Андрей Шумилов – Вверх по лестнице, движущейся вниз (страница 8)

–Нет, что-то не припомню.

–Не важно, главное словно чёрт в меня вселился, а сейчас не знаю что и делать. Понимаешь я сам детдомовский, родители мои в автокатастрофе погибли. А я с рождения почти по казённым учреждениям. А чего я там хорошего видал. Знаешь как там издевались над нами? И старшаки и руководство. За малейшую провинность били. Там такие порядки были хуже чем на зоне. Руководство всё старшакам прощало, лишь бы порядок поддерживали, а сами воровали всё что можно украсть. Девчонок с тринадцати лет по борделям и саунам возили, поставляли барыгам разным. Я с ними говорил, они говорят лучше клиента обслужить, чем потом попасть под пресс старшаков. Кто сбегал, а потом возвращали в детдом, сразу попадали в руки старшаков, те проводили с ними разъяснительную беседу, отбивали желание бегать напрочь.

Ай чего вспоминать, он выдохнул. Выпустился из этого бардака, думал теперь заживу. Фиг вам . комнату что мне положена от государства, директриса с завхозом отжали. Попробовал жаловаться. Вечером подкараулили и так отмудохали, что два месяца на больничной койке провёл. А когда выписали, то и комнату мою уже перепродали. Вот тогда я впервые обиделся на весь белый свет. Пошёл бродить по миру вольным странником. С бомжами вначале тусовался на вокзале, а куда мне деваться прописки нет, жилья тоже, помочь никто не может или не хочет. Потом с корешем попали в рабочий дом, по сути тоже рабство, за еду пашешь. Насилу выбрались, он сам с южных краёв, вот и предложил давай на юг мотанём, там теплее, куда-нибудь пристроимся.

На попутках, электричках добирались. А как-то под вечер стоим на трассе возле кафешки, объедки ждём со столов посетителей. Подходит к нам водитель автобуса. Разговорились, мы ему про юг рассказали. Он говорит ништяк пацаны помогу вам, сам в ту сторону еду, подкину по братски, с ночлегом помогу, там вам деньги на первое время дадут, а там сами развернётесь. Мы конечно обрадовались, развесили уши и повелись на его байки.

По итогу он нас три дня вёз, кормил даже, правда всяким говном которое сам есть бы не стал. Да то ладно мы ему благодарны были, денег не берёт да ещё везёт. Руслан сразу просёк что, что-то не чисто, чего он такой добрый. А я дурак списал на кавказское гостеприимство и взаимопомощь. Так вот однажды ночью он нас будит, мол всё приехали выходите. Мы с просонья ничего понять не можем, куда приехали. Темень непроглядная хоть глаз выколи. А он с каким-то дядькой о чём то на своём языке трещит, Руслан тогда напрёгся, про нас говорит базарят, он не много их понимал, вырос в тех краях.

Поговорили они, подходит он к нам и говорит, вот теперь ваш новый хозяин, слушайтесь его и не огорчайте, сел в свой автобус и уехал.

Мы стоим ничего понять не можем, а дядька тот нам растолковывает.

– Что купил он нас у того водителя, заплатил за дорогу, за еду, и теперь мы должны все его затраты с процентами отработать, да ещё за жильё и питание он посчитает.

Мы естественно в отказ, а из семёрки, два джигита выходят. Сбили нас с ног, попинали для проформы и как скот в прицеп засунули.

Приехали в какой-то аул, закинули нас в вонючий хлев, дали бутылку воды и краюшку чёрствого хлеба. Утром вывели во двор и объявили, что сегодняшнего дня мы у них на кирпичном заводе долг свой отрабатывать будем, а в свободное время в качестве платы за проживание, по хозяйству будем им помогать, чёрные и грязные работы выполнять, а то им взападло.

Поняли мы что встряли крепко, а чего делать, те чуть что не по ним избивают до полусмерти, того и гляди убьют. Но всё же решились на побег, один хрен при таком графике кони двинишь. Подождали пока у них бдительность притупиться, и ночью рванули. Руслан то в тех местах не много ориентировался, на него надежда была. И знаешь, у нас почти получилось. Довёз нас добрый дедка какой-то то автовокзала в каком-то городке, молча так ничего не спрашивая, есть всё же и среди них люди. А там мы дураки вместо того чтобы попробовать на автобусе уехать в полицию побежали, всё же автобусов опасались после того водилы. Там нас выслушал толстый участковый, кивнул, и сказал садиться в служебную машину. Мы то дурни думали он нас домой отправит. А он нас к тем упырям отвёз, оказывается у него уже была ориентировка на нас от них. И снова нас им продал.

Те избили нас, раздели и в яму закинули, говорят вы же понимаете, что от нас не сбежать. Дня три мы в яме просидели, зиндан у них называется. Почти не кормили, пару буханок закинули да мутной воды, в туалет в ведро ходили, да и нечем ходить то было. Через три Али, это тот самый дядька, что купил нас, вытащил нас из ямы и сказал, что никчемные неблагодарные твари, и что он с нами в минуса ушёл, так как мы толком работать не умеем, да ещё и бегаем, а ему за всё платить. Вообщем понял он что на нас он не заработает, но терять свои деньги не хочет, а поскольку мы заплатить за свободу не можем, он решил нас перепродать с дисконтам корейцам на плантации.

Новым хозяином оказался злой этнический кореец Пак. Он был типа фермер, угодья там у него свои были, лук, овощи всякую дребедень выращивал. С раннего утра как солнце встало и до самого позднего вечера пока не зашло надо было вкалывать у него на плантации, в любую погоду, без перерыва на обед,, лишь иногда можно было сделать глоток воды. А он всё был недоволен, говорил плохо работаем, план не выполняем. Случай чего наказание, а бил он с особой жестокостью, садист одним словом, я даже не думал что корейцы такими жестокими могут быть, вроде спокойная нация.

Первым сдался Руся, говорит, всё больше не могу, делай чего хочешь, хоть убей на плантации больше не ногой. Я удивился тогда, что Пак легко согласился. Ещё врача нам вызвал, чтоб тот у нас анализы взял. Я думаю к чему такое беспокойство, не верил в его искренность. И однажды Русю куда-то увезли, пак сказал в больницу. Через пару недель его вернули, и он задрав рубаху показал мне зачем его возили, у него там был свежий рубец. Они ему почку удалили и кому-то загнали. Вот тогда мне по настоящему стало страшно, думаю разберут нас на органы как конструктор а остатки собакам скормят.

Русик через пару дней сбежал, в этот раз один, видимо решил, что так безопаснее. Больше я его не видел, но так мельком слыхал разговор, мол поймали его быстро. А что с ним сделали мне даже страшно представить. А через пару недель Пак сказал, что пришли мои анализы и я готовился к операции, что хватит мне в доме прохлаждаться, ничего я толком делать не умею, а я целый день за его семейство убирал, свиньи ещё те.

Понял я что пора бежать, терять мне уже нечего, всё одно одна дорога на кладбище, так хоть есть шанс. Родственница Пака мне помогла, пока по дому работу делал, познакомился с ней, она мне сочувствовала, и обещала помочь с побегом. Так как я совсем не ориентировался и находились мы далеко от цивилизации, она мне дала карту как добраться до ближайшего населённого пункта и что делать дальше. В полицию не ходи, хуже будет, тут все повязаны, иди на трассу и лови попутку, старайся не с местными номерами. Если повезёт вырвешься, а если попадёшься, как бы тебя не пытали, про меня ничего не говори, а то Пак не посмотрит что родственница, живьём закопает.

Рано утром выпустила она меня из дома и показала в какую сторону бежать. Я нёсся не останавливаясь, всё казалось что за мной погоня. Откуда силы взялись только. К вечеру выбрался к трассе. Начал машины тормозить, а у самого сердце в пятки ушло, вдруг участкового или Али тормозну, или хуже того Пака. Долго тормозил, как узнают что денег у меня нет нафиг сразу посылают. Помог мне парнишка один, молодой совсем, сам видно из дальнего аула родом. Арбузы в Москву вёз. Фура старёханькая, наладан дышит, набита арбузами по самый не балуй. Сто раз ломались по пути. Он поматерится, опять подшаманит и дальше едем, думал не доедем.

Довез он меня до Москвы, спасибо ему, кормил всю дорогу, даже денег немного дал когда расставались, звал к себе в гости, да я как про Кавказ услышу плохо становится.

Опять я в Москве на вокзале оказался в компании бомжей, теперь уже точно бомж, еще и без документов, все там у хозяина остались. Один раз в ходе ментовского рейда загребли меня. Повезло начальник к которому меня направили хороший мужик оказался, сам детдомовский, знает эту кухню не понаслышке. Пока я в распределители сидел, он навёл об о мне справки, весь мой рассказ перепроверил. Оказалась, что директрисы уже и в живых нет, а завхоз сидит за свои делишки. Он мне помог документы восстановить, комнатёнку положенную от государства помог выбить, на работу рекомендацию дал. Вот так я снова вернулся в Питер, а дальше я тебе уже рассказывал. Понимаешь, чувствую что не свей жизнью живу, другая судьба мне была уготована. Высших я кругов по рождению, а живу на самом дне. Чёрт побери ту аварию. Родители у меня были богатые, красивые, знаешь я их иногда так ясно представляю, хотя не помню совсем, можно сказать и не видел.

– С чего же ты взял тогда что ты белая кость?

– А как, горячился Сергей, конечно высший свет, я чувствую, вот только объяснить не могу.

Да жизнь, выдохнула девушка.

Да, подтвердил Лаптев, вот не знаю что теперь и делать, наворотил столько, ничего уже не исправишь.