Андрей Скоробогатов – Трон галактики будет моим! Книга 3 (страница 11)

— Что ж, чините. Перезапускайте. Ищите проблему на физическом или логическом уровне! Мы должны скинуть эту дрянь.

По счастью, хода мы почти не потеряли. И подсистема управления двигателями была Дашей закатана в изолированную защищённую сеть, многократно продублированную. Поэтому как мчали вперёд на всех парах, так и продолжили.

Скотинка только ныл по поводу недоступных систем, Даша с Октавией наглухо уткнулись в консоль, а я рулил и рулил, обходя особо крупные обломки.

— Череп! — крикнул я через салон. — Как ты достиг чёрного уровня бластфайта? Где учился?

Ответ последовал не сразу.

— Войпель, — ответил он.

— Это… какая-то планета за третьим поясом, так?

— Ага, знаешь астрографию, рыцарь! Когда моих родителей порешали бандюганы из города, а я в Княжьем Порту кошельки стал подрезать — меня поймал Мастер Никто.

— У-у, — присвистну я. — Да, становится понятнее.

— Они ещё живы? — подал голос Илья. — Вроде бы разогнали всех.

— Живы, — вздохнула Октавия. — Только в центральных планетах почистили. К сожалению.

«Мастера Никто» — известная ещё во времена моей молодости преступная группировка, выросшая из одной столичной школы бластфайта. Эдакая «франшиза наёмников», которая, как я прочитал совсем недавно, превратилась на фоне упадка в нечто вроде распределённой бандитской республики.

— Ага, живы… Подбирал подкидышей в наших краях, по которым войны прошли. Меня и ещё троих посадил в клетку и вёз два месяца неизвестно куда, хе-хе. Вот я обосрался тогда! Мелкий же был. А потом стал учить.

— Хм… Расскажи, что это за планета.

Череп неожиданно разговорился.

— Да так, населения мало, в честь какого-то божества названа. Один континент, сплошные леса от моря до моря. И бластеры там всегда были запрещены. Ну, пока имперский гарнизон стоял, и старейшины правили. А потом туда пришли Мастера Никто. Их нанял кто-то из строителей. Вырезали совет старейшин и стали бегать по лесам, искать сторонников старого порядка. Ну, и на соседние планеты наведываться. Было весело, да!

— Это ты поэтому Империю не любишь? — догадался я. — Научили, получается, не любить в школе бластфайтеров? Выучили охотиться на имперских чиновников?

— А ты чего хотел? Империя же нас бросила! — снова огрызнулся он. — Тебе ли не знать, лыцарь, а? Сами сидели в столицах и опорных системах, поджав хвосты, когда Орда сунулась! Всё сами! За пределами центральных систем в первые годы ни одного сражения флот не выиграл, ни одного!… Лишь когда начали набирать легионы…

И вот тут я рассвирепел.

— А! Значит, не одного выигранного сражения? Этому тебя учили твои учителя истории в школе бластфайта, да? Видимо, на их страницы решили сэкономить чернила, и не рассказать о том, как бригада Артемия Волошина приняла бой на орбите Сердолика и отбросила орду на три системы? Как Константин Жуковский-младший на трёх малых крейсерах и четырёх эсминцах в первые же недели сжёг трёх великанов и все ульи на дальнем юго-западном рубеже Туманного Края, в окрестностях Эквы? Как один крейсер и эскадрилья истребителей восемнадцатого патрульного флота Данилы Соколовского, совсем молодого, младше меня… то есть, моего ровесника, предотвратила вторжение шести маток и роя вакуумных москитов в Трёхзвездие Триллиума в Великом Княжестве Бессарабском? А Стёпка… то есть Степан Матвеевич Захаров, всего на трёх корветах, при поддержке семи орбитальных батарей обратил в бегство десантный кокон, залетевший на транзитную систему звезды Яшма-Три в Тихвинском Герцогстве? Этому вас не учили?

— Да тише-тише! Остынь! — попытался меня заткнуть Череп. — Вижу, шаришь ты в истории, да… Ты ещё Леонова вспомни!

Но хрен-то там он меня теперь заткнёт.

— Про мен… про подвиг Леонова каждый дурак знает, — стиснув зубы, констатировал я. — А подвиг десятков, если не сотен других полководцев, подвиг десятков тысяч младших офицеров планетарной обороны, как и подвиг миллионов истинных сынов Империи, чьи истлевшие останки теперь размазало по орбитам защищённых ими планет — этот подвиг планомерно подвергается забвению из-за таких, как ты, Мариус Чемберлен. Все эти победы затеряются во времени, как слёзы в дожде… Ты спросил, мне ли не знать о том, как нас бросила Империя. Вот мой ответ Чемберлену — ты и был Империей. Ты сам себя бросил, сам себе злобный Буратина. Ты сам предал свою историю и решил, что мудрый лысый киллер-бластфайтер, которому дало на лапу поднявшееся ворьё — теперь лучший вариант. Нет, конечно, тебе помогли так решить, из года в год кормили историями о том, какая Империя плохая и неправильная. Но конечный выбор, кто плохой, а кто хороший — ты сделал сам и только сам. Только вот грядущую финальную битву за будущее человечество выиграет не хитрый наёмник, не чахнущий над златом провинциальный царёк и не зарвавшийся строительный магнат…

— Да ты тише будь! Я уже давно с этим завязал! И сам на Герберу вернулся. Я теперь сам по себе, ты понял? — попытался вставить фразу Череп.

Я же продолжал, меня всё ещё несло.

— … И даже не честный пират, воин без страха и упрёка, которого ты из себя теперь корчишь! Последнюю битву за будущее человечество можно выиграть только всем вместе. Именно для этого и нужны Империи, и всегда будут нужны в истории — чтобы сплотиться и дать единый, безоговорочный ответ врагу. Но перед этим надо выиграть битву у тебя самого, ты понял? Выбрать собственный путь. Только хватит ли у тебя на неё смелости?

Все как-то даже и замолчали после этого моего диалога.

Первым ответил Андрон.

— Разреши, о владыка, зафиксировать данный текст. Мне кажется, он неплохо сработал бы в пропагандистских целях.

— Золотые слова, капитан! — поддакнул Скотинка. — Вот ей-богу, складно так всё сказали…

Сети меж тем были перерезаны. Свет и все системы корабля заработали штатно.

— Саша, осторожнее… — тихо сказала Даша. — Ты сейчас заведён какой-нибудь обломок пропустишь.

— Ты закончил, рыцарь? — вдруг подал голос Череп. — Если да — то у меня для тебя плохая новость. У тебя сейчас совсем другая битва, ты в курсе, да? Не забыл? И ты идёшь предпоследним… Где там твой хвалёный козырь из рукава?

В этот момент прямо по курсу вспыхнула яркая точка.

Мина. Мина на отсечке, которую заложил Череп, всё-таки сработала.

— Таблица! Октавия, таблица на отсечке перед последней стрельбой⁈

— Погодите, через пару минут, ещё не все прошли…

1 место — Сверчок (оранжевые)

2 место — Луиза (чёрные) — + 1,5 минут

3 место — Буцефал (зелёные) + 5,5 минут

4 место — Скотинка (фиолетовые) — ожидание прохождения

5 место — Левиафан (голубые) — ожидание прохождения

Чёрт. Всё-таки Буцефал уцелел, остался на ходу. И именно сейчас, прямо перед нашим прохождением отсечки, заходит на стрельбище.

А заходил он очень медленно. На маневровых.

— Интересно, засчитают ли ему выстрелы на такой скорости? — спросил Илья и тут же усмехнулся: — Да разумеется засчитают, это же команда Крестовских.

Значит, нам предстоит перестрелка. Это шанс для нас, конечно. Но и одновременно — испытание. Встреча с врагом один — на один.

Мы вышли на расчищенное в обломках пояса стрельбище на полном ходу.

Какое-то очень пустое стрельбище это было. Хотя, казалось бы, последняя стрельба, должны были весь флот челноков пригнать.

Ни одного зрителя — лишь крохотный челнок жюри. Возможно, даже беспилотный, автоматический.

Возможно, решили обезопаситься после «Рагнарёка». Возможно — что-то знали заранее. Что будет какой-то нездоровый замес…

Первый выстрел — точно.

И у Буцефала — тоже.

Второй — у нас тоже тоже…

А когда мы были готовы сделать третий выстрел, «Буцефал», который, казалось, ровно шёл мимо позиций для стрельбы, плавно развернулся бортом к нам и сделал выстрел из штатной бластерной пушки.

Прямо в нас.

Боковой щит принял удар, стенки фюзеляжа передали треск и разрушение композита.

Затем он выстрелил ещё раз.

— Саша! Развернись! Дай выстрелить в ответ! — взмолилась Даша. — У нас всего один патрон! А у них — три запасных.

— Держать строй! Мы выиграем по правилам! — сказал я. — Илья, пли!

И Илья выстрелил. Закрыл третьим выстрелом, попав в самый край мишени!

— Ходу, ходу! — сказал я, больше сам себе.

— Перегрев маршевых на пятнадцать… двадцать процентов! — рапортовала Октавия.

— Молю, тише, тише… — ныл Скотинка.

А сзади прилетел ещё один выстрел. А затем рванула слепящая ракета-петарда, окрасившая вспыхнувшей плазмой всё пространство вокруг «Скотинки».

Нет, мы не удирали, ослеплённые, от своего преследователя. Мы летели вперёд, к победе.