Андрей Скоробогатов – Срезанная ветвь (страница 7)

Мне не потребовалось подкреплять срабатывание навыка рукой — я просто кинул топор, посылая вместе с ним навык. Я не попал — собственно, даже и не пытался. Лишь рукоять в кувырке задела плечо ближайшего ко мне. Но с первым всполохом, обжегшим кожу, их лица исказила гримаса боли и ужаса. Броню обоих киллеров вместе с диваном обуяло пламя, загорелись волосы, раздался короткий крик — но тут же оборвавшийся. Я всадил остаток обоймы в Йоргена, но напарник сумел его подтянуть к себе, и затем они исчезли, вызвав небольшой огненный смерч от образовавшегося вакуума.

А под смерчем, на полу, остался лежать тот самый цилиндр, который они держали в руках. Я инстинктивно сделал шаг вперёд, чтобы рассмотреть его, а затем…

— Нет, только не!… — услышал свой голос словно в замедленной съёмке.

Когда цилиндр через две секунды после исчезновения киллеров начал превращаться в белый огненный шар с острыми шипами вылетающих поражающих частей, я понял, что не добегу. Что взрывная волна быстрее живого существа на земле, даже усиленного магией. И что мой автощит уже иссяк.

Вернее, я подумал уже в воздухе — в ту же секунду меня потащило наверх.

Пламя расширялось под ногами, обнимая всё, что было в гостиной. Я не успел сообразить, что пролетаю сквозь крышу — в уже пробитую заранее дыру, торчащую наружу обломками брусков, утеплителя и металлочерепицы. На миг я подумал, что меня так вынесла взрывная волна, но тут же понял, что это не так. Затем я услышал голос на незнакомом языке:

— Kaua i runga i toku whenua!

Голос слился с грохотом добежавшей до меня взрывной волны. Огонь вырвался из окон, дыры в крыше, из дымоходов и вентиляционных шахт. Меня швырнуло по параболе над козырьком дома на высоту в сорок метров и приземлило в сугроб. Хотел бы сказать — удачно, но нет. Гудело в ушах, все тело болело от переломов и ран, но через боль я смог приподняться и посмотрел на то, что осталось от особняка. Дом устоял, но в нём были выбиты все окна, а одну из стен гостиной вынесло вместе с дверным проёмом.

— Кто ты⁈ Где? — крикнул я в пустоту, надеясь найти своего спасителя, но услышал молчание.

Ко мне уже спешили соседи, где-то гудела сирена милиции. Я откинулся в сугроб и отрубился.

Я очнулся в светлой палате, в кресле сидел Аккордеон Патефонович. Признаться, меньше всего я ожидал увидеть своего начальника.

— Сколько… — хотел спросить я.

— О! Стоило мне прийти — как ты оклемался! Сколько лежал-то, спросишь хочешь? Часа четыре, подлатали тебя, почитай. Вот и лежишь.

В голове было шумно, я был обколот обезболкой, на руках и на ноге были шины. Как давно я не просыпался в таком состоянии! Когда владеешь лекарским навыком, когда вокруг достаточное количество людей с аналогичными способностями, и когда положение позволяет — забываешь о том, что где-то до сих пор травмы лечатся по-старинке.

Старик продолжил:

— Да уж, не повезло тебе, то ограбили, то взорвать хотели. Чего ж ты такой невезучий?

С последним утверждением я бы поспорил. Я мог бы десять раз погибнуть за прошлую ночь, но иначе как божественным провидением я объяснить случившееся не мог. Хотя, конечно, на Антарктиде всё что-то не заладилось. Как будто местные полярные боги были против моего присутствия на материке.

Может, судьба показывает мне, что я свернул не туда? Что я должен вернуться домой?

И тут я вспомнил голос. Чей мог быть этот голос? С трудом я вспомнил слова.

— Кауа и… кауа и ринга, чёрт, это тонмаорский же?

— Болит голова, да? Тут тебе не Москва, милок, — словно подтвердил мои мысли начальник. — С лекарским навыком человека два на город, жди теперь дня два-три.

— Так я же сам!

— С лекарским? Ну да, ты что-то говорил. Получится самому подлататься — хорошо. Дел невпроворот. Ну, в общем, я чего пришёл-то. Телефон твой нашли, на тумбочке. Спальня у тебя уцелела, попросил рабочих достать.

Я оглянулся — и действительно, на тумбочке лежал телефон.

— А ещё пришёл сказать, что у тебя на понедельник и вторник отгулы. А потом — на костылях, не на костылях — приходи. Сейчас медсестру позову — и пойду, дела ждут. Да, с квартирой я попросил помочь Зинаиду, пока у себя приютит, а затем поищем чего.

Я позвонил отцу — трубку он взял со второго раза. Сказал, что уже в пути, будет вечером. Остаток дня я занимался самолечением, выдувая литры жидкости и поглощая еду из местного буфета. Несколько раз после проведённых сеансов отрубался. В первую очередь подлатал себе ноги. Затем взялся за рёбра и брюшную полость. В вечеру дня я с гипсом на руке под расписку покинул клинику и отправился в дом к Зинаиде и её мужу Антонио, принявших меня достаточно тепло и выделившие тёплые вещи и спальню. На следующий день, в воскресенье, закончил с рукой и отправился разгребать завалы.

По счастью, у меня скопилось не так много вещей, и главное — рихнер и оставшиеся документы сохранились.

Не буду описывать дела с понедельника по среду. Бюрократия, бумажки, банки, покупки, переезд в крохотные трёхкомнатные апартаменты в отеле — решил не шиковать и перевести вещи, поездки в участок по поводу ограбления, пропажи Аллы и взрыва.

Тем более, что всё ещё зиждилась надежда, что мне осталось здесь куковать от силы месяц. Хотя, конечно, полностью уверенным я в этом быть не мог.

Были и переговоры с хозяином дома о неустойках — в итоге неделю спустя я выплатил пятьдесят тысяч имперскими, согласовав, что половину компенсирует Курьерская Служба из особого фонда.

Отец мне изрядно помогал. О делах и об Ануке пообщаться успели только вскользь. Сказал, что данные о колебаниях силы почти все собраны, но телепортация моих киллеров может изрядно испортить общую картину.

В вечер перед его отъездом, в среду, в гостинице мы смотрели фотографии драконов из открытых источников, он рассказывал несколько историй.

— Что это было? Фраза на тонмаорском? — спросил я, рассказав подробнее про моё чудесное спасение.

— «Только не на моей…» — вероятно, земле, или стране, — сказал отец. — Со мной общался этот голос. Пару раз. Ты же слышал гипотезу о «погонщиках драконов»? Неизвестном клане или племени местных, которое с максимально-возможным процентом сечения и может, как и русские, говорить с драконами.

— Слышал что-то, но мало.

— Я веду их поиски уже четыре года. Драконы ничего не сказали, но я общался только с шестью из них, а между собой они почти не говорят.

— С кем ты общался?

— Акамант… Муних… Климена…

Рассказывал он о себе и о молодости, встрече с матерью и моём детстве. Пожалуй, последних знаний больше всего не хватало, поэтому это многое мне объяснило.

— Японскую анимацию я тебе разрешил смотреть в лет двенадцать. И музыку зарубежную слушать. До этого — ни-ни. Сейчас понимаю, что надо было раньше, а то ты — ну, вернее, мой настоящий сын… не обижайся… слишком поздно стал взрослеть.

— Я и есть твой настоящий сын, — кивнул я. — Не важно, из какого измерения. В остальных мирах ты тоже мой отец, так что…

— Мда. Да, кстати, примерно в том возрасте ты в первый раз стал общаться с девочками. Нина… Надя…

— Нинель Кирилловна, — кивнул я. — Мы… Общаемся до сих пор.

Этого разговора я тоже ждал — уж кому, как ни отцу, можно рассказать про амурные переживания. Хотя, разумеется, слишком далеко я при таких разговорах не заходил, да и отец весьма смущался при беседах о женщинах.

После разговора я впервые почувствовал себя здоровым и выспался. Полноценно я вышел на работу в четверг, второго сентября, за четыре дня до сессии на учёбе. Признаться, я уже подумывал отложить образование — уж больно не до того мне было, но потом решил, что это может быть полезным.

— Что ж, — сказал Елпидифор Анемподистович на утренней летучке. — Нужен дембельский аккорд. Доставка предмета роскоши из столицы в Аксюткинск.

— Кто получатель?

— Некая… Аямэ Мико. Певица японско-русская какая-то известная у этой вашей молодёжи. Знаешь?

— О-о! Ещё бы! — воскликнул я.

Ещё бы я не знал. Памятуя о пикантном плакате в матушкином доме, скажи о подобной встрече моему реципиенту — плясал бы от счастья. Я фанатом не был, но для меня же это была теперь просто работа.

Если бы я знал, что этот заказ станет моим последним заказом курьерской доставки на Антарктиде.

Глава 6

После перенесённой жести, да ещё и в период одиночества было самым правильным и разумным погрузиться в подобную простую работу. Поэтому выполнить доставку я был очень рад. Летел я один — в Подмосковье подобных заказов у меня почти не было, здесь же такое оказалось в порядке вещей. Указанная ценность груза была низкой, всего 300 рублей, вес небольшим, и нуль кейтов — обычный, не матрицированный подарок.

Точкой отправления был Казанцев — второй по величине город материка, столица Новокавказской автономии, а отправителем — Вай В. Е.

О городе, в котором мне предстояло спустя неделю учиться, я не знал практически ничего, да и фамилия эта мне ничего не говорила. В отличие от Москвы и Подмосковья, где система регистрации заявок стояла новая, и обычно чётко следили за заполнением данных — здесь стояли инициалы.

Тем более интересным было узнать, что отправитель мне тоже знаком.

Но обо всём по порядку. До Казанцева я добрался на обычном рейсовом геликоптере, с толпой урбанизированных аборигенов — медные с зелёным отливом лица, кто в пончо, кто во вполне современных дублёнках и пуховиках, почти все — с гаджетами. Я заметил, что у аборигенов существует мода ходить со старыми наушниками от плееров, мне кажется, они даже не слушали в них ничего, а просто использовали для утепления ушей. На месте я был к вечеру.