Андрей Скляров – Опасное наследие богов (страница 29)
А. Иванов:
Понимаю так, что у вас уже сложились ответы на эти вопросы, попробую и я что-то добавить.
Поскольку ИХ цели нигде не декларировались, остается судить по результатам...
Если ИХ цель состояла в том, чтобы посеять семена Разума, то результат уже вполне просматривается. Основы наук и ремесел были буквально навязаны, коллективная память Человечества сохранила об этом живейшие воспоминания. В чем вред — пока не вижу...
Вопрос об НЛО очень интересен, правда, круги на полях сделать намного проще, чем правильные многоугольники [ой ли?.. — А.С], да и следы легче спрятать... Сам феномен мне наблюдать не приходилось, но не доверять многочисленным свидетельствам неразумно. Есть предположение, что это просто роботы, имеющие базу где-то на Луне. Ведут себе исследования, проводят эксперименты по заданной программе, передают результаты, куда надо. Иногда попадаются на глаза. Обычное дело...
* * *
Часть 2
НАСЛЕДИЕ ПЬЯНЫХ БОГОВ (Битва за урожай: кому и зачем она понадобилась...)
Тот велик — кто во хмелю тих.
Хроника эпохального перехода наших древних предков от охоты и собирательства к земледелию, давшему старт бурному прогрессу человечества, переполнена самыми невероятными и интригующими подробностями и загадками. Как и почему собственноручно выращенный урожай перевесил богатые дары дикой природы, — на этот вопрос политэкономия и мифы дают совершенно разные ответы. Факты и логика оказываются не на стороне официальной точки зрения, а поддерживают версию древних легенд и преданий, которая неумолимо подводит к выводу о искусственном формировании человеческой цивилизации под влиянием извне.
Привычная картина перехода к земледелию
Земледелие — один из основных и важнейших элементов цивилизации как таковой. Это, по сути, — аксиома современного взгляда на нашу историю. Именно с освоением земледелия и переходом к сопутствующему ему оседлому образу жизни связано формирование того, что мы понимаем под терминами «общество» и «цивилизация». Там, где не было перехода к земледелию, не возникала и цивилизация. И даже наше современное промышленное и технологически развитое общество, как ни крути, немыслимо без сельского хозяйства, обеспечивающего питанием миллиарды людей.
Вопрос о том, как и почему первобытные люди перешли от охоты и собирательства к возделыванию земли, считается давно решенным и входит в такую науку, как политэкономия, довольно скучным разделом. Любой мало-мальски грамотный школьник сможет изложить вам свою версию данного раздела, включенного в упрощенном варианте в курс древней истории.
Вроде бы все ясно: первобытный охотник и собиратель очень сильно зависел от окружающей его природы. Вся жизнь древнего человека была борьбой за существование, в которой львиную долю времени занимал поиск пищи. И вследствие этого весь прогресс человека ограничивался довольно незначительным совершенствованием орудий добычи средств пропитания.
На каком-то этапе (по официальной точке зрения) рост численности людей на нашей планете привел к тому, что охота и собирательство уже не моши прокормить всех членов первобытной общины, которой оставался единственный выход: освоить новую форму деятельности — земледелие, для чего требовался, в частности, оседлый образ жизни. Переход же к земледелию автоматически стимулировал развитие технологии орудий труда, освоение строительства стационарного жилья, формирование социальных норм общественных отношений и т.д. и т.п., то есть явился «спусковым крючком» быстрого продвижения человека по пути цивилизации.
Современная реальность против теории
Данная схема кажется настолько логичной и даже очевидной, что все, как-то не сговариваясь, практически сразу приняли ее за истинную... И все было бы хорошо, но бурное развитие науки в последнее время вызвало активный пересмотр многих «базовых» и, казалось бы, незыблемых ранее теорий и схем. Начал трещать по швам и «классический» взгляд на проблему перехода человека от примитивного первобытного существования к земледелию.
Первыми и, пожалуй, самыми серьезными «возмутителями спокойствия» оказались этнографы, которые обнаружили, что сохранявшиеся до последнего времени первобытные сообщества абсолютно не вписываются в стройную картину, рисуемую политэкономией. Закономерности поведения и жизни этих примитивных сообществ не просто оказывались «досадными исключениями», а в корне противоречили той схеме, по которой должно было бы вести себя первобытное общество.
Прежде всего, была выявлена высочайшая эффективность собирательства:
«И этнография, и археология накопили к настоящему времени массу данных, из которых следует, что присваивающее хозяйство — охота, собирательство и рыболовство — часто обеспечивает даже более стабильное существование, чем ранние формы земледелия... Обобщение такого рода фактов уже в начале нашего столетия привело польского этнографа Л. Кришивицкого к заключению, что “при нормальных условиях в распоряжении первобытного человека пищи более чем достаточно". Исследования последних десятилетий не только подтверждают это положение, но и конкретизируют его с помощью сравнений, статистики, измерений» (Л. Вишняцкий «От пользы — к выгоде»).
«Балансирование на грани голодной смерти тех, кто вел присваивающее хозяйство, — не характерная, а, напротив, довольно редкая ситуация. Голод для них не норма, а исключение. Это во-первых. Во-вторых, качество питания членов таких групп, как правило, удовлетворяет требованиям самых строгих современных диетологов» (там же).
«Эффективность высокоспециализированного собирательского труда просто поразительна. Даже в тех случаях, когда условия внешней среды были крайне неблагоприятны, первобытный собиратель демонстрировал удивительные способности по обеспечению себя продовольствием» (А. Лобок «Привкус истории»).
Достаточно важен и тот факт, что «присваивающая экономика эффективна не только в том смысле, что она вполне обеспечивает первобытных людей всем необходимым для жизни, но также и в том, что достигается это за счет весьма скромных физических усилий. Подсчитано, что в среднем “рабочий день” охотников- собирателей составляет от трех до пяти часов, и этого, оказывается, вполне достаточно. Притом, как правило, дети не принимают непосредственного участия в хозяйственной деятельности, да и взрослые, особенно мужчины, могут себе позволить отвлечься на день-другой от “прозы будней” и заняться делами более “возвышенными”» (Л. Вишняцкий «От пользы — к выгоде»).
Жизнь «примитивного» охотника и собирателя вообще оказалась весьма далека от всепоглощающей и суровой борьбы за существование.
«...данные современных этнографических исследований убедительно свидетельствуют о том, что жизненная практика первобытных племен, сохранивших свою культурную самоидентичность вплоть до настоящего времени, не имеет ничего общего с повседневным изнуряющим трудом земледельческого человека “от
зари до зари”... Сам процесс добывания пропитания для первобытного охотника — это именно охота, которая во многом построена на игре и азарте. А что такое охота? Охота — это ведь и есть то, чего “хочется”, то, что совершается “в охотку”, а не под давлением внешней необходимости. Причем “собирательство” — второй традиционный для первобытного человека источник пропитания — это тоже своеобразная “охота”, игра, азартный поиск, но никак не изнуряющий труд» (А. Лобок «Привкус истории»).
Это может понять и прочувствовать любой: в современном обществе в лес по грибы и ягоды идут гораздо чаще из-за азарта поиска, нежели для обеспечения себя едой. А охота вообще превратилась в развлечение людей с достатком. И то и другое уже давно рассматривается как отдых.
«Даже при самых больших расходах энергии охотник может не чувствовать усталости: ему дает силы энергия естественного азарта. И наоборот: земледелец способен испытать удовлетворение от вида собранного урожая, но сам процесс возделывания земли воспринимается им как тягостная необходимость, как тяжелый труд, смысл которого можно обнаружить только в будущем урожае, ради которого только и совершается “жертвоприношение труда”» (там же).
Человек сотни тысяч и миллионы лет занимался охотой и собирательством, в результате чего в его психике (в той его части, которая является наследуемой) закрепились соответствующие структуры — архетипы, вызывающие азарт и удовольствие от самого процесса охоты и собирательства. Собственно, механизм работы этих структур-архетипов во многом аналогичен механизму инстинкта животного, которого данный инстинкт спасает от голодной смерти.
Напротив, чуждая человеку и его психике деятельность, «неестественная» для его природы, неизбежно будет вызывать у него неудовольствие. Поэтому тягостность и изнурительность земледельческого труда свидетельствует, в частности, и об определенной «неестественности» этого труда для человека или, уж по крайней мере, о весьма непродолжительном характере этого рода деятельности для человеческого вида.
* * *
Но ради чего тогда совершается это «жертвоприношение труда»?.. Действительно ли игра стоит свеч?...
По официальной точке зрения земледелец борется за урожай, чтобы по окончании его сбора обеспечить себе сытую и стабильную праздную жизнь до следующего сезона работ. Однако, когда рассматривается вопрос о переходе от охоты и собирательства к земледелию, мы подсознательно представляем современное развитое сельское хозяйство и как-то забываем, что речь идет об архаичном, примитивном земледелии...