборону во внутренних отсеках — оставляем.

— А мы что будем делать? — спросила Иоланта. — Спросила как на уроке, просто уточняя задачу.

— А мы будем их прикрывать, пока они улетают, — усмехнулся я.

— Понятно, — кивнула Иоланта.

Всё шло неплохо, и вполне с моим планом, пока не открылся люк у первого челнока. И пока первым, кто сошёл на перекошенную посадочную полосу, не оказалась Агата Кристицина лично. В десантном доспехе, того же красного оттенка, как её недавнее соблазнительное бельишко, с бластером на поясе, и злая как не знаю кто. Злая, конечно, на меня, на кого же ещё ей тут злиться?

— Адмирал! — прорычала она приближаясь ко мне. — Я забираю всех этих людей.