Андрей Шумилов – Вверх по лестнице, движущейся вниз (страница 4)

Лаптев понял, что если сейчас не слиняет, то вообще никогда не слиняет, будут его эксплуатировать пока силы есть, потом просто прикопают. Ужас обуял его, и видимо животный страх заставил его действовать.

Ой, ой, он схватился за живот, чего-то прихватило, мне срочно в туалет надо.

Чего за цирк, ты прекращай это, грозно цикнул языком мужик, нечего из себя больного корчить, там тебя быстро подлечат.

Ой не могу, сил нет, продолжал стонать Лаптев.

Говорил тебе не жри так как голодный, вот результат, мужик злобно сверкал глазами.

Дядя срочно, взвыл Лаптев держась за живот, а то прям здесь обделаюсь, терпеть мочи нет.

Гусь сходи с ним, кивнул он бугаю, а то и впрямь тут обосрётся, только ты чучело смотри без фокусов, а то Гусь парень нервный, он тебя там в унитаз и спустит, поплывёшь в Дагестан своим ходом в канализации. Понял?

Лаптев кивнул, держась за живот.

Он открыл дверь туалета, Гусь в нерешительности двинулся за ним.

Чего будешь рядом стоять нюхать, у меня ж понос, тебе не приятно будет, да и куда я из закрытого сортира денусь.

Гусь недоверчиво оглядел туалет, потом кивнул Лаптеву, ладно доходяга иди сри, и давай быстрее засеря, чего я действительно не нанимался у параши лоха пасти пока он серит.

Лаптев шустро юркнул в туалет, и прикрыв дверь выдохнул и опустился на пол. В голове была только одна мысль бежать, но как. Он вскочил на ноги и бросился к окну, распахнув его он невольно заорал, на окне была решётка. Он начал бешено её трясти, но она не поддавалась.

Эй ты там долго ещё, чего за шум, раздался голос Гуся за дверью.

Сейчас, сейчас, понимаешь ведь как прихватило, не быстро это, отозвался Лаптев, продолжая бить по решётке, но всё тщетно. Он оглянулся вокруг в поисках, того чем можно было эту решётку сломать, но как назло ничего подходящего не было.

От отчаяния он оторвал смеситель с крана, эх пропадать так пропадать, всё равно что там пятьдесят или шестьдесят тысяч долг, итог один вечное рабство. Он колотил как умалишенный, при это воду оставил открытой, лишь бы заглушить шум ударов.

Давай быстрее засеря, чего там возишься, послышался голос Гуся, ещё пять минут и я сломаю дверь, тут и так уже кипеж, очередь наблюдается, произнёс он уже тише и два раза громко постучал в дверь.

Понял я, громко крикнул Лаптев, пять минут пронеслось в голове это много или мало, многое решается и за пять минут. Но похоже всё сейчас бугай ворвётся, увидит что он тут натворил. Потом отвезут на хату показательно накажут, что встать не сможет неделю, а потом, ужас снова обуял его. Но тут нижняя часть решётка наконец поддалась, он выгнул её на сколько смог и попытался пролезть. Пролезла только голова. Он вспомнил слова наставника своего бригадира Дениса, когда ползали по балластным цистернам, не ссы Серёга если башка прошла и сам пролезешь.

Как он умудрился вылезти, он и сам не понял, видимо чувство самосохранения сработало. Тодько он кубарем выкатился на асфальт, то сразу вскочив увидел перекошенное лицо Гуся.

Стой падла, поймаю с живого шкуру спущу.

Не чувствуя боли он рванул в тёмные закаулки, потом забился в каком-то тёмном углу и сидел там до утра. Всё боясь выйти, вдруг его до сих пор ищут. Как рассвело, он осторожно вылез из укрытия и шарахаясь от всех короткими перебежками добрался до дома.

Только упав на продавленный диван он ощутил прилив радости, но вместе с ней пришла и боль, всё тело ныло, колени были изодранны в кровь. но это ерунда главное он спася, а то ехал бы сейчас в Дагестан обмотанный какой-нибудь вонючей шкурой.

Потом он две недели боялся выйти из дома, ему всё казалось только он выйдет, как из-за угла на него нападёт мужик в пиджаке с двумя бугаями. На работе он взял две недели за свой счёт, не объяснять же настоящую причину страха. Не поймут.

Потом ещё наверно год обходил этот ресторан стороной, ходил на работу и с работы вкруговую. Потом ничего осмелел, раз прошёл, другой, вроде ничего, страх постепенно прошёл. Он даже с улыбкой приставлял рожу мужика, когда Гусь ему сказал, что он сбежал.

И вот теперь почему-то вспомнилась эта история. А чего собственно он должен бояться, что он Карась какой-то или Попугай, пусть его бояться. Вот возьму и завалюсь сейчас в какой-нибудь кабак, а там раскручу какого-нибудь богатея на деньги, пьяные они щедрые. Он уверенно направился к открытой двери откуда доносились музыка и смех. Какой-то внутренний голос останавливал его, говорил не надо опомнись, не хватило одного раза. Но он громко вслух крикнул

– Да пошёл ты, я хозяин жизни, а не говно, я право имею.

Он резко зашёл в открытую дверь и проскочил зазевавшегося швейцара начал подниматься по лестнице на второй этаж.

–Стой, остановись, ты куда парень, у нас дресс код, фейс контроль, услышал он за спиной.

–Всё нормально батя расслабься у меня проездной крикнул он через плечо.

–Какой проездной, стой ты чертяка, нельзя туда.

–Мне можно.

Не успел он закончить фразу как перед ним вырос здоровенный амбал в костюме, Лаптеву на секунду даже показалось, что это Гусь.

Куда спешим молодой человек, здесь закрытое мероприятие, амбал стоял широко раздвинув ноги и сложив руки в локтях на груди, закрывая проход.

Лаптев сначала опешил и хотел развернуться и уйти, но потом вспомнил Карася тот не побоялся хоть и получил по харе. А с другой стороны ему здесь перед кем выёживаться, просто тихо уйти и всё, но что-то сыграло в его мозгу и он с вызовом прямо в лицо почти прокричал

–Пошёл прочь с дороги шкаф помойный, видишь чувак идёт клубиться.

Амбал продолжал улыбаться, иди проспись чувак, ты перепутал дверь, наливайки там на соседней улицы, иди там тебя уже наверно твои моромойки заждались.

Опять, словно плетью хлестанули по лицу слова амбала, вновь его унижают относятся как к пустому месту, и кто, какой-то голимый охранник.

Ты чего упырь не понял, перед тобой клиент, он пришёл отдыхать, расслабиться, а не с тобой тут пререкаться, быстро отскочил в сторону.

Амбал сделал шаг навстречу ему и угрожающе поднял руку.

Я ему говорил Жорик что нельзя, а он проскочил, оправдывался позади Лаптева швейцар.

– Тебе же русским языком говно сказали, но я вижу ты по хорошему не понимаешь, придётся…

Что, перебил его Лаптев, и сам ошалел от своей смелости, но отступать было уже поздно, что ты мне сделаешь, собака ты хозяйская, тебя сказали служить ты и прислуживаешь, халдей. Я клиент, ты обслуживающий персонал, вот и делай что тебе дозволено, прислуживай мне, твоё дело ублажать клиента. Понял скот тупорылый?

После этих слов Лаптева, охранник словно озверел, кровью налились его зрачки, он со звериным рыком со всей дури заехал в солнечное сплетение Лаптеву, тот скрючился от боли.

–Ублажать? Так нормально? Он столкнул Сергея с лестницы, тот кубарем покатился вниз мимо испуганного швейцара, и распластался у входа.

Жорик подскочил к нему, с силой приподнял за шкирку, подтащил к двери и сильным пинком под зад придал ускорение, да так что Лаптев пролетел наверное метра два от входа и приземлившись мордой об асфальт, проехался по нему.

Жорик недовольно потёр руки, сука испачкался из-за этого говнюка.

–Не переборщил ты, засомневался швейцар, смотри он и встать не может.

–Не переживай Дмитрич. Оклемается куда он денется, урок на будущее будет как везти себя в культурном месте, Жорик заржал и начал подниматься по лестнице, только ботинки запачкал об его грязную задницу, сука.

Лаптев с трудом поднялся с асфальта, лицо всё ссадило, задница болела от удара башмака Жорика. Он потёр лицо, и посмотрел на руки, они были все в крови. Ну и куда я теперь в таком виде, сразу менты загребут, сходил называется в кабак развеялся. Твою мать.

Надо идти к Неве на набережную, хоть там умыть рожу, а то с такой страшно идти по городу даже ночью, сам себя пугаешься.

Он начал двигаться в сторону спуска к воде. На душе было паршиво, опять получил по роже, опять выставили говном , может прав этот Жорик, удел его наливайки, и обитающие там алкаши и моромойки. Он горько вздохнул. Мама, папа, зачем вы меня совсем на свет родили, я ведь вас не просил, сидите сейчас там на облаках вам хорошо, а я тут мучаюсь, слёзы потекли по его лицу.

Он поднял голову к небу ища облака, но ничего кроме холодной питерской луны там не было. Он вспомнил как в детстве, в группе вовремя сна он тайком выглядывал из-под одеяла и смотрел на облака, его кроватка как раз располагалась напротив окна. Там он представлял своих родителей, необыкновенно красивую маму и сильного мускулистого отца, именно такими он их видел и верил, что так было на самом деле, и это его зрительная память, пусть и совсем младенца.

Вспомнился ему и Васька Пантелеев пацан из детдома, он не выдержал издевательств старшаков и вздёрнулся ночью в туалете. Он помнил, что Васька перед этим ему говорил лучше один раз испытать боль и сдохнуть человеком, чем всю жизнь мучатся и пресмыкаться перед этими тварями. Тогда он не предал его словам значения, а наутро Ваську снимали с петли, он до сих пор помнит бледные губы и синие лицо Пантелеева.

Тоже поди там на облаках кайфует. А что собственно ему мешает это сделать, кинулся в Неву и завтра ты на облаках. Чего его в этой сраной жизни держит?

Работы нет, семьи тоже. Халупа эта? Так кому она нужна. И что он видел в этой жизни, одни сплошные унижения и оскорбления, плевки, пинки. Он такой же бич неудачник как Васька, как Карась, Попугай, также сдохнет однажды под забором, как недавно Васькин дружок Сима, захлебнувшийся в своей блевотине, пережрав денатурата. Так чего мучатся, прав был Пантелеев, один раз перетерпеть и на облака, там то он точно найдёт своих родителей и они снова будут вместе. Будут вместе смотреть с облака на этот безумный дикий мир. Надо то всего добраться до моста и сигануть с него в чёрные, страшные воды Невы и всё наступит нирвана. Он кинул взгляд в сторону моста, далековато, и там охрана, вдруг повяжут, можно и тут ну мелковато, хотя если подальше от берега и набить карманы чем-нибудь тяжелым, то в холодной воде он долго не протянет, не успеют спасти даже если заметят. Хотя кому до него дело, кто кинется его спасать, всем похрен, ведь это его выбор. Он приблизился к краю набережной и посмотрел в воду. В ярком отражение от луны он увидел облезлую окровавленную рожу.