Андрей Скоробогатов – Срезанная ветвь (страница 13)

Осталось понять, сколько их и выбрать, через какую сторону пробираться. Тратить время на звонки и сообщать о происшествии органам правопорядка не было времени — и наверняка это сделал кто-то из зала.

Их явно было больше, чем двое. Двоих Пока ничего не оставалось, кроме как готовить свой кинетический навык.

— Ля-ля-ля, ля-ля-ля…

Показалась следующая фигура — я уже приготовился применить навык и отбросить об стену, но мужчина в пиджаке поднял руку вверх.

— Свои! — громким шёпотом сказал он и подбежал ближе. — Я охранник! Аямэ у вас?

— У нас, — кивнул я. — Что ж ты не стреляешь, охранник?

— Пистолет с парализующими. Дальность семь метров. А они где-то в толпе смешались…

— Звать как? Я Эльдар.

— А я Айдар!

— Почти тёзки. Сколько их?

— Двое их или трое в зале. Сколько-то снаружи, видимо. Директор… он… На сцене…

— Видел. Земля ему пухом. А вас сколько?

— Я. Двое в холле… было… Один у входа со сцены — по рации никто не отвечает. Я шмальнул со сцены пару раз… У меня восемь патронов ещё.

Я вгляделся в его лицо — он был кавказских кровей, едва старше меня, но выглядел куда напуганнее, чем я.

— Хорошо, что шмальнул. Поэтому они и не лезут. Встань в сторону сцены, держи коридор, — сказал я.

— А ты кто?… — начал он

— А я тот, у которого есть боевой опыт, — перебил я.

Удивительно, но спорить парень не стал, встал на колено на позицию. Секунды шли, со стороны дверей продолжали стучать. Скоро они догадаются отыскать администраторов зала, у которых есть ключ, и тогда. Эх, был бы у меня мой пистолет… Аямэ снова выглянула из-за дверей.

— Зачем вышла? Спрячьтесь, забаррикадируйте дверь.

— Мне страшно… темнота, — сказала она и уткнулась в плечо.

Интересно, сколько миллионов мужчин в Необъятной и за пределами желали бы о таком же? И тут внезапно народилось что-то вроде плана — как всегда, кривущего и неидеального, но на безрыбье, как говорится.

— Эй! — я постучал по мужской гримёрке и спросил у Аямэ. — Оружие у твоих есть?

— Баллончик… пши-пши… Надо… Рико! — странно изобразила Аямэ и снова затараторила что-то по-японски.

Ей ответили из-за двери, после чего она нырнула обратно в женскую гримёрку. Из двери же мужской гримёрки худая рука японца протянула перцовый баллончик. За дверью слышались звуки перепалки — видимо, музыканты о чём-то яростно спорили. Я развернул Аямэ лицом к себе.

— Теперь слушай меня внимательно… Доверься мне. Сейчас они взломают дверь…

Договорить мне не дали. В двери с магнитным замком, которую упорно взламывали, щёлкнул магнитный ключ.

Я схватил Аямэ, развернул лицом к шагнувшей в нашу сторону фигуре, приставил к её шее баллончик.

— Стоять! — рявкнул я. — Общество Плоской Земли! Она наша! Мы первые её взяли! Гони бабки, не то я…

Я не ошибся — нападающий был в форме Союзной Курьерской Службы. Парень опешил на пару мгновений, пытаясь понять мой бред. Этого хватило на то, чтобы шагнуть вперёд и брызнуть баллончиком ему прямо в глаза. Он заныл, скорчился от боли, стараясь вытереть перец с глаз, получил удар коленом в лицо и выронил арбалет.

Пинком я отправил оружие назад, Аямэ, закашлявшаяся от запаха перца, подобрала его. Схватил бандюгу удушающим, подоспевший охранник извернулся и всадил парализующую пулю в предплечье. Айдар захлопнул стальную дверь. Спустя секунду террорюга обмяк, я заметил гарнитуру у него на ухе, разразившуюся тирадой, из которой я услышал:

— Сашка! Что там у тебя! Ответь, приём!

— Готово, — я дёрнул дверь и втолкнул усыплённого в мужскую гримёрку, через криво сооружённую баррикаду из стульев и тумбочки. — Эх… мужички. Вяжите его давайте. И допросите.

Барабанщик «Бобёр» забился в угол от страха, но гитарист «Енот» быстро привёл его в чувства пощёчиной, затем сказал на ломаном русском с сильным немецким акцентом:

— Давайтье сюда всех. Держать оборону здесь лучше.

Я шагнул к окну — гримёрка была больше, а окна, тоже зарешётченные, выходили в угол здания. Но что самое главное — примерно в полутора метрах внизу виднелся козырёк какой-то хозяйственной постройки, через который можно было спрыгнуть наружу.

А ещё я разглядел машину, стоящую в десятке метров под окнами в хозяйственном дворе — с выключенными фарами и двумя мордоворотами в кожанках, в чьи лица тускло светили экраны смартфонов. Значит, сообщники прибыли снаружи. Кто-то же должен был вырубить подстанции — сначала основную, а затем резервную.

— Им нужна я. Мне надо сдаться, так?… — спросила меня Аямэ, её голос дрожал. — Так будет лучше же?

— Ещё чего, — сказал я и шагнул в «девичью» гримёрку". — Все — в соседнюю! Иван…

— Ага, — Абрамов остановился. — Ну и устроил ты мне приключение. Хотя анархисты… я буду рад с ними расквитаться.

— Оставляю за главного. А ты на рожон не лезь. И тебя семья и жизненные цели. Если вас возьмут в плен — выполняйте все приказания, не геройствуйте. Лучше подумайте, как раскрыть или распилить замки у решёток на окнах. Возможно, будем вас эвакуировать снаружи.

— А ты куда?

— Выводить Аямэ. Айдар, ты мне тоже понадобишься, ты знаешь здание. Что насчёт выходов?

— Вход для почётных гостей точно заблокирован, мы же машину видели, основной — наверное, тоже.

— Это я понял. Тут говорят есть дверь буфета…

— Есть, ага. И она выходит прямо на улицу. Но это из административного блока или через подвал, или через чердак.

— Взрывчатка скорее всего в подвале. Наверняка там кто-то есть. Значит придётся через чердак. Как туда попасть?

В ходе короткой беседы у нас вырисовался план. Мы подобрали упавшую карточку, которой вошедший бандюга по имени Сашка открыл дверь и вышли втроём в холл.

Глава 10

Гарнитуру прихватили с собой. Холл с почётными ложами был пустым — весь персонал и гостей уже согнали куда-то, скорее всего — вниз.

Увидев, как дверь открылась, откуда-то со стороны лестниц к нам метнулась тёмная фигура, в руках которого виднелось какой-то огнестрел. Я не сразу сообразил — если к пробравшимся в здание подошла подмога, то и оружие могли подвезти. На этот раз Айдар сработал одновременно со мной — выскочил со спины, выстрелил парализатором в ногу. Тот схватился за рану, присел, крикнул:

— Ай! Они вышли!

Я подоспел и вырубил его ударом локтём по затылку. Аямэ вскрикнула от неожиданности, но я скомандовал, указав в сторону лестницы, и наверх:

— Туда!

Затем я наклонился и сказал в гарнитуру:

— Минус два. Рекомендую остановиться, иначе я найду каждого из вас.

На самом деле, я не особо хотел их убивать — наверняка они были простыми тупыми исполнителями чьей-то воли, чьими-то пешками в игре. Либо похищение знаменитости было безумной идея их лидера-идеалиста, либо, что более вероятно, их лидер-идеалист сам был под влиянием кого-то более серьёзного. Например, Северной Лиги: насколько я мог судить, использование радикальных социалистов — вполне их почерк.

Мы рванули на лестницу, внизу скрипнула дверь входа для почётных гостей и послышались торопливые шаги.

— Я догоню, проводи её на чердак, — скомандовал я.

Я достал третьего выстрелом из арбалета, когда нас разделяло полтора лестничных пролёта. На этот раз выстрел точно был смертельным, а убитый оказался местным, тонмаори. Перезарядил арбалет, не сразу разобравшись с системой — в обойме оставалось два выстрела. Пошёл вниз, проходя мимо него — пригнулся, прислушался.

— Петер! Петер, приём, — бубнила гарнитура.

— Минус три, — сказал я.

Спустился на первый этаж — охранник, стоявший на входе и выдавший мне ключ от сейфа, лежал мёртвый. Всё решали секунды — ключ я уже держал в руке, нашёл нужный ящик, используя включённый экран мобильника как фонарик, вставил в скважину, открыл — в этот момент за дверью послышались шаги.

Когда я взял кобуру с пистолетом в руку, вытащил пистолет, снял с предохранителя — дверь открылась. Пуля нашла плечо вошедшего, он заорал от боли, упал назад, захлопнув за собой дверь.

Можно было выйти на улицу, но я не стал рисковать. Я воспользовался ситуацией и тихо поднялся двумя этажами выше. Сорвал гарнитуру с убитого, услышал в ней голос, эхо которого раздавалось откуда-то из зала:

— Эй, ты… Герой безыменный! Нас двадцать человек, истинных бойцов революции. Отдай Аямэ, и мы не станем тебя убивать. Зачем она тебе? Поверь, эта богатая девка куда больше пригодится для наших целей, чем для твоих! Ты жалок, что пытаешься прославиться, спасая этот символ капиталистических узурпаторов…