Андрей Шопперт – Вовка-центровой - 5 (страница 18)
– Мужики, вы, конечно, думаете, что я хочу своё имя прославить и потому и перетягиваю хоккеистов и футболистов в ВВС. Так и есть. Только не своё имя, куда уж громче. Я хочу, что в СССР были отличные команды, которые будут на равных соревноваться с заграничными. Вот, скажите, вы же все там были. Смогли бы отдельно. ЦДКА, «Динамо» или ВСС победить чехов в Давосе?
Народ вздохнул и головами поворочал. Вовка тоже мотнул. Нет. Ни один клуб отдельно бы не справился. Пока не справился. Хотя, чего себя обманывать, и в будущем бы не справился. Советский хоккей, в отличие от футбола, потому и гремел по всему миру, что Анатолий Тарасов, а потом Виктор Тихонов создали суперклуб ЦСКА. Одна слаженная команда, которая является костяком сборной, всегда будет сильнее собранных по всей стране по-быстренькому хороших игроков. Они не сыграны, они в разной физической форме, и их не выводили на пик специально к этим соревнованиям. Если бы и когда то же самое делали в футболе, то он, более-менее, и выстреливал. Создал, вернее, собрал Лобановский суперклуб «Динамо» Киев и у СССР появились победы, а если бы он это делал не вопреки футбольным властям страны, а по их указанию, то успехи были бы в разы больше, и чемпионами Европы бы были и призёрами на мире.
– Вот то-то, – Сталин снова набрал воздуха для накачки и опять в Фомина глазами упёрся. – Тьфу, ты! Я, знаете, сколько нервов сжёг, пока вам документы делал. На самом деле из семнадцати человек только семеро студенты или учащиеся техникумов. Десять липовых студентов сотворил. Вы теперь все учащиеся академии имени Жуковского. Подумайте кстати в дороге, а не хотите ли и на самом деле ими стать? Что за профессия хоккеист? Вон, я Владимира Ишина вчера тренером молодёжной команды ВВС взял. Один неудачный удар по ноге и всё, не футболист и не хоккеист ты больше. А лётчиком всегда останешься. Про Алексея Маресьева все же слышали, без ступней летал, и таких десяток могу назвать: Белоусов Леонид, Любимов Иван, да много. Тьфу, опять сбился. В общем, не буду красивых слов говорить, парни, вы доказали уже в Давосе, на что способны. Так не уроните этот авторитет. Синявский с вами едет. Он будет комментарии вести напрямую на весь Советский Союз. Тяжело после войны живём, а вас за государственные деньги, которых всегда не хватает, отправляем за границу. Зачем? А чтобы люди вечером в коммуналке после тяжёлого рабочего дня сели и слушали репортаж Синявского, как вы всех громите. Слушали и отдыхали от тяжёлого дня от неустроенности быта пока. Тьфу, сбился всё же на пафос. Не забудьте. Велика Россия, а отступать некуда, позади Москва, а позади вас вся страна.
На этом Василий Иосифович всех отпустил, вручив десятерым игрокам липовые студенческие билеты. Или курсантские?
Вовка думал, что на этом прелюдия и закончатся, ведь Аполлонов тоже их уже собирал на «Динамо» и речугу задвинул. Тоже короткую, но про другое. Он говорил, что руководство страны будет обязательно следить за каждой игрой «лётчиков» и по результатам игр сделает вывод, доросли ли мы уже до вступления союз хоккея на льду и выступления в 1950 году на чемпионате мира. Так, что, ребята, хотите поехать на чемпионат Мира, громите там всех, даже витрины магазинов.
После приёма у Сталина команда поехала снова на «Динамо», немного поработать в пас тасуя звенья на всякий случай, вдруг будут травмы или ещё какие неприятности случатся. Покидали минут пять, и тут бежит Хитрый Михей и руками машет, всех к себе подзывая.
– Давайте все в мой кабинет, настоящее начальство приехало!
И, правда, в кабинете Якушина сидел за его столом сам Молотов, а рядом незнакомый Фомину ни по прошлой, ни по этой жизни человек.
– Кто это шепнул? – Вовка Чернышёву. Тихо вполне шепнул, но был этим незнакомцем услышан. Он встал, продемонстрировав красивое пальто, почти как у Вовки, и улыбнувшись ему представился.
– Я буду руководителем делегации СССР на 8-х Зимних студенческих играх в Чехословакии в местечке Шплинегрув – Млын. Зовут меня Николай Александрович Михайлов, и я являюсь Первым секретарём ЦК ВЛКСМ. Кроме вас решено отправить наших конькобежцев и мужчин и женщин. Их в отличие от вас не много. Вместе с остальной делегацией они завтра выезжают поездом, а мы с Романовым Николай Николаевичем, бывшим председателем Всесоюзного комитета по делам физической культуры и спорта при Совете Министров СССР, сейчас Николай Николаевич заместитель председателя комитета и ответственный за создание и развитие спортивных обществ в СССР, полетим с вами на самолёте. Соревнования пройдут с 30 января по 6 февраля, а мы с вами вылетим 27 января утром. Сейчас товарищ Романов вкратце познакомит вас с политическим положением, что сейчас сложилось в Чехословакии. Честно скажу, оно очень не простое. А потом я кратенько обрисую положение в мире в целом и потом остановлюсь на надеждах, которые партия и правительство возлагает на вас в связи с этими играми.
Нда. Это на пару часов. Потренировались, блин-блинский.
Событие тридцатое
Песня есть стройотрядовская, всю Фёдор Челенков не помнил, но вот кусочек очень подходил к тому, что он увидел.
Конечно, это перепевка второй серии Высоцкого про шахматиста, но Фёдор её услышал именно первый раз на вокзале, ожидал электричку, куда уже не помнил, может в Тарасовку, а там студенты отправлялись на целину и горланили эту песню. Так там дальше что-то было про мороз. Чего-то там ломы ломаются, как спички. Нет, не вспомнить. Тут главное слово офанарели.
На улице, как объявил пилот минус десять градусов. Но снега в аэропорту города Прага нет, и перед самолётом стоит целая шеренга девушек в национальных одеждах, должно быть чешских, с сарафанами и кофтами цветными. И они на этом морозе стоят в минус десять градусов в сарафанах. Да, полный кердык. Точно все потом пневмонию схватят.
И по-русски хлебом солью встречают. Перед раздетыми дивчулями бегает одетый мужик невысокий и с ним ещё один, тот повыше, посолиднее и в мерлушковой военной папахе, как у наших генералов. Первыми из самолёта выбрались трое руководителей делегации, третьим был, понятно, Начальник Отдела футбола и хоккея Спорткомитета СССР Савин, всё же основная масса среди приехавших и прилетевших спортсменов хоккеисты. Тридцать четыре хоккеиста против шестерых конькобежцев.
Вовка подошёл к нему и шёпотом попросил:
– Сергей Александрович, вы быстрее сворачивайте мероприятие, девушки же простынут. Какой дурак их раздетыми на мороз вывел.
– Вон и стоит дурак, – буркнул Савин и пошёл решительно к встречающим.
К счастью для девиц нарядных, важные чехи всё же дураками не были, быстренько Романов с Михайловым отломили от каравая по кусочку макнули в солонку и прожевали, Важный чех длинный махнул и рукой и маленький, который оказался переводчиком, пригласил всех в здание аэропорта. На этот раз их в холодную казарму не сунули. Почти сразу, пока они пили предложенный горячий чай, прибежал всё тот же переводчик и сообщил, что сейчас приедет автобус, и их отвезут в гостиницу. Так и произошло. Автобус приехал и…
А в него больше тринадцати человек с баулами не влезло. Это ещё хорошо, что руководители уехали раньше на фольксвагене. Вовка и ещё несколько человек помоложе остались в аэропорту, ждать возвращения автобуса. И тут в зал со стороны поля стали входить люди, которые без сомнения были хоккеистами. Оба-на, англичане или точнее канадцы – студенты Оксфорда всё же решили скататься на студенческие игры. А чего, куда уж круче, они не просто студенты, а студенты ОКСФОРДА (University of Oxford). Университет-то крутой, а вот хоккей, который показали в Давосе английские канадцы, был наивным и детским. Вовка в варежку хмыкнул, уж с одним-то соперником они точно теперь справятся. Не последнее место займут.
Прошло ещё полчаса, автобуса всё не было, и снова в зал стали входить хоккеисты. Кто же ещё шастает с клюшками наперевес. Вовка пристроился к одной из групп входящих и попытался по разговорам понять, кто же это приехал. Пшкекали парни. Поляки. Что-то Чернышёв говорил, что приглашение получили студенты из Варшавского университета. Какое там место заняли поляки на чемпионате мира? То ли седьмое, то ли восьмое и с колоссальной отрицательной разницей забитых и пропущенных. Так это была сборная страны. А это студенты, пацаны. Да, даже если это и есть их сборная, то разница не велика. Говорили про пять команд. Получается, ещё чехи и прибалты. А тут красную машину пригнали. В прямом смысле. Фомин поделился с Аполлоновым этим термином и обрисовал, как форму представляет красную на команде.
– А ведь замечательно получится. Молодец, зятёк. Будет вам красная форма, а с вас «красная машина».
Глава 11
Событие тридцать первое
Взрослые все дядьки, многим за тридцатник уже, человек шесть – семь воевали. Фёдор Челенков специально не считал, просто, когда народ в прошлом году 9 мая пришёл на стадион, то у многих были на милицейской форме боевые ордена и медали. Выражение: «вся грудь в орденах» не про это время. Это потом будут на юбилеи давать награды и к праздникам, сейчас каждый орден и каждая медаль пропитаны кровью. И их на груди у повоевавших динамовцев не много, два – три ордена, в основном «Красной звезды» и «Красного знамени» и пять шесть медалей, «За отвагу» и за взятие разных самых столиц.