Андрей Сизов – Грандиозная история. Часть вторая (страница 5)

– Верно подмечено! – податливым голосом, согласившись с Кацем, сказал Ветров, после выпитого второго бокала его немного развезло. – Мы должны перестать бояться говорить то, что мы думаем. И тебе я тоже советую действовать более смело и решительно по отношению к Шляпнику!

– Да я уже понял. Ты, действительно, прав. Чёрт, почему я до этого раньше не дошёл?! – экспрессивно подметил Кац. – Не, ну ты, конечно, молодец. Голова у тебя работает что надо! Не то, что у меня… – Дмитрий Владимирович схватился за бутылку и вновь, в третий раз уже, разлил вино по бокалам.

Складывалось впечатление, что он потерял чувство меры и плохо осознавал, что пора бы остановиться в распитии алкоголя, но увлекательная беседа, видимо, не давала поводов останавливаться. Сергей Александрович думал ему что-то сказать, но в итоге решил не делать этого, потому что ему было выгоднее манипулировать пьяным Кацем, нежели трезвым. Ветров взял свой бокал и выпил половину налитого шампанского, чем спровоцировал Дмитрия выпить две трети от своей третьей порции вина. Сразу же после этого подполковник сказал ему:

– Ну ты слишком самокритичен по отношению к себе… Я бы не сказал, что голова у тебя варит хуже.

– Думаешь? – икая спросил Дмитрий своим сильно нетрезвым голосом. – Ну как скажешь.

– Да ты прирождённый оратор! Я бы говорить так, как ты, не смог. У тебя явный талант… Ик! – Ветров тоже начал громко икать. – Господи, что это со мной.

– Не переживай, обычная икота… Это всё от жары, у меня вон видишь, какое икание! – Кац уже не отдавал себе отчёта в том, что всё-таки икота была вызвана их нетрезвостью, а не жарой. – Кстати, ты мне так и не сказал, что именно я должен делать?

– Просто всячески игнорируй Андрея Ивановича с его советами, а лучше ничего не говори ему о своих планах. И тебе будет спокойнее, и Андрей Иванович не будет приставать со своими «умными» в кавычках мыслями. – допивая уже третий (!) бокал с шампанским, посоветовал Кацу Ветров.

– Точняк! Я ему на самом деле не обязан отчитываться. Пошёл он к чёрту! Я не люблю, когда мне кто-то треплет нервы. Вон, один уже договорился до того, что лежит теперь неподвижно в морозильном ящике из-под шампанского здесь. Так что зря он так делает! – угрожающе и возмущённо произнёс Дмитрий и потянулся опять за бутылкой, дабы налить четвёртую порцию вина.

– Может, хватит уже пить? – настойчиво спросил Ветров, увидев, что Кац в очередной раз тянется за бутылкой.

– А мы никуда не торопимся, у нас ещё полно времени… – начал вредничать Кац, пребывая уже в пьяном состоянии.

– Ладно, так и быть, наливай… – неохотно согласился с ним Ветров, но деваться было уже некуда, приходилось пить вопреки своей воле.

Кац налил и ему, и себе по четвёртому бокалу алкоголя. Они поговорили, выпили, потом опять поговорили, потом опять выпили. Потом они посидели ещё немного, и ещё, и ещё, пока они уже не выпили всю бутылку до дна. К тому моменту прошло минут сорок, как они сидели, болтали и пили шампанское. К тому моменту в кабинете Каца уже не звучала флегматичная джазовая музыка, и играл вместо неё весёлый канкан из французской оперетты «Орфей в аду». Вернер и Сербинский, увидевшие, что время-то, обозначенное Кацем, уже стало истекать, поднялись наверх. Когда Вернер, к своему удивлению, обнаружил, что громко и ритмично раздаётся яркое звучание канкана вместо джаза, то забеспокоился и принялся стучать в дверь кабинета.

– Кац, открывай, это я, Вернер!

Прошло где-то полминуты, но по-прежнему никто не открывал дверь. Тогда Сербинский поинтересовался у Николая:

– Ну что, не открывают?

– Нет, не открывают, хотя это очень странно! – изумлённо воскликнул Вернер, дёргая за ручку двери, но она оказалась закрыта на ключ. – Чёрт, ещё и закрыто!

– Что же мы будем делать?

– Сейчас ещё раз постучу тогда уж. – и Вернер вновь постучал, и снова никто не открыл дверь. – Может быть, там никого уже и нет?

– Хочешь сказать, что Кац с Ветровым испарились куда-то? Бред же! Попробуй что-нибудь услышать.

– Точно! – стал вслушиваться внимательно Вернер, после чего через некоторое время он впал в ступор и обомлел, преобразившись сильно в лице.

Юрий Григорьевич обратил на это внимание и тут же спросил у него:

– Что слышно?

– Они… они поют!

– Как это «поют»?! – не понял юмора Сербинский, пытаясь логически и рационально уместить у себя в голове мысль о том, что у Каца и у Ветрова внезапно открылись способности к пению, и что они ни с того ни с сего принялись петь «хором». – Эм, а что именно поют? Если поконкретнее?

– Ты должен это слышать собственными ушами, мне не передать тебе этого словами.

Вернер отошёл и позволил Сербинскому подойти вплотную к дверям, чтобы тот мог наклониться к замочной скважине и услышать это странное пение, которое явно было нетипично ни для Каца, ни для Ветрова. Когда Юрий Григорьевич услышал, как они поют и что поют, то расхохотался во весь голос гомерическим хохотом, поскольку они пьяным голосом напевали ритм звучавшего по радио канкана: «Па-па-ра-па-ра-па-рам-пам-па-ра-па-па-пам».

– У-ха-ха-ха, вот это они поют, класс! – вытирая слёзы с глаз, продолжил смеяться Сербинский. – О-хо-хо-хо! Нет, я не могу сдерживать этот смех, я сейчас надорву живот от смеха! А-ха-ха. – хватаясь за живот, вскрикнул Сербинский хриплым, сорванным от смеха голосом.

Тем временем натрескавшиеся «в зюзю» Кац и Ветров, услышав громкий хохот Сербинского, стали пытаться встать. Встать-то ладно, они пытались удержать хоть какое-то равновесие, однако они оба грохнулись на пол.

– Чёрт, давай будем держаться друг за друга, чтобы встать и найти равновесие. – предложил Кацу Сергей.

– Ага, давай. Хватайся за меня. – ответил Кац, у которого сильно заплетался язык.

Лишь со второй попытки они смогли зацепиться друг за друга и создать баланс, стоя на ногах. Неторопливо они всё ж таки «доползли» до дверей, и Кац, с пятой попытки попав ключом в замочную скважину, всё же смог найти силы сориентироваться и повернул ключ в замке. Сербинский потянул дверь на себя, и из комнаты, можно сказать, вывалились Дмитрий и Сергей в коридор, продолжая напевать мотивы всё ещё звучащей по радио оперетты.

III

30 июня 2025 года, 09:02, Квартира Ветрова

На следующее утро Сергей Александрович, находясь в похмельном состоянии после вчерашнего безудержного распития алкоголя, спал как убитый. Он как уснул почти 13 часов назад, так и не просыпался до сих пор. Однако, как водится в таких случаях, кто-то да обязательно потревожит и вероломно разбудит спящего. Калугин, который прибыл сейчас на лестничную площадку, находящуюся на пути к квартире Ветрова, и который направился, чтобы позвонить в дверь, прекрасно подходил на эту роль. Николай позвонил в дверь, но спустя минуту никто не подошёл к дверям, и тогда он вновь нажал на звонок. И опять тишина. «Да что же это такое!» – пробурчал себе под нос Калугин. Немного подождав, он позвонил ещё раз. И вновь никто не открыл ему. В конце концов, его терпению пришёл конец (уж простите за тавтологию), и он принялся «барабанить» в дверь что есть силы, при этом крича: «Серёга, открывай!»

От его криков и стуков подполковник всё-таки, наконец, проснулся, и сел на кровати. Почёсывая взъерошенные волосы, Сергей принялся вспоминать, где он находится. «Чёрт подери, ну и «надрался» я вчера в хлам!» – озвучил он свои мысли вслух, когда вспомнил, как оказался в таком неприглядном состоянии. «Ну кто там стучит всё, господи!» – Ветров стремительно вскочил с кровати, и у него резко закружилась голова, поскольку с бодуна его организм ещё не пришёл в себя, по-прежнему наблюдалась сильная интоксикация. Взявшись за голову, он в полубезумном состоянии всё-таки добрался до двери и открыл её незваному гостю.

– О, здорово, Коль! Чего хотел? – невозмутимо спросил Ветров, протирая заспанные и слипшиеся глаза.

– Здорово! Как чего? Ты, что, разве не помнишь о наших планах? – удивился Калугин. – Ну ты даёшь!

– Извини, я просто с похмелья ничего ещё не соображаю. У меня дико раскалывается голова.

– С кем это ты так натрескался? – поинтересовался Калугин.

– Да, в общем, неважно. Какая разница? – задал риторический вопрос подполковник, не желая подставлять Каца и себя тоже.

– Ладно… Можно я зайду тогда? А то как-то здесь мне некомфортно разговаривать.

– Конечно, проходи. Я совсем не возражаю. – пропуская Николая в квартиру, ответил Ветров, после закрыл входную дверь.

Они быстро прошли по коридору на кухню, где Калугин уселся в уютное кресло, закинув одну ногу на другую, а Ветров тем временем нацепил на себя висевший на спинке второго кресла халат и затем принялся искать таблетки от головной боли.

– Так что ты хотел? – вновь повторил свой вопрос Ветров, открывая буфет, где у него хранились лекарства.

– Андрей Иванович попросил меня заехать за тобой и отправиться на ещё одни переговоры с вологодцами.

– А почему я ничего не знаю об этом, м? – недовольно спросил Сергей Александрович. – Почему я узнаю это от тебя только сегодня?

– Я думал, что ты в курсе, честно говоря… Но в любом случае мы должны ехать прямо сейчас.

– Как я поеду в таком непристойном виде? – справедливо заметил Сергей. – Я же ни хрена не соображаю. Мне нужно выпить кофе и принять душ, я не могу ехать прямо сейчас!