Андрей Сизов – Грандиозная история. Полное издание (страница 55)

Пятнадцатое июня, к которому все так готовились, наконец, наступило. В двенадцать часов дня должно было начаться отпевание в церкви, хотя Александр Иванович при жизни в Бога не верил от слова совсем, и даже где-то гордился этим. Как-то его спросили, почему он этим гордится. На это Букки дал такой ответ: «Горжусь я не тем, что я атеист, а тем, что могу положиться только на себя и свои силы. Никто мне не поможет и не решит за меня мои проблемы, и наше будущее точно также только в наших руках».

На похороны было приглашено множество гостей, в общей сложности восемьдесят девять человек. Среди приглашённых был и Ветров, разумеется. Он старался держаться близ своих друзей из мафии: Каца, Курикина, Вернера и Петровича. На похороны прибыло двадцать пять близких и дальних родственников Александра Ивановича: трое племянников, четверо двоюродных и троюродных братьев и сестёр, ещё одиннадцать дво-тро-четверо-пятеро-юродных племянников, двое дядей по отцу (которым было по 87 и 85 лет), две двоюродные тётки, ну, и, конечно, его сын Борис и братья Владислав и Игорь. То есть кого только не было на церемонии похорон.

Далее пошёл этап прощания с усопшим. К телу Александра Букки подошли практически все его родственники и близкие друзья, в том числе Кац (Александр Иванович считал его своим ближайшим другом, но, видимо, зря) и Вернер. Ветрову тоже удалось протиснуться непосредственно к гробу. Сергей Александрович, у которого была склонность замечать небольшие, но значимые детали, в этот раз обратил внимание на выражение лица у покойного Букки. Его лицо выглядело так, будто бы Александр Иванович с удовольствием принял свою смерть, при этом утащив в могилу один из своих главных секретов. Тем не менее Ветрову это показалось каким-то зловещим знаком, этаким знамением приближающейся опасности, которая нависла как дамоклов меч над мафией.

Ветров отвлёкся на внезапно возникший гул где-то со стороны входа в церковь. На самом деле здесь не было ничего удивительного, всё объяснялось банально – к храму через ворота ломанулась многотысячная толпа зевак и поклонников мафии, натиск которых сдержать уже не представлялось возможным для охраны. Они захотели проводить в последний путь своего кумира, которого считали «ледоколом» справедливости и морали.

Какая-то часть из них смогла зайти внутрь и заполнить всё пространство в помещении храма. Возникла реальная угроза масштабной давки с летальным исходом для находящихся в храме людей, из-за чего Ветров поторопился прижаться к стене, чтобы снизить риск быть задавленным. Но, к счастью, всё обошлось только тем, что кому-то из незваных гостей сломали ключицу, вбив бедолагу в дверной косяк на входе. Толпа спустя десять минут, когда тело Букки начали погружать в печь в ближайшем крематории, стала потихоньку рассасываться.

Прах Александра Ивановича был передан Игорю Букки в специальной урне. Незадолго до смерти, в марте того же года, Александр Иванович составил завещание, в котором указал, что его прах должен быть развеян над Финским заливом. Это же пожелание он устно передал Владиславу. Интересно, что Букки в своём завещании не указал, кто, по его мнению, достоин возглавить мафию и получить активы. Зато он, будучи неглупым человеком, написал, что теоретически мафию может (в значении необязательно) возглавить тот, кто имеет хорошие организаторские способности. А таким человеком, несомненно, являлся Кац.

Поэтому тот, узнав об этом, мог с чистой совестью предъявить свои права на наследство и юридически оспорить права кого бы то ни было. Не зря Кац имел юридическое образование, причём двойное. В его положении это было большим преимуществом.

Итак, что мы имеем в сухом остатке? Два основных претендента на должность дона мафии Кац и Владислав Букки имели сильные аргументы, чтобы очернить своего соперника и в то же время преподнести себя в качестве лучшего и незаменимого кандидата на главенствующую должность. У Каца таким аргументом было завещание Букки в удобной для него трактовке (для справки: содержание завещания по законам мафии раскрывается на десятый день после смерти Главы). А у его визави аргументом против Каца было весомое подозрение в убийстве Александра Ивановича, которое таки имело место быть со стороны Каца.

В общем и целом, сложилась весьма неоднозначная ситуация, которая бы могла разрешиться, если бы чаша весов склонилась в пользу одного из них. Этой чашей весов, по большому счёту, был баланс сил в мафии. В любой момент он мог сместиться в пользу Каца, ведь раздражение Владом Букки в мафии было беспрецедентным и практически всеобъемлющим. Но против того же Каца работало время. Нарастала вероятность, что расследователи во главе с Франко докопаются до правды и докажут его прямую причастность к убийству Александра Ивановича.

И тогда пиши пропало – от Каца отвернутся все, а доверие к Владиславу вырастет до предела, хотя он и собирается обновить состав мафии в полном объёме. Поэтому уже сейчас, 21-ого июня, Кац позвонил Шляпнику, чтобы решить этот вопрос в срочном порядке.

– Алло! Да, здравствуйте, Андрей Иванович!.. Мне срочно требуется ваша помощь… Я Вас прошу, избавьтесь уже наконец от Братьев, пока не станет слишком поздно!.. Чёрт подери, я не могу ждать ещё несколько недель! Вопрос этот нужно решать прямо сейчас… Или Вы хотите, чтобы я в одиночку разгребал всё то дерьмо, что мы вместе воспроизвели?.. Почему? Я отвечу Вам, почему! Влад Букки нанял детектива, чтобы выяснить, кто же убил его брата. Если всё выяснится, то мне конец, Вы это понимаете?.. Нет, Вы ни хрена не понимаете! Вы поймёте, наверное, когда меня убьют! Но это ведь не в ваших интересах, верно? Так решите эту проблему в ближайшее время!.. Когда? Не позднее 25-ого числа… Я рад, что Вы меня услышали!.. Нет, больше ничего мне не нужно от Вас. До связи тогда, Андрей Иванович!

На другом конце провода Шляпник отключился от звонка и положил телефон в карман. После чего обратился к Калугину, который ненароком оказался свидетелем столь острого разговора:

– Слышал, какая паника у Каца?

– Да, слышал. Почему он, интересно, так занервничал? – поинтересовался Калугин.

– Он очень опасается, что Влад Букки через своего наёмного сыщика получит доказательства его причастности к убийству… Мы должны как можно скорее убить братьев Букки. Они не должны победить в этой ситуации! Мы должны действовать на опережение.

– Но как мы успеем всё осуществить до 25-ого числа?

– Я подключу к этому делу Самсонова. Пусть он это сделает.

– А Каменского подключить к этому делу не вариант?

– Нет, пусть отдыхает. Он и так сделал многое.

В одиннадцать часов утра 23 июня Кац приехал на своём автомобиле к штабу мафии на Загородном проспекте. Он специально подгадал время так, чтобы не пересекаться с Братьями, в особенности с Владиславом. После их предыдущей встречи во время чтения завещания доверенным нотариусом в резиденции мафии у Каца осталось крайне неприятное впечатление.

Влад Букки тогда открыто объявил, что подозревает Каца в потакании убийству Александра Ивановича и считает, что Кац чуть ли не во всех бедах мафии виноват. В заключение он в унисон с Игорем добавил, что Дмитрий должен сам принять решение уйти из мафии, а иначе «может кое-что произойти». То есть уже открытым текстом, не стесняясь, Братья стали угрожать ему расправой. Правда, Курикин и Вернер активно выступили в поддержку Дмитрия Владимировича, а также со всей серьёзностью заявили, что «не допустят никаких несчастных случаев» в отношении своего друга. Тем самым Влад и Игорь были вынуждены поубавить свой гонор и пойти на попятную.

Но Кацу после этого было бы крайне противно встретить Владислава снова, и он решил всячески избегать этого, пока это было возможно. Каца, помимо прочего, очень беспокоила дата 25 июня, потому что этот день был заявлен Евгением Франко как «решающий в расследовании». Детектив пообещал Владиславу «поставить точку в этом деле и передать материалы с доказательствами». Именно поэтому Кац в звонке Шляпнику сказал, что 25 июня – это крайний срок.

Кац, оглядываясь по сторонам, открыл дверь и стал стремительно подниматься наверх. Он не стал идти на третий этаж, поскольку там никого не было, а остановился на втором. Сразу же Кац прошёл в комнату отдыха, он знал, что его уже там ждут. В комнате сидели Петрович, Вернер, Курикин и Орехов. Петрович и Вернер о чём-то занятно беседовали, в то же самое время Курикин что-то печатал на телефоне, сидя за кружкой хорошего пива, впрочем, как и обычно. Орехов, который до недавно времени колебался между выбором той или иной стороны, наконец выбрал сторону Братьев. Что толкнуло его на это, не совсем было ясно. Возможно, мотивом его выбора была материальная составляющая. Братья пообещали ему «за преданность общему делу и семейству Букки» хорошенько доплатить.

Ведь не думаете ли вы, что Орехов делает это из-за своего долга (именно долга) перед Александром Ивановичем и его семьёй? Я вас умоляю! По большому счёту плевать ему было на всю мафию, один интерес у него был – деньги и только деньги. То, что Орехов служил верой и правдой мафии Букки, было, конечно, неоспоримым. Кто ж спорит? Но всё опять-таки упирается в коммерческий интерес – перестали бы платить, покинул бы организацию, а так он в ней и сидел. А если бы попытался нарушить свой «трудовой» договор с мафией, то немедленно бы погиб, а ему это было не нужно.