Андрей Шопперт – Вовка-центровой - 2 (страница 34)
Зато было четыре страны дебютанта: датчане, исландцы, чилийцы и корейцы.
Потом смотрели выставочные выступления спортсменов. Это предложили включить в программу следующих олимпийских игр две новые дисциплины. Соревнования Горных патрулей Сергею Александровичу понравились, по снегу с различными препятствиями на лошадях. Красиво.
А уже после обеда, стадион привели в порядок и начались некоторые соревнования, в том числе и хоккей. И было чему удивляться. Вот такого точно не могло произойти в Советском Союзе. Просто какой-то выверт капиталистического сознания, который обязательно нужно будет отметить при докладе Самому, а что такой доклад будет, Савин не сомневался. С первых минут в Санкт-Морице разразился скандал вокруг двух американских хоккейных команд. Дело в том, что США была представлена в хоккейном турнире двумя сборными, одна из которых не была признана НОК США. Это, однако, не помешало ей принять участие в турнире. Зарегистрировали и включили в расписание игр.
И не всё ещё, канадцы направили в Швейцарию не сборную, а один из своих клубов. Родоначальники хоккея были представлены командой военно-воздушных сил «РКАФ Флайерс» из Оттавы. Что похожее на ВВС МВО в СССР.
Появились новые правила. Число участников одного матча увеличилось до 15 хоккеистов, а заявки команд на турнир – до 17 игроков. На турнире играло 9 команд, турнир проходил по системе «каждый с каждым».
Неприятно поразили Савина полупустые трибуны. И трибун-то этих был кот наплакал, вряд ли тысяча человек бы поместилась, так ещё и на треть пустые. Как резко это отличалось от матчей в Москве с десятком тысяч болельщиков, полюбивший новый вид спорта.
Вовку выписали через три дня. Сам уговорил докторов. Головная боль, мучавшая его первые два дня, прошла и чувствовал он себя вполне сносно. Каждый день приходила Наташа и кормила его из судочков борщом или котлетами с гречкой, а ещё после её ухода и пирожки нажаренные «мамой Тоней» оставались. Лежи себе да болей, газеты читай. А вот не лежалось. Тем более, что завтра приезжала из прибалтики команда. Играть, ему ещё нельзя, не дай бог шов на голове разойдётся. Целых пять стежков врачи сделали, его тупую голову зашивая. Ну, вот нужно было одному и совершенно не подготовленному к этой драке выходить на четверых.
Чем ещё всё это закончится. Дознаватель с совершенно бесстрастным лицом выслушал рассказ Фомина и только один раз уточнил. Сколько точно было денег, до копейки. И какими купюрами? Пришлось цифру чуть скорректировать. Сказать, что было триста семьдесят три рубля семнадцать копеек.
– В вашем пальто мы обнаружили как раз семнадцать копеек, – чуть-чуть не бесстрастным голосом, проскользнула удовлетворённость, проговорил дознаватель и сунул Фомину протокол на подпись.
«Ну, ни хрена себе!», – чуть не подпрыгнул Фомин. Так эти золотые мальчики у него всё же по карманом пошарились и последние, пусть и не большие деньги вытащили. Ну, упыри. Встретимся.
Хотя, как ведь повернётся всё, могут и на суде встретиться.
Встречала его у выхода из госпиталя «Победа» Аполлонова. И повезла не в общагу и не в квартиру к Аркадию Николаевичу. Повезла на знаменитую Петровку 38. Шофёр сказал, заметив, что Вовка крутил забинтованной головой.
«Во как, значит, ничего не успокоилось», – решил Фомин, – «Ха, сейчас Шарапова с Жегловым увижу, и ещё бандитов из „Чёрной Кошки“».
Провёл его коридорами, требующими капитального ремонта, молодой капитан и завёл в комнату с цифрой восемь на двери. А там два человека и один из них Аполлонов. Второй в штатском, серьёзный такой дядька.
– Семён Семёныч, ты выйди на секунду, я с молодым дарованием пообщаюсь, – попросил генерал серьёзного и указал Вовке на стул у приставного столика, прямо напротив на стене висел портрет Дзержинского. Необычный. В гражданском пиджаке Чекист главный и бородка чуть растрёпана, не клинышком.
– Володя. Дела закрутились? Представляешь, эта контра недобитая, ну сынок Козлова, в школе избил Наташу. Угрожал, что если она чего вякнет, так он её изнасилует. Это уже все границы перешло. Я дал команду его арестовать. Папа, понятно, побежал к Маленкову. Тот затребовал документы. Вот, сидим, ждём. И ты посиди.
– Аркадий Николаевич, – Вовка всё же решил рояль в кустах использовать, – Откуда в комнате Наташи книжные полки?
Глава 20
– Полки? Заказал в Красногорске на зоне. Пришли, замерили, сделали, установили. Не, понял, тебе это зачем? – Аполлонов подозрительно сощурился на Вовку.
– Так мы же с Третьяковым в школу теперь ходим вечернюю. Даже учебники получили, а книжных полок в комнате в общежитие нет, куда учебники с тетрадками ставить, валяются по углам, – заготовленную правду выдал Фомин.
– А вон, чего, а то я ерунду уже всякую подумал, – облегчённо вздохнул генерал. Ну, значит, правду потом в интернете напишут, что заместитель начальника МВД СССР, использую служебное положение, заказал на зоне и выкупил потом за копейки мебель. Только там про этажерки, этажерки в гостиной тоже есть, на них слоники стоят, балерины фарфоровые. Всё, как и положено в сороковых годах. И сейчас зоны подчинены МВД.
Как намекнуть генералу, что через пару дней кто-то на него донос напишет про эти этажерки.
– Аркадий Николаевич, а сколько стоят, может, и мы с Третьяковым закажем?
– Стоят. Тут думать нужно, как выжить… Стоят? Стоят! – Ну вот, не дурак. Сработало. Да, дураки заместителями министра и не работают. Тем более такого министерства.
– Аркадий Николаевич?
– Подожди, Володя. Мне тут отойти надо. Дельце одно порешать. Я быстро. Сюда Семён Семёныча пришлю, пусть с тобой посидит.
Закрылась дверь за генералом и Вовка облегчённо выдохнул. Получилось! Так и хотелось «Ес» сказать, но не дали, вошёл серьёзный муровец.
– Семён Семёнович, я тут в трамвае ехал, и люди шептались про банду «Чёрная кошка». Правда, такая неуловимая?
– Нет ни какой «Чёрной кошкой». Были воришки долбанутые в сорок пятом – рисовали на ограбленных квартирах эту кошку. Мы их поймали давно. Только вот слухи просочились в народ, и теперь всякая шантрапа использует эту «кошку». Даже малолетки. Поймали мы тут на днях одну такую «кошку». Смех, в «Крокодиле» бы напечатать. «Бандитами» из «Черной кошки» была группа подростков третьего, пятого и седьмого классов, которые решили напугать соседа и написали ему записку угрожающего содержания, тот к нам. Пришлось силы от настоящих преступников отвлекать. Хоть садись и статью в газету пиши, что нет давно этой «кошки» драной. Выдумки и подражания.
Вовка даже вздохнул разочаровано. Такая замечательная история оказалась пшиком. Не встретит он тут Жеглова с Шараповым.
Аполлонов пришёл через полчаса. Вовку успел серьёзный Семён Семёнович напоить чаем не вкусным без сахара и полностью прокоптить его папиросным дымом. Прямо одну «Новость» от другой прикуривал. Половину пачки за эти половину часа извёл. В кабинете № 8 даже при открытой форточке дышать нечем стало. И не скажешь ведь: «Товарищ опер, а можно не курить при ребёнке». Не оценят юмора. Пришёл Аполлонов и сразу тоже закурил. Теперь вдвоём дымили. Звонок телефона всех троих подбросил.
Снял генерал.
– Аполлонов, слушаю. Так точно. Нет, Сергей Никофирович. Даже так? Есть. Товарищ министр … Понял. Сергей … Понял. Хрен им на воротник. Да, пошли они … Есть, товарищ министр.
Аполлонов положил трубку чёрную на чёрный телефон и чертыхнулся.
– Министр звонил – Круглов Сергей Никифорович. Не до нас. Завтра будет постановление Совета министров СССР о реорганизации ряда министерств и комитетов. Министерство Животноводства упраздняется и много там ещё всяких перестановок. Козлова хотели перевести заведующим сельскохозяйственным отделом ЦК ВКП(б). Передумал Маленков. Отправлен Козлов заместителем министра Сельского хозяйства в Казахстан. Уезжает через три дня. С сыном. Тех двоих одноклассников тоже приказано освободить. А вот этого урку с велосипедной цепью привлечь по статье «разбой». Школьники пойдут как свидетели. Козлова младшего и Ильицкого с Прохоровым, которые в «Банде» его, приказано исключить из комсомола. А тебе Фомин, приказано помалкивать. Сначала и тебя хотели за драку исключить, но раз ты потерпевший, то устным порицанием отделаешься. Закончилось, вроде, всё. Повезло. Вовремя тут реорганизация случилась. Слухи ходили … Ладно, тебе, не следует лишнего знать. Сейчас тебя в общежитие отвезут. Я шофёру скажу. Полки, я договорился, сделают. Передашь мне размеры и эскиз, если есть мысли какие отличные от обычных полок.
– Спасибо, Аркадий Николаевич.
– Спасибо! Зачем ты полез на четверых?!
– Трус не играет в хоккей…
– А, потому и вожусь с тобой. Всё, езжай. Там Третьяков уже небось паникует, да и команда. Мне Якушин звонил. Появись завтра утром. Играть не можешь ещё, но тренировать молодёжь, ведь, способен. Бывай, – протянул руку. Первый раз.
Сергею Александровичу Савину – начальнику отдела футбола и хоккея спорткомитета прямо опротивел этот чёртов канадский хоккей за эти десять дней, что шла Олимпиада в Санкт-Морице. Всего ведь заявилось девять команд, ерунда, кажется. А на самом деле катастрофа настоящая. Явно не продумано что-то у Олимпийского комитета. Каждый должен сыграть с каждым. И получается, что на одной площадке за девять с половиной дней нужно провести тридцать шесть матчей. По четыре игры в день. Начинали в восемь утра ещё в сумерках и заканчивали в восемь, а то и в девять вечера. Был перерыв между двумя матчами, когда заливали каток и спортсмены, и организаторы отправлялись на обед.