Андрей Штырков – Относительность притяжения (страница 1)
Андрей Штырков
Относительность притяжения
«Сюжет банален, прост и пуст» –
сказал бы критик от искусства.
Как завещал Марсель наш Пруст:
«лечить не следует от чувства».
Аллея. Лавка. Ночь. Фонарь.
Я размышлял о том, об этом…
Явилась девушка "с приветом",
встревожив мыслей календарь…
Мол, заблудилась, выручай…
И простудилась, верно – летом!
Недолго думая с ответом…
Идём ко мне. Квартира. Чай.
Но дальше в приступах тревожных
болезной барышне неможно…
И в излияниях души…
открылось столько – свет туши…
Росла без матери, как я,
и сумасшедшая семья
как будто в клетке золотой
её морила кислотой.
А дальше – больше – не возврат!
(безумству девушки я рад)
Беглянка обнесла отца
и видит всюду подлеца.
А я признался, что игрок,
что мне знаком её урок…
Но сделал это явно зря,
рассудок мой поплыл, пестря…
меня накрыла паранойя –
привычно это для изгоя.
Тактично выслушав рассказ,
решил проститься тот же час.
Во флёре замкнутого бреда
и сил мистического сна…
Без утаения – честна!
Преображенная Рагнеда
с картины гения. Весна!
Передо мной! Уже страстна.
Похоже, я чудесно болен…
Но присмотреться если, то
весь мир смертельно сердоболен…
Художник пишет или кто?
Здесь автор вынужден вмешаться
и объяснить «о чём сыр-бор».
Герой привыкший притворяться
таки привносит свой мажор.
Его глазами мы и видим.
Наш автор – просто проводник –
приговорён к своей планиде;
но, в данном случае – поник,
приняв мыслительную позу,
проняв: "читайте лучше прозу".
«Сюжет банален, прост и пуст» –
сказал бы критик от искусства.
Как завещал Марсель наш Пруст:
«лечить не следует от чувства».
Относительность притяжения
Они искали прибежище в бездне неизведанного и неопознанного. Люди мгновения. Без всяких на то причин смеющие посягать на вековой покой не разрытых усыпалиц оскверненных истин. Бессмысленное шествие монотонной жизни, где каждый ищет, но находит что-то другое. Перламутровые дни с брезентовой печалью и скорбью по детству, обернувшиеся паранойей. Сущность параноика впускающего в свой разум необоснованные домыслы, имеется в полном объеме, но теряется в массовости тех заблуждений, которыми питаются и они, и другие – не свободные, не заключенные, просто пребывающие. Как в перевалочном пункте.
I.
Что распространено и тотально принято – редко подвергается сомнениям. Только не для тех, кому не за что уцепиться в этой прагматичной, рациональной, лишенной чудес помойной яме, – думалось мне.
«Как бы ты не жил, что бы ни делал. Всегда найдутся те, кто осудит тебя за это. Поэтому держись достойно с людьми, не суди. И ты удивишься, насколько они могут нравиться», – вспомнились слова учителя особняком от внутренних размышлений.
– Привет! – послышалось издалека.
– Привет… – оборачиваясь, раскидывая голову по сторонам, отвечаю.
Привиделось… Очертания местности напоминали уединенную аллею парка с лакированными скамейками и заполненными пивными бутылками и сигаретными окурками урнами. Ночь. Тусклый свет окон верхних этажей, который принимает как эстафету, единственный горящий фонарь. Собственно уже засиделся здесь и собирался уходить.