Андрей Скоробогатов – Космофауна. Контрабанда (страница 7)
До того момента я не был в столь северных широтах и оделся очень легко. На дворе была осень, и после я долго шмыгал носом, пока тётушкин робот-врач не подобрал мне нужную инъекцию. Лифт, как оказалось, не работал, и мы пробежали ещё сотню метров – до лестничной площадки.
Спускаться вниз пришлось очень долго – пролётов двадцать. Хоть мы и делали пару остановок, руки в конце спуска уже отваливались, а бате ворчал: дескать, знал бы, что так далеко, залетел бы со стороны въездов и сел поближе. И вообще – взял бы гравитележку. Ильич нёс больше всех груза – ковёр, какую-то тумбочку и пару мешков и шёл молча, в такие моменты мне казалось, что на его металлической морде выражение слегка насмешливое, даже злорадное – мол, я же говорил!
Потом мы спустились вниз и долго обходили здоровый, ржавеющий на стапелях эсминец. В длину он был метров триста, в высоту – сорок, не меньше. В куче мусора и металлических листов под колёсными тележками я увидел две пару глаз, сверкнувших из темноты – какие-то мелкие хищники свили себе там гнездо.
Наконец, мы вышли на внутреннюю “улицу”, шедшую вдоль всего комплекса и прошагали ещё два отсека – каждый в сотню метров шириной. И тут я впервые увидел его – гипотраулер “Молотов”. Он возвышался в эллинге ржавым угловатым утюгом, окружённый парой строительных лесов. Пара рабочих и тройка роботов что-то неторопливо красили и шумели инструментами. Затем один из мужиков – огромный, в чёрном строительном халате, помахал нам рукой, немного неуклюже спрыгнул вниз, подбежал и вытянулся по стойке смирно.
– Здравия желаю, товарищ капитан! – улыбнулась бородатая физиономия.
Он показался мне добродушным пиратом.
– Вольно, лучше вон возьми у хлопца груз, – сказал батя. – Это сын мой. Думаю его через пару лет юнгой взять.
Он подхватил у меня табуретки – одной рукой, удерживая за пару ножек.
– Спасибо, блин, – сказал я и принялся разминать затёкшие конечности.
– Ага! Арсен меня звать! – он протянул мне свободную руку.
Моя ладонь, и без того измученная долгим переносом тяжести, скрючилась и захрустела от его рукопожатия. Я стиснул зубы и выдержал – у меня аж пот проступил на лбу. В этот момент одна из старых табуреток, не выдержав крепкой ладони старпома, треснула у основания ножки, развалилась и упала на пол.
* * *
– И всё же, расквитаюсь! – сказал Арсен, прошёл мимо меня и подошёл к стеллажу, достал потрёпанную коробку с древней игрушкой. – Помнишь, как я тебе перед погрузкой продул? Давай в “Капиталисты-камикадзе”!
Да уж, у Арсена всегда было своеобразное чувство юмора. Я усмехнулся и кивнул, и на косоногий столик высыпалась колода разноцветных карт.
– Разрешите присоединиться? – предложил робот, но Арсен покачал головой.
– А чего бы нет? – спросил я. – Втроём веселее.
– Знаем мы его, – пробурчал Арсен. – Вечно выигрывает, а потом трудочасы на нужды профсоюза списываются.
– Мы что, на трудочасы опять играть будем? – вздохнул я. – Я думал – на печенье, или болтами. Ну, хорошо. До скольки побед?
– Давай до… до семи! И ставим по ноль-одному трудочасу.
Ну, хотя бы не пол-трудочаса – и то хорошо. Ноль-один трудочас был примерно стоимости стакана чая в орбитальной столовке.
Игра была простой. На большинстве карт были нарисованы предприятия и пузатые капиталисты, нужно было набрать по шесть карт в руку и скидывать или того же числа, или той же категории. Если нечего кидать – берёшь карту. Если замешкаешься дольше чем на три секунды – берёшь две. Выигрывал же тот, кто “взорвался”, то есть обанкротился быстрее.
В первой “катке” карты пришли не очень удачные.
– Шесть макаронных мануфактур! – начал Арсен.
– Пять макаронных мануфактур!
– Пять грабительских банков!
Я хмыкнул – не было ни грабительских банков, ни чего ещё с цифрой “пять”, пришлось взять карту.
– Пять рабских банановых плантаций!
– Одна рабская банановая плантация, – кинул я.
Арсен хитро прищурился.
– Капиталист-камикадзе! – рявкнул он и врезал ладонью с картой по столу.
Это была специальная карта. Тот, кто хлопнет по столу последним – должен будет брать три карты. Много копить карт в руке было плохо, но пришли неплохие, в том числе две специальных – “картельный сговор” и “спекулянт-казнокрад”, их я решил приберечь напотом.
– Три плантации, – Арсен приземлил карту на столик, пододвинув мизинцем расползающуюся колоду.
– Четыре плантации, – кивнул я.
– Четыре чернильных заводика!
Я молча положил в ответ “картельного сговора”, подходящего по цвету. На карте было нарисовано три карикатурных мужичка в имперских ливреях, заговорщически прикладывающих палец ко рту – после такой карты полагалось три круга молчать. Обычно Арсен в этих случаях попадался и что-нибудь говорил, но тут не попался. Кивнул и молча взял карту. Я ответил семью чернильными заводиками и приготовился уже следующим ходом скинуть “спекулянта-казнокрада”, чтобы отдать две карты в руку сопернику. Но Арсен снова хлопнул ладонью по столу, оставшись всего с двумя картами, а я распрощался с надеждой выиграть этот раунд.
В следующей партии я отыгрался – ни разу не брал карты, а Арсен мало того, что трижды брал лишнюю карту, так ещё и замешкался и словил за это пару карт.
Третья партия вышла сложнее – шли почти ноздря в ноздрю, постоянно не попадали в масть, но в конце удалось сыграть “спекулянта” и избавиться от двух карт сразу
– Так, ещё четыре осталось? – с надеждой сказал Арсен, тасуя колоду, когда наши браслеты вдруг синхронно пискнули:
– Вот же ж с…! – нахмурился Арсен и тут же хлопнул по рту ладонью.
Я уже знал, что написано в его браслете – “Штраф на нецензурную брань – 1 трудочас”.
– Ладно, не печалься, ты хорошо играл, – попытался я приободрить старпома.
– Пойду отчёты железок на пульте посмотрю, – кивнул он.
Дожевав сухпаёк, я стал думать, чем себя занять. Мысль о том, что на корабле есть ещё один пассажир, да ещё и женского полу, никак не выходила из головы. Первой идеей было спросить у Арсена, что он думает по этому поводу. Но потом я подумал, что он запросто может об этом ничего и не знать. Что, если это задание, которое никак не согласовано с нашим Куратором? Контрабанда, которая контрабанднее всех контрабанд? В таком случае, хранить эту информацию в тайне для получения различных “плюшек” от бати – это вполне разумно и интересно.
Был и ещё один, совершенно безумный, но вполне рабочий вариант – что это часть какого-то безумного социалистического соревнования с конкурирующей контрабандной бригадой. Таковых на нашем Четвёртом направлении было не менее трёх – из тех, про которые знал батя, я же был знаком только с бригадой моего одногруппника, Бальтазара Селассие, который служил на новеньком контрабандном сухогрузе “Полковник Чур”. Противнейший тип, успевший обогнать меня на целый разряд!
Батя рассказывал ещё год назад про задание, в котором нужно было первым из двух бригад выйти на заданный квадрат и подобрать нелегала-разведчика. Цсофика тоже весьма походила на разведчика, но момента, когда её жилой модуль могли незаметно воткнуть в борт за почти три месяца службы я вспомнить не мог. И зачем тогда скрывать это от команды?
В общем, вопросов было много, и никому, кроме как самой Цсофике, я задать их не мог.
– Сбегаю на склад, – соврал я Арсену и тут же упёрся в грудь “Ильичу”.
Робот преградил проход в коридор, ведущий к складу-балкону.
– Твои показатели психологического возбуждения превышены. Я рекомендую тебе совершить кратковременный отдых.
Я напрягся – поведение робота было нетипичным. Неужели узнал?
Глава 6. Билли, Вилли и Милли, которая оказалась самкой
И вдруг я подумал, что могу идти ва-банк.
– О, Ильич. Ты же можешь выполнять роль бортового психолога? – спросил я вполголоса, предложив пройти роботу в свою комнату. – Мне нужна твоя консультация.
Робот согласился, мы вошли внутрь. Каюта у меня была тогда достаточно просторная. «Ильич» взглянул на стену, тускло освещённую лампочкой, которую батя почему-то всегда называл в честь нашего механического друга. Там висели пин-ап постеры,
– Если ты про просмотр порнографических материалов в нерабочее время – то мои аналитические модели посчитали это допустимым даже для персонала твоего возраста.
– Да нет же! Скажи, ты можешь всё сохранить в секрете?