Андрей Скоробогатов – Дионисов — III. Первый меч долины (страница 11)
– Спасибо. Итак, на завтра все задачи раскиданы, как я понимаю? Я же пошёл готовиться к экзамену.
Вечером я готовил эликсиры и читал конспекты перед экзаменом. Даже было немного приятно снова почувствовать себя студентом, хотя саму студенческую пору я не особо любил. Практики во время нашего путешествия у меня было предостаточно, и я хотел подтянуть теорию.
Я понятия не имел, как и где будет проводиться экзамен, кто и как будет принимать, поэтому решил подготовиться и психологически. Даже отрепетировал короткую речь, попросил домработниц погладить парадный костюм, который давно уже не надевал.
Лёг и крепко выспался, позволив себе дрыхнуть чуть ли не до обеда. Разбудила меня снова племянница деда Сергея, вильнув крутобёдрым боком.
Я, между прочим, уже выяснил, что покрасилась она в рыжий исключительно самостоятельно, подслушав наш с Ангелиной диалог. Ишь, чертовка! Но нет. Нет, милая, твои шансы и так были минимальны, дак ещё и теперь ты всухую проиграла дворянской особе с натуральными рыжими волосами, с которой у меня назначено было свидание на следующий день…
Сел на “Харламова” и быстро проинспектирвал завод – там была Ангелина и ещё два дополнительных строительных голема. Работа по строительству вышки была в полном разгаре. Слышался голос Ангелины, например:
– Да куда прёшь, дебил глиняный! Стоп. Влево шаг. Фьють! Положить!
Или, вроде:
– А ты чего стоишь! Взял вот это, поднял, вперёд, фьють!
Продаж в кассе было всего на две сотни рублей – пара мужичков-носильщиков с канистрами заходили. Присовокупил к позаимоствованной сумме, приоделся во Фламберге, взял эликсиры – и отправился в Югопольск.
Остаток дня я провёл в неспешных чаепитиях в двух кофейнях в центре и на городском пляже, а затем в квартире. Я посылал периодически то Рустама, то Стёпку проведать и навести тут порядок, но подумывал уже о том, чтобы поселить кого-то из квартирантов.
Заехал и к Северине Пржевальской, занеся очередной платёж по ссуде за завод.
На этот раз Капиталина Павловна не делала ей педикюр, она сидела в деловом костюме за рабочим столом, почитывая журнал.
– Я смотрю, ваши дела идут в гору, Александр, – сказала она. – Вы собираетесь погасить нашу рассрочку досрочно?
– Не исключено.
– Хорошо, – прищурилась она. – В этом случае, как я понимаю, у нас с вами не останется никаких товарно-денежных отношений.
Ох, какой непрозрачный намёк! Неужели эта белокурая красавица до сих пор свободна? И ведь права – тогда мы перестанем быть партнёрами, с которыми я не традиционно не сплю. Нет, я был уже настроен совсем на другие отношения, а крутить романы параллельно с двумя… бывало такое, конечно, но сейчас бы я предпочёл никого не обманывать.
Но небольшую надежду всё-таки дал.
– Именно так, Северина Артуровна. После наши отношения могут стать куда более… неформальными.
– Неформальными, хотели сказать?
– Дружескими, мда.
– Хорошо, – она весьма холодно, но всё же улыбнулась. – А вы, случаем, не идёте на новогодний бал к княжне Марьяне?
– Удивительно, но иду. А вы тоже?
– О. Да. Возможно, приедет Артемий, и мы пойдём вместе…
Я вспомнил её троюродного братца и их несколько нездоровые отношения. Неужели в этом и есть причина моего интереса ко мне, типа, сбежать из-под клановых обязательств на тему женитьбы? Снова “девушка в беде”. Нет уж, разбирайся сама, будь любезна. Я поспешил откланяться.
– Что ж, буд рад там с вами встретиться, не буду больше задерживать.
– Тоже буду рада с вами встретиться, Александр, – кивнула Северина и в полголоса пробормотала, вернувшись к чтению. – Там или где-нибудь ещё…
Что ж, моё дневное турне подходило к концу, чтобы завершиться самым главным мероприятием – экзаменом. По дороге я прикупил пару ингредиентов и ту самую коробку конфет для Августы Сергеевны и необходимый список предметов для мероприятия. Благополучно прошёл мимо тётушки-кустодия на входе, сверился с расписанием – у Надежды Константиновны занятия, к сожалению, уже закончились, ну да ладно – свидание было назначено на следующий день, а в отсутствие телефонов я решил не проявлять назойливость и не искать её сегодня.
Августа Сергеевна меня уже ждала в ординаторской.
– Конфеты?
Протянул коробку, она удовлетворённо кивнула и положила в стол. Я в очередной раз подумал, что если бы все взятки в мире осуществлялись бы коробками конфет, жить стало бы куда проще.
– Всё остальное при себе?
– Да, Августа Сергеевна, – я показал увесистый пакет, позаимствованный из бардачка мотоцикла и звякнувший.
Даже вина своего туда отлил – тридцать миллилитров.
– Идёмте, молодой человек, – кивнула она и повела меня затейливыми коридорами, которые медленно пустели.
Влево, вниз по лестнице, вправо по переходам, вверх по лестнице, ещё раз по коридору, а затем вниз. Сильно вниз, несколько пролётов, и на последнем уже не горела лампа, и было на ступенях столько пыли, что, похоже, последний раз здесь ходили ещё при прошлом князе.
А двери напротив были очень серьёзные. Прямо-таки очень. В прошлой жизни подобные были в бункерах на случай ядерной войны, но здесь-то, насколько я мог судить, ядерного оружия не было, тогда зачем?…
И я вспомнил, зачем. “Буйство стихий” – редкое явление, которое человечество наблюдало буквально десяток раз за свою новейшую историю.
Несколько – ещё в семнадцатом веке, и достоверно о них не известно. Несколько – в Великую Европейскую войну века девятнадцатого, разгромившую половину Западной Европы. Но один случай был внесён во все учебники истории.
Дед нынешнего Императора, Константин Георгиевич Перов, после череды войн в Европе начал войну против Республики Индустан – одной из немногих непокорённых держав в Евразии. Вернее, начал не он – за то ратовали южные и среднеазиатские дворянские дома, такие так Юсуповы, Рососсовские и Кантемиры. Так или иначе, полмиллиона пехотинцев, сотни тысяч боевых шагоходов и танков, конница и артиллерия прошли через Афганистан и вошли в северные провинции Индии.
Что было дальше – трактовки истории разнятся.
Некоторые утверждают, что это власти республики призвали на свою сторону Небесных Исполинов. Некоторые – что индийцы произвели мрачный ритуал практики Агхори, который родственен чёрной магии, и властителям неба это очень не понравилось. Основная же версия говорит о том, что власть по призыву исполинских диких элементалей подвластна семье императора. И что два города, Шринагар и Пенджаб, а также авангард армии Императора, были стёрты с лица земли по воле самого государя.
Почти сразу после этого подобное явление произошло в южной Японии. Тогда Япония ещё не склонила голову перед Второй Великой Империей и тоже имела имперские амбиции, но большая военно-морская база была за одну ночь разгромлена спустившимися с неба полчищами Исполинов. Ещё один раз нечто подобное было на военном объекте англичан, а последний раз, и единственный раз на территории Империи – в 1986-м, на границе Малороссийского и Белорусского княжеств, где местные княжеские рода также строили некий секретный объект.
Так или иначе, около полувека назад общество сильно боялось Буйства Стихий, и потому во многих учреждениях строились бункеры, подобные тому, к которому я пришёл.
Старушка весьма резво навалилась телом и отодвинула здоровенную бетонную дверь, и мы пошли по длинному широкому коридору, практически туннелю, в конце которого виднелся тусклый свет.
– Александр, вы точно не обижаете Наденьку? – строго спросила Августа Сергеевна.
– Можете быть уверены, – ответил я.
– Это хорошо. Но если вдруг вскроется…
Стены туннеля вдруг из бетонных превратились в известняковые. Я сопоставил расположение на карте и вдруг понял – я находился под горой, под самым “Парфеноном”! И бункер оказался здоровенным песчанниковым гротом, частично стёсанным и превращённым в просторный бункер со стройными рядами трёхъярусных кроватей и разного рода помещений.
А прямо напротив входа, посреди просторной площадки, стояло пять стульев.
Крайний, справа, заняла Августа Сергеевна Алмазная-Ким, коротко кивнув остальным. На табличке значился ранг – “кандидат в мастера”. На втором – сидел худой, сухой, как паук, человек, которому запросто могло было быть и двадцать пять, и пятьдесят пять. Я прочитал табличку:
“Иван Алексеевич Абрамов, бакалавр”
Третьим, по центру, сидел Феликс Эрнестович Зиневич-Левинский. Самый пожилой, тоже худой, с огромными бровями, похожий на какого-то известного актёра из моей прошлой жизни.
“Кандидат в мастера”. Хм, похоже, он – глава комиссии.
А оставшихся двух я знал. Четвёртым был тот самый старичок-нотариус, оформлявший мои документы по приезду в порту.
“Константин Евстафьевич Огеенко, магистр”.
И пятый – глава булочной “Московские пироги”, в котором я уже неоднократно обедал, и в котором некогда встретил белобережского графа.
“Рюхин-Орейро, Мартин Фердинандович, магистр”
Да, вот дела. Два магистра, бакалавр… странно, зачем они взяли такого молодого в комиссию? И всего два кандидата. В Академии экзамены у меня принимали мастера, один раз даже – грандмастер, но что ожидать от комиссии в таком захолустье…
– Мда… – протянул я, дочитав таблички, но тут же одумался, положил ингредиенты на столик, поклонился и отчеканил: – Уважаемая комиссия, рад вас приветствовать.