Андрей Швец – ГигаЧат. Философский трактат на троих (страница 3)

Барышня:

Закатывает глаза, но продолжает настаивать на своём.

Но это же подтверждается экспериментами со «слепотой к выбору»! Людям показывали то, что они не выбирали, а они всё равно были уверены, что это их выбор. Чувство «это моё» возникало до того, как они видели картинку и придумывали причину!

Хулиган:

Ага! А может, они просто тупые? Или им было лень спорить? Или они хотели понравиться экспериментатору? Ты опять веришь своим глазам и их словам! Может, они врали, чтобы не выглядеть идиотами? Я ни во что из этого не верю! Твоя «уверенность» — это просто тюрьма, из которой ты боишься выйти. Тебе уютно в твоей маленькой, предсказуемой реальности. А я вот сомневаюсь даже в том, что мы сейчас разговариваем!

Вторая глава, в которой сознательное борется с бессознательным

Я:

Часто приходилось слышать ещё, что воспоминания могут подавляться сознанием. Так ли это?

Барышня:

Она с видом профессора, поправляет очки и начинает говорить с абсолютной уверенностью.

Ах, это же классика психоанализа! Идея о том, что психика защищает себя, вытесняя травмирующие события в бессознательное, очень популярна. И, безусловно, у этого есть нейробиологические основания. Исследования показывают, что когда человек сознательно пытается подавить воспоминание, у него снижается активность гиппокампа — зоны мозга, отвечающей за формирование новых воспоминаний. То есть, пытаясь забыть одно, мы можем «затереть» и другие, смежные впечатления. Это доказывает, что механизм подавления существует и он вполне реален.

Хулиган:

Да ладно! А ты уверена, что это не просто байки из прошлого века? Вся эта история с «подавленными воспоминаниями» — это же просто золотая жила для психотерапевтов и создателей сериалов! Ты помнишь эту эпидемию в Америке в 80-х? Когда все вдруг «вспомнили», что их в детстве насиловали на сатанинских оргиях? Десятки тысяч исков! Людей сажали в тюрьму! А потом выяснилось, что это всё — бред сивой кобылы, внушенный им на сеансах у шарлатанов. Никаких оргий не было. Это была самая настоящая «охота на ведьм», основанная на ложных воспоминаниях.

Барышня:

Но ведь нельзя отрицать, что сильные травмы влияют на память! Элизабет Лофтус, чьи исследования я так люблю, как раз и доказала уязвимость нашей памяти. Она показала, что с помощью наводящих вопросов или воображения можно не только изменить детали воспоминания, но и создать совершенно новое, ложное. Человеку можно внушить, что он в детстве потерялся в торговом центре, и он начнёт «вспоминать» это в деталях! Это работает в обе стороны: мы можем как «забывать» по-настоящему, так и «вспоминать» то, чего не было.

Хулиган:

Вот именно! В этом-то и вся соль! Ты сама себе противоречишь. Если память такая дырявая и ей можно внушить любую чушь про торговый центр, то почему я должен верить, что она может надёжно «спрятать» куда более страшное событие — например, многолетнее насилие? Логика-то где? Если бы тебя каждый день били, ты бы это забыла? Нет! Ты бы это помнила как миленькая. А вот красивую историю о том, как тебя спасли от злодеев благодаря прозрению на кушетке у мозгоправа — вот это придумать можно.

Барышня:

Вздыхает.

Наука сейчас говорит о том, что дело не в «вытеснении» в какую-то тайную папку в мозгу. Скорее, это результат работы нормальных механизмов забывания. Травмирующее событие не стирается, а просто... не воспроизводится. Человек избегает мыслей о нём, и со временем нейронные связи угасают. Но при определённом толчке извне (или изнутри) они могут «всплыть». Хотя их достоверность всегда будет под вопросом.

Я:

Если, как мы уже говорили, процесс воспоминания — это не считывание упорядоченной информации, а собирание заново связного образа, то амнезия — не такой уж странный феномен. Просто какие-то воспоминания не собираются. Это как бы уверенность наоборот: мы уверены, что этого не было… и этого не было. А есть ли способы заставить воспоминания собираться?

Барышня:

О, это очень точное сравнение! Если амнезия — это «уверенность наоборот», то её преодоление — это попытка заставить мозг заново собрать пазл, в котором не хватает половины деталей. И да, такие способы есть, и они лежат в двух плоскостях: физиологической и психологической. С точки зрения «сборки», мозг нужно просто вернуть в рабочее состояние. Если амнезия вызвана усталостью, стрессом или гормональным сбоем, то рецепт прост: нормализовать сон, правильно питаться (Омега-3 — это строительный материал для нейронов) и заниматься спортом, чтобы улучшить кровообращение. Когда мозг отдохнёт и получит топливо, нейронные связи начнут восстанавливаться, и «сборка» воспоминаний возобновится сама собой.

Хулиган:

Скептически хмыкает, явно не веря в простые решения.

Ага, поспать, поесть рыбки и всё вспомню? А если я не хочу вспоминать? Если мой мозг специально «не собирает» этот пазл, чтобы я не свихнулся от боли? Ты пытаешься починить предохранитель, вместо того чтобы разобраться, почему он перегорел.

Барышня:

Невозмутимо продолжает, как будто не слышала.

Что касается психологических методов, то здесь помогает анамнестический метод — по сути, ретроспективный опрос. Но не просто вопросы «что ты помнишь?», а воссоздание контекста. Психолог может задавать вопросы о запахах, звуках, эмоциях, связанных с периодом до амнезии. Это даёт мозгу новые «зацепки» и подсказки для сборки образа. Ещё один мощный способ — ведение дневника. Письмо заставляет мозг извлекать информацию из долговременной памяти и облекать её в слова, что укрепляет нейронные связи и помогает «прописать» воспоминания более чётко.

Хулиган:

Но ведь это палка о двух концах! Ты сама говорила про Лофтус! Если врач или кто-то другой будет давать мне наводящие подсказки, я же не вспомню правду, а сконфабулирую! Мозг с радостью соберёт мне красивую и логичную картинку из того мусора, который ты ему подсунешь. Он примет ложь за истину с той же лёгкостью, с какой забывает правду. Так что все эти методы «восстановления» — это просто легальный способ промыть человеку мозги.

Я:

Как-то я уже не так уверен ни в своих воспоминаниях, ни вообще… Тут уже говорили о бессознательном. Это то же самое, что и подсознательное? И какова его роль в таком вольном обращении с воспоминаниями?

Барышня:

Как всегда, готова к лекции. Она выпрямляет спину и смотрит на собеседника с видом знатока.

Это очень распространённое заблуждение, но нет, это не одно и то же! Это как сравнивать океан и верхушку айсберга. Бессознательное — это вся огромная, тёмная масса психических процессов, которые вообще не контролируются сознанием. Там живут наши инстинкты, архетипы, вытесненные травмы — всё то, о чём мы даже не подозреваем. А подсознательное — это, скорее, «предсознание». Это то, что не находится в фокусе внимания прямо сейчас, но может быть легко туда извлечено. Например, ты сейчас не думаешь о том, как завязывать шнурки, но если я спрошу — ты вспомнишь. Это и есть подсознательное. В классической психологии, например у Фрейда, подсознательное даже считается частью бессознательного, но более доступной.

Хулиган:

Опять ты со своими определениями! Какая разница, как это называется? Главное — это работает как чёртов чёрный ящик! Ты кидаешь туда запрос «вспомни детство», а он выплёвывает тебе отредактированную версию файла, который ты сам никогда не открывал. Роль этой штуки в наших «воспоминаниях» — главная. Это не просто склад забытых вещей. Это главный редактор. Он решает, что пустить в эфир, а что вырезать в корзину. Он берёт разрозненные куски — вот запах бабушкиных пирогов, вот скрип качелей, вот чувство беззаботности — и склеивает их в фильм под названием «Моё счастливое лето». А потом ты смотришь этот фильм и клянёшься, что всё так и было. Но это не документальное кино, это фантазия на тему, срежиссированная твоим бессознательным.

Барышня:

Именно! И его главная задача — не сохранить историческую правду, а обеспечить целостность твоей личности и защитить тебя от боли. Если воспоминание слишком травмирующее, бессознательное просто не даёт «деталям» собраться в цельный образ. Ты чувствуешь тревогу, страх, но не можешь вспомнить почему. Это и есть тот самый механизм защиты.

Хулиган:

То есть моё бессознательное — это не архивариус, а цензор. И он работает на опережение. Он не просто скрывает правду, он создаёт удобную ложь и заставляет меня в неё верить. И после этого ты ещё удивляешься, почему я ни во что не верю?

Я:

Но если подсознательное (как лучшая часть бессознательного) оберегает меня от всего неприятного, то почему я всё время не пребываю в блаженном неведении о происходящем вокруг?

Снисходительно улыбается, готовая дать правильный ответ.

Ах, это потому, что твоя психика — не курорт для бездельников, а сложный диспетчерский центр! Подсознательное, или как ты его называешь, «лучшая часть бессознательного», действительно оберегает тебя. Но его главная задача — не твоё вечное блаженство, а выживание. Представь себе капитана корабля. Он может задраить люки во время шторма, чтобы вода не затопила отсек с порохом. Это и есть вытеснение травмы. Но если он задраит все люки и включит автопилот, корабль врежется в айсберг или сядет на мель! Чтобы плыть и избегать опасностей, капитану необходимо видеть, что происходит на палубе и вокруг. Сознание — это его мостик. Если ты будешь в блаженном неведении о едущем на тебя грузовике, никакая психологическая защита тебе не поможет.