Андрей Скоробогатов – Трон галактики будет моим! Книга 4 (страница 37)

— Ну, что ж, — проговорила Иоланта отпустив всех горничных. — Теперь, когда нас точно никто не подслушает, можем поговорить узким кругом. По-домашнему.

И холодно улыбнулась родной тётке.

Вот такой властной, практичной и до безумия эффективной женщиной, возможно, была и мать Иоланты. Становилось понятно, откуда у юной эрцгерцогини такие железные принципы, любовь к порядку и тотальный контроль над всем, включая гардероб преподавателей.

Епифания была, очевидно, в этой семье изгоем. Слишком весёлая и открытая. И врать не умеет. Младшая дочь — не наследница, а может даже и бастард, хотя не комплексует по этому поводу совсем. Наверное поэтому она и нашла свое место среди Сирот. И, кажется, я понимаю теперь, как Сироты попали на ту войну у Коварола, где погибла мать Иоланты.

— Так зачем ты здесь, тётушка? — проговорила Иоланта.

И похоже о том, что случилось у Коварола я знаю не все.

— У нашей военной корпорации интересы в этом секторе, — произнесла Епифания, задумчиво разглядывая свои неокрашенные хотя и аккуратные ногти.

— Ах, всё-таки интересы, — с небрежно неприкрытым сарказмом произнесла Иоланта.

— Моя работа в том и состоит, чтобы их отстаивать, — ответила Епифания уже без следа улыбки.

Вот тут я уже подобрался. Такой я её ещё не видел.

— Неужели здесь нашлось что-то такое ещё не разграбленное, что вашей шайке проходимцев показалось удобным для разграбления? — любезно поинтересовалась Иоланта.

— В этот раз наниматель платит за всё, не создавая неоплатных долгов, — ровно ответила Епифания.

Ага, вот оно как у них там сложилось. Ну, ситуация типичная для тех, кто имеет дело с Сиротами. Сиротам всегда платят, так или иначе, рано или поздно. Или они заплатят себе сами.

— Здесь вам ничего не достанется, — процедила Иоланта сквозь зубы. — Я позабочусь об этом.

— Лучше не становись между мной и моим гонораром, — всё также спокойно, но уже без тени веселья сообщила Епифания. — Не стоит, солнышко. Жизнь я так или иначе тебе спасу, но от боли потерь оградить тебя никто не сможет. Тебе стоит привыкнуть к этой мысли.

Вот сейчас Иоланту-то и разорвет надвое. Я приготовился встать между ними, даже если для этого придется на стол залезть.

Но Иоланта не взрывалась. Молчала стиснув зубы, глядя на тётушку яростным взглядом над замком сцепленных рук. Молодец, держится.

— Учитывая то, что мне уже известно, — произнесла Епифания. — Я рекомендовала бы вашему секретному учебному заведению по-быстрому собрать учебники и убираться в места подальше и поспокойнее.

— А вот это вряд ли, — задумчиво произнес я.

Епифания мрачно зыркнула на меня и пожала плечами:

— Со дня на день местные бароны сцепятся не на жизнь, а на смерть за единственный выход с этой планеты. А потом придет Орда и сожрет всё, что не догорело. Вы оба мне симпатичны, поэтому заверяю, на моих кораблях найдется для вас место. Но чем дольше вы остаетесь на Гербере — тем больше рискуете. Лучше бы вам одуматься вовремя и разобраться со всем, что вас тут удерживает и отряхнуть прах этой планеты со своих ног. Есть другие и планеты. И другие секретные учебные заведения.

Тут Епифания усмехнулась.

А Иоланта вдруг убрала руки от лица, и спокойно глядя в лицо тётушки, произнесла:

— Ничего не изменилось. Столько лет прошло, а всё осталось как было.

— Ты о чем? — нахмурилась Епифания.

— Я все о том же, — поморщилась Иоланта. — Здесь люди кладут жизни, сражаясь за человечество! За всё человечество, где бы они ни было. Погибают каждый день. Жертвуют всем каждый день. А падальщики вроде тебя, тётя, рвут из них, ещё живых, куски плоти, чтобы насытить свою гнилую, дурно пахнущую ненасытную утробу. Ты тварь, тетя Епифания, и я не желаю иметь с тобой ничего общего.

— Я не собираюсь выслушивать оскорбления от несовершеннолетнего ребенка, — процедила Епифания, встав из кресла.

— Ты жива только потому, что мама умерла, — проговорила Иоланта. — Уходи. Не возвращайся никогда. Или я тебя убью.

Епифания мрачно смотрела на Иоланту. Потом развернулась и ушла из кабинета.

Мда. Высокая мода, высокие отношения.

— Пойду присмотрю, чтобы она не разнесла твой магазинчик на прощание, — произнес я, поднимаясь из своего кресла.

— Спасибо, — проговорила Иоланта.

Слезы бежали по ее щекам.

Ладно, пойду я, пусть прорыдается в одиночестве, пока никто не видит. Другого случая у неё уже может и не быть. А вообще — молодец. Давно я не видел её плачущей.

Епифанию я догнать не успел.

Когда я вернулся в зал, Епифанию уже отвели в сторону её мрачные сверх всякой меры офицеры и что-от быстро и настойчиво докладывали. Вижу, Епифания не сразу им поверила, оглянулась на меня круглыми глазами, потом долго и внимательно слушала их аргументы.

Так блин. Вот похоже, я и спалился.

Наконец Епифания оставила своих стукачей, точнее, полевых сборщиков информации из открытых источников и решительным шагом приблизилась ко мне.

— Так это ты? — произнесла она, внимательно глядя мне в глаза. — Имперский рыцарь Иванов?

Я не стал отрицать очевидное:

— Это я.

Епифания поморщилась, словно от резкой внезапной боли, процедила сквозь стиснутые зубы:

— Ну и скользкая же ты сволочь.

И ушла. Вообще ушла, прочь из бутика. Даже с племянницей не попрощалась. А я думал, что она мне на прощание по морде даст, вот получилось бы неудобно.

Хотя желающие поступится за поруганную командирскую честь нашлись и так. Аж трое разом.

Миньоны-разведчики Епифании маршевым шагом приблизились ко мне и самый молодой из них бросил мне в лицо с пафосом неофита:

— Мы вызываем вас сударь.

О как.

— Серьезно? — я нахмурился. — А вы разом собираетесь со мной драться, или в очередь встанете?

— Это как вам будет угодно, сударь, — поклонился мне молодой, без тени смущения на челе.

Я задумался глядя на этих горячих парней. Вот же красавцы, трое на одного. Впрочем меня не смущало такое соотношение. Просто в уме моем забрезжила идея столь же рискованная, сколь и ослепительная.

— Я не удивлен, господа, — скорбно произнес я. — Нет, я нисколько не удивлен. Ваша репутация следует перед вами. И, конечно, я бы не отказал себе в удовольствии надрать вам задницы разом или по очереди, это уж как вам было бы угодно, господа. Но как суверен — а я барон одной из планетарных провинций, полагаю ниже своего достоинства принимать вызовы от бродячей шушеры вроде вас, господа. Ничего личного, чистый феодализм, прочная иерархическая пирамида. Я тоже не свободен в своих проявлениях, и у меня есть обязательства. Но!

Я сделал выразительную паузу. И продолжил.

— Есть у нас одна возможность, которую я как вызываемая сторона имеющая право выбрать оружие, не могу вам не предложить. Только это уже будет не нашим личным делом.

— О чем это вы? — хмуро спросил коренастый Сирота.

— Мы можем рассмотреть ваш картель, как ответ на оскорбление одного суверена другим, — любезно пояснил я. — По-вашему, я нанес оскорбление действием высокопоставленному офицеру вашей военной корпорации? Ведь так?

— Ну, можно сказать и так, — неохотно согласился коренастый.

— А значит, я нанес оскорбление всей вашей корпорации? — я тонко улыбнулся еще раз.

Улыбайтесь шире, это всех бесит.

Сироты переглянулись.

— Это совершенно точно так! — выпалил молодой Сирота.

Молодчина какой!

— Значит, мы можем подвести итог этой познавательной юридической дискуссии, — улыбнулся я. — Как суверен, ваша корпорация должна ответить на условия картеля в адрес другого суверена, то есть меня, барона Центрально-Герберского.

— Вероятно так, — пробормотал коренастый.

Ага, почувствовала сволочь, что события идут в каком-то непредусмотренном направлении.