Андрей Скоробогатов – Трон галактики будет моим! Книга 5 (страница 6)

Он мечтал выиграть гонку! Он каждый раз строил очередной летающий катафалк, который проигрывал в первых кругах. Да ты, Валентин, типичный барон с придурью, я погляжу.

Впрочем, тут половина таких. Если не все.

— Будет вам гонка, Валентин. Будет, — усмехнулся я.

Он заметно повеселел, когда услышал это.

Следующей ко мне подошла Даша.

И что-то недоброе я в этом всём почувствовал. Ну да ладно.

— Слушай, есть пара минут?

— Ага, — кивнул я, накидывая салфетку на колени — горничные как раз принесли блюда.

— Мне дедушка тут звонил. Говорит, что я… нужна на Гиацинте. Говорит, что у меня опыт есть… и с «Геркулесом» быстро подружишься. Его ещё строить и строить. Да и в целом на верфи порядок навести.

Шевельнулось что-то в душе. Очень не хотел я её отпускать. Но я не подал виду.

— Когда? — спросил я.

— Могу завтра. Ну, если сегодня всё устаканится, и тебя выберут. Ночью как раз должен прибыть «Сверчок» Ганса.

А сама взгляд опустила. Ясно, что сама хочет улететь. Что стало тяжело ей терпеть обилие женского внимания. А ещё и после прилюдных хиханек Виктории… Перед намечающимся очередным повышением моего статуса на меня хищно поглядывали все высокородные дамы в здании Ассамблеи. Местные «фрейлины», молодая богема женского пола шепталась и облизывала губки, глядя в мою сторону.

— Даша, — вздохнул я. — Мы ещё обязательно обговорим всё. Обязательно всё обсудим. Я дам тебе поручения. Я обязательно буду связываться с тобой. И я буду очень скучать.

— Хотелось бы верить, — тут в её голосе заметно прозвучали слёзы. — Хотелось бы верить, что и по Епифании ты тоже будешь скучать.

Чёрт возьми. Ещё и это же!

Если постаревший уже роман с Викторией она могла простить, то вот адюльтер с Епифанией, который творился буквально у неё на глазах…

Как будто они мне все нужны. Как будто мне нужна Виктория, Епифания и остальные.

Я решил выдержать паузу, прежде чем отвечу. Уж я-то ответил бы! Не самое лучшее место для выяснений отношений и для признаний, но я хотел ответить.

Отрезал крупный кусок буйволиного стейка, нанизал на вилку и приготовился смачно прожевать…

И за секунду до этого, наперерез толпе, буквально из другого угла зала ко мне метнулась Октавия, уже кричавшая:

— Господин Рыцарь, не ешьте!!! Там!!!..

Но я не сразу сообразил, я уже отправил кусок стейка в рот, когда получил мощный удар между ключиц, напоминающий приём Геймлиха.

А следом ударом по краю тарелка с красиво сервированным блюдом полетела через весь стол.

— Микродрон с отравой пролетел из подвала и приземлился к вам на тарелку, пока её несли, я получила данные только что, — тараторила Октавия, распихав в округе всех, включая Дашу. — Мои дроны из «Термитника» уже выследили и обезвредили его! Уважаемые гости! Уберите руки от приборов! Прополщите рот! Вызовите рвоту, если уже приняли еду! Я скоро завершу анализ состава токсина!

Итак, с Дашей я поговорить не успел. Плюс мои мысли тут же переключились на куда более актуальную и неприятную угрозу, чем временный отъезд дорогой сердцу девушки.

Попытка убийства, значит.

Отравления. Прилюдного. В самый ответственный момент.

Что ж, изящно. Очень изящно.

Когда всё улеглось, когда гости были накормлены принесёнными гербургерами из ближайшей к зданию ассамблеи забегаловки, и мы приступили ко второй фазе голосования, я оглядел зал и спросил:

— Итак, кто?

В наступившей тишине я оглядел лица. Все молчали, все, включая Васильева, были серьёзны, а вот Меркурьев — наоборот.

— Это какая-то шутка? Постановка? Чтобы выставить вас спасённым героем? — спросил Валентин. — Кому нужно вас убивать? Тем более — сейчас. В такой ответственный момент!

Ох, список моих потенциальных врагов был приличным.

Я сел и немного призадумался. Итак, выкрутим рычажок паранойи до упора и начнём с самого сначала… Кто-то с Первопрестольной — помимо Лу Олдриной, Легавого и Правофлангового там хватало людей, которые могли что-то вынюхать. Далее. Череп через кого-то из оставшихся на планете. Но это вряд ли. Кто-то из выжившей банды Немилина… тоже сомнительно. Но может быть.

Серв Андрон. Тёмная лошадка, уличённый в хоминофобских взглядах. Вряд ли, конечно, но мог. Так… раптусы, у которых мы утараканили два яйца таким точно бы не стали заниматься, как и Потёмкин… Как и, в общем-то, сто процентов моего ближнего окружения из Королёва.

Про Дашу, например, было просто глупо думать даже при выкрученным до упора рычажком паранойи. Женщины, с которыми я был близок — нет, точно нет. Конечно, в случае той же Виктории от любви до ненависти мог случиться один шаг, но вряд ли она стала так поступать. Она умная и расчётливая. Я куда выгоднее ей живьём. С Епифанией мы простились слишком хорошо и гладко. А Лу Олдрина… Надо, кстати, написать ей письмо, мда. Старшие сестрицы Аннушкины, которые не получили от меня взаимности — тоже совсем уж безумная гипотеза, они уже переболели пылкой фазой обожания меня-хорошего и теперь воспринимают меня куда более адекватно.

Племена — точно нет.

А вот дальше воспоминания о возможных врагах попёрли, как из рога изобилия.

Кто-нибудь из проигравших участников гонки.

Ревизор, которого мы обманули и выпроводили с планеты.

«Бригада Отчужденцев», напавшая на нас с Октавией.

Кто-нибудь из княжеской и графской элиты на Орхидее. Работорговцы, например, те же. Да и сам князь, на самом деле, хоть он и заявил, что на всё согласный.

Кто-нибудь из иерархов «Мастеров Никто».

Строительная галактическая мафия и ихний картель.

Ну и далее — топ-три.

Оставшиеся Суперадминистраторы Системы.

Императорская семья и другие наследники.

Орда.

Я протёр руками лицо. Мда. Пу-пу-пу… Успешно завершил инвентаризацию врагов.

Нет уж, так не пойдёт. Долго на паранойе не проживёшь. Уподобляться Игорю Неронову, на семь лет заточившему себя в бункер под дворцом в горе — я не собираюсь. Я привык жить легко, открыто и с определённой долей риска.

К тому же, у меня теперь есть служба разведки. Которая ещё только начинает свою работу, но наверняка справится с этим занятием.

В конце концов, Кукушка что-то там намекала про Творцов…

Одно я почувствовал вполне точно — среди собравшихся за столом таковых не было. Меня, возможно, и боялись, но без жгучего желания немедленно прикончить.

— … Это очень серьёзно, на самом деле, это публичное покушение на убийство, это определённый жест, и знак, — услышал я голос Васильева. — Это всё не просто так, это значит, что у Александра остались серьёзные враги.

Оказывается, дедок уже минут пять о чём-то бурно спорил с герольдом и Меркурьевым.

— Вы хотите сказать, что это кто-то из Церберовых? — думал вслух Меркурьев. — Из оставшихся? Дети? Они же мелкие. И, по правде сказать, они глупы. Сейчас я могу это говорить открыто. Да. Внуки Виктора просто-напросто глупы.

— Не обязательно Церберовы! — продолжал Васильев. — Кто-нибудь посерьёзней, поумнее… Да, а это, надо сказать, дорогого стоит. Если на планете остался кто-то после ухода Виктора, кто хочет сразу, вот так вот быстро, разобраться с молодым бароном…

А мысль, на самом деле, верная. Кто-то из оставшихся ренегатов, спящие ячейки, оставшиеся от клана Церберовых.

Ничего, найдём и раскопаем.

Я перебил диалог двух баронов, постучал по фужеру с водой и объявил:

— Итак, господа. Всё это обсудим и выясним позже. Несмотря на весь этот… балаган в перерыве я озвучил свои предложения по поводу экономики, налоговых льгот и прочего. Думаю, я прояснил свою предвыборную программу, так сказать. Поэтому, господа, давайте возобновим голосование. Кто за то, чтобы избрать меня, барона Центрально-Герберского, Александра Игнатьевича… Иванова — графом планеты Герберы?

А следом все собравшиеся за столом подняли руки. Васильев — первым, а последним — Меркурьев.

Герольд уже стоял за моей спиной с подушечкой, на которой лежал слегка проржавевший фигурный револьвер — кинетический, старинный. И обломок длинного посоха из приполярного бамбука.

— Волею собравшихся, и по позволению князя Орхидейского, сим нарекается Александр Игнатьевич Иванов графом Герберским!