Андрей Силов – Сага о ночной Волчице (страница 1)
Андрей Силов
Сага о ночной Волчице
Том 1. Синий взгляд бездны
Глава 1. Пепел и Кровь
Дым из печи, пахнущий свежеиспеченным хлебом, был самым сладким ароматом в мире. Анна прикрыла глаза, вдыхая аромат и слушая привычные звуки родной деревни Ольховый Кряж. Из кузни отца доносились привычные удары молота по наковальне, мычали коровы на пастбище, смеялись дети, гоняющие кур по улице. Вечерний воздух был теплым. Мир в деревне был крепким, и Анна была его частью.
Она сидела на завалинке своего дома и точила отцовский охотничий нож. Ее темные волосы падали на плечи, а глаза, цвета летнего неба, щурились от заходящего солнца. Ей нравилось это занятие: монотонный скрежет стали, обретающий остроту и порядок.
– Анна! Спрячь уже свою красоту с крыльца, а то парни сходят с ума, – прокричал сосед, проходя мимо с телегой сена.
– Езжай уже, – улыбнулась она в ответ, не поднимая глаз. – а то и ты сойдешь.
Мир был прочным и понятным. Он состоял из труда, простых радостей и тихой, ничем не омраченной любви к этому уголку земли. Она была его частью -дочерью кузнеца. Красой Ольхового Кряжа. Девушкой с добрым сердцем и ясным взглядом.
Не успев насладиться шуткой, как со стороны леса донесся первый крик. Не человеческий крик, а визг, полный такой боли, что у Анны похолодело внутри. Симфония деревни смолкла, сменившись странной тишиной, как перед бурей. Потом залаяли собаки, тревожно, почти истерично.
И тогда на деревню обрушилась ночь.
Не та ночь, что приходит с закатом, мягкая и звездная, а мертвая, дышащая злая тьма. Она выползла из-за деревьев плотной стеной, пожирающая последние лучи солнца. В воздухе запахло гнилостью, могильным холодом и чем-то еще… медным.
– К оружию! – закричал кто-то, но его крик тут же оборвался, захлебнувшись бульканьем.
Анна вскочила, судорожно сжимая нож в руке. Из теней на улицу высыпали фигуры в лохмотьях, с бледной кожей и горящими красными глазами. Люди? Нет – нежить. Они двигались рывками.
Начался кошмар. Один из них впился зубами в горло ее соседа, того самого, что только что шутил с ней. Фонтан алой крови брызнул на землю. Другой схватил юношу за ногу и с размаху ударил его о стену амбара. Хруст костей был невероятно громким.
– Нет. Нет-нет-нет – Анна застыла, не веря своим глазам. В горле стоял ком. Вокруг царил ад. Она видела, как старика распороли когтями, и его внутренности, серые и розовые, вывалились ему под ноги. Видела, как две твари разрывали на части молодую женщину, не обращая внимания на ее мольбы. Воздух стал густым от запаха крови и смерти.
Наконец ее ноги сдвинулись с места, и она побежала к кузне. Дверь в кузню была распахнута, внутри царил полумрак. Отец стоял с огромным кузнечным молотом, лицо его было искажено яростью и ужасом. Тело матери лежало на полу, с вырванным горлом.
– Анна, беги отсюда! – проревел он.
Из-за горна вышел еще один упырь. Отец замахнулся молотом, но тварь была быстрее. Она рванула вперед и впилась ему в руку. Хруст кости, крик отца. Анна взвыла. Она, не помня себя, бросилась вперед и со всей силы всадила свой нож в спину чудовища. Лезвие вошло по самую рукоять, но упырь лишь обернулся и уставился на нее. Он вытащил, будто это была всего лишь заноза и бросил его на пол.
И тут пространство в дверном проеме содрогнулось.
Вошел Он. Высокий, в черной, струящейся как дым, одежде. Его лицо было бледным и холодным, но в глазах стояла такая пустота, что Анне захотелось выть от ужаса. Колдун. Морвен.
Он медленно прошелся по кузне, его взгляд бегло скользнул по мертвой матери Анны, по отцу, корчившемуся от боли, и наконец остановился на Анне.
– Грязь, – тихо произнес он. Его голос был сухим и безжизненным. Он махнул рукой, и упырь, терзавший отца Анны, отступил.
Морвен подошел к Анне вплотную. Холодной рукой коснулся ее щеки. Она замерла, парализованная страхом и отвращением.
– Но в этой грязи… можно отыскать и совершенный сосуд, – задумчиво сказал он. В его глазах вспыхнул интерес, холодный и расчетливый. – Такая тяга к жизни… такая сила… испорченная лишь этой никчемной человечностью. Я подарю тебе нечто большее, ты станешь моим лучшим творением.
– Не тронь ее! – прохрипел отец, пытаясь подняться.
Морвен даже не посмотрел в его сторону. Просто щелкнул пальцами, и шея отца сломалась с громким хрустом. Его тело безвольно рухнуло на пол.
Внутри Анны всё оборвалось. Весь мир сузился до бледного лица колдуна и чувства всепоглощающей, ледяной пустоты, заполнившей ее. Не осталось даже слез.
– Нет… —прошептала она.
– О, да, – улыбнулся Морвен. – Прощай, девочка. Родись заново.
Его руки как стальные тиски обхватили ее голову и его губы коснулись ее шеи. Она дернулась, пытаясь вырваться, но это было бесполезно.
Боль обрушилась на нее как удар. Адская, разрывающая все живое боль. Казалось, в ее вены влили расплавленный металл, тело выгнулось, кости затрещали, появилось ощущение как что-то чужое, темное вползает в ее разум, выжигая воспоминания…. Всё это выгорало и превращалось в пепел и уносилось черным потоком магии. И тогда, сквозь эту боль, она услышала его голос:
«Добро пожаловать в вечность, никто больше не умрет… все станут совершенны… Преодолеем… хрупкость плоти…».
Последнее, что она увидела, прежде чем сознание поглотила тьма, – это отражение своих широко открытых, полных ужаса глаз. И в их глубине уже мерцал тот самый, не принадлежащий ей, зловещий синий свет.
Глава 2. Первый Глоток Тьмы
Сознание вернулось к Анне не как пробуждение, а как медленное и мучительное всплытие со дна ледяного омута. Сперва она даже не поняла жива ли, затем почувствовала запах. Горький, едкий, сладковато-приторный аромат горелого мяса и пепла. Он заполнил ноздри, въелся в гортань, заставив ее закашляться. Но кашель прозвучал чужим, хриплым и собственный звук её испугал.
Она лежала на том, что осталось от кузни. Сгоревшие балки, подобные почерневшим костям. Сквозь дыру в крыше виднелось грязно-серое небо. Пепел кружился в воздухе, ложась на нее черным снегом. Руины кузни всё еще дымились.
Анна попыталась встать и замерла, пораженная.
Тело слушалось ее с какой-то нечеловеческой легкостью, как будто с нее сняли тяжелые доспехи. Каждый мускул был напряжен, как тетива лука, под кожей пульсировала странная, холодная энергия. Она подняла руку. Кожа, всегда смуглая и шершавая от солнца и работы на воздухе, стала теперь мертвенно-бледной, почти гладкой, и сквозь нее проступали тонкие синие вены. Но не было ни царапины, ни ожога, только сажа и засохшая грязь.
Она встала, не чувствуя ни усталости, ни боли в мышцах. Ее платье было изорвано в клочья и висело на ней лохмотьями, но тело под ним оставалось идеальным. Оно не болело, оно просто было, оно стало иным. Слишком идеальным. Бесчувственным.
«Мама… Папа…»
Она обернулась, и память ударила ее. Тело отца лежало там, где упало, лицом в пол, его руки впились в землю, будто он и мертвый пытался ухватиться за что-то. Из-под обвалившейся балки она увидела часть маминого платья.
Внутри Анны что-то дрогнуло, пыталось вырваться наружу – слезы, крик, рыдание. Но ничего не вышло, лишь беззвучный спазм в горле. Ее глаза оставались сухими, как после долгого ветра. Она не смогла заплакать, словно вся ее способность к скорби иссякла, оставив лишь выжженную пустоту.
И тогда пришло оно. Сперва просто першение в горле, сухость во рту. Потом легкое головокружение. И, как неизбежное следствие – настойчивое тошнотворное желание. Не голод, не жажда – нечто другое. Ее тело требовало не воды, ее новая сущность требовала чего-то иного.
Сквозь вонь гари и смерти, пробивался другой, дразнящий и соблазнительный запах: медный, теплый, живой – запах крови. Он витал над всей деревней и вёл на площадь.
Ноги понесли ее сами. Она не шла, она скользила между развалинами деревни, обходя груды тел и обломков с грациозной, хищной ловкостью, которой у нее никогда не было. Разум опустел, в нем остался только этот зов плоти.
На площади, усыпанной трупами, копошился человек. Не упырь. Мародер в грязной одежде и с жадным лицом склонился над телом молодой девушки и стаскивал с ее посиневшего пальца колечко. Его рука была по локоть в крови – не его, чужой.
Анна ощутила, как запах крови, острый и пронзительный мгновенно заполнил ее легкие. Во рту резко выделилась вязкая, странная на вкус слюна. Горло сжало спазмом, в висках застучало, мысли расплылись, уступив место простому инстинкту – голоду.
Мародер, наконец, стянул кольцо, сунул его за пазуху и увидел ее, подняв голову.
– Ого! – его глаза расширились от удивления. – Ты откуда взялась, девица? Всех тут повырезали, а ты целёхонька…
Он оглядел ее грязным взглядом с ног до головы, оценивая фигуру, проступающую сквозь лохмотья платья и, из его рта брызнула слюна.
– Не бойся, я добрый, – он сделал шаг к ней, протягивая грязную руку.
Анна не смотрела на его лицо, она смотрела на его шею. Видела, как под грязной кожей пульсирует вена. Слышала, как с каждым ударом сердца течет густая, алая кровь. Этот звук был громче любого крика.
Инстинкт победил.
Она не побежала, она просто оказалась перед ним в одно мгновение. Не магия, а скорость, как будто пространство между ними сжалось. Ее рука, тонкая и бледная, ударила его в грудь, отшвырнув его от тела девушки с такой силой, что он кубарем кувыркнулся по земле.