Андрей Шопперт – Вовка-центровой - 2 (страница 29)
– Ну, будем выигрывать с крупным счётом – примени. Посмотрим, что скажут судьи, и что скажут газеты.
Вот. Время и пришло, пусть счёт и не крупный, но запас в три шайбы есть.
Бобров летел вперёд с шайбой. Прямо к воротам по кратчайшей траектории. Вовка чуть присел, готовясь к приёму. И когда до легенды оставалось пара метров, развернулся и спиной вперёд, присев, как мог, наехал на Севу, тот уже ничего сделать не мог. Вовка резко выпрямился и Бобров полетел, выронив клюшку и переворачиваясь в воздухе. Приземлился на спину, ничего себе не сломав, но встреча со льдом на такой скорости и так неожиданно выбила дух из богатыря. Лежал, осмысливал перспективы полётов без летательных аппаратов и медленно продолжал скользить к воротам «Динамо».
Вовка ждать не стал. Нет свистка, он подхватил шайбу и погнал на ворота армейцев очередную «систему», ну почти стоппера-то нет, но он в такой ситуации и не нужен. Пока Бобров оклемается и вступит в игру, дело уже будет сделано. Пас Револьду, ответный на ход и щелчок. 5:1.
Матч получился долгий и грубый, армейцы начали не просто грубить, ну, там подножки клюшками делать, локтями пихаться, атаковать как раз игроков, не владеющих шайбой, они вообще озверели и ещё два раза устраивали битву команда на команду. Что там Озеров скажет: «Такой хоккей нам не нужен». Вот именно тот случай. Почти весь остаток игры команды неполными составами играли. Армейцы ещё две в большинстве забили, но и сами одну пропустили. В итоге 6:3. Дружба не победила. Болельщики «Динамо» были довольны, а вот будущие красно-синие уходили побитые со стадиона. Не физически, как их кумиры, а морально. Не ждали такой игры от легенд. Кулаки показывали динамовским болельщикам, типа, ничего будет ответная игра, мы подготовимся, с велосипедными цепями придём.
После матча, едва хоккеисты туда вошли, сразу в раздевалке появился чуть подшофе Аполлонов. Оттащил Вовку, обнял и строго так по-отечески спросил:
– Володя, что это за выверт с Ленинской библиотекой? Твоя работа?
– Нет, я, как мог, отнекивался, – и честными голубыми глазами не отводя взгляда от чуть затуманенных генеральских.
– Я дал команду, там Наташе подберут не секретные материалы. Ты, это, выбери пару часов, помоги дочке, не убудет. Торт с меня. А да, всё, утвердили тебе стипендию. Двести восемьдесят семь рублей и тренером молодёжной секции утвердили, там триста семьдесят рублей. Шестьсот пятьдесят рублей будешь получать. Для шестнадцати-то лет неплохо.
– Спасибо, Аркадий Николаевич.
– Нормально всё. Как ты сегодня Севу! А красота! Давай, переодевайся, к нам поедем. Жена праздничный ужин готовит. У Лены день рождения.
– Так я не знал, без подарка, – развёл руками Вовка.
– Херня. Ты сам как подарок.
Глава 17
Библиотека была шикарной. Древние, времён Рюрика столы, настольные лампы на них, по верху балкончик с перильными балясинами, и там тоже небольшие столики. Внизу столы на два человека и видно сразу, когда эти двое пришли вместе, а когда сошлись за одним столом волею случая. В первом варианте – сидели близко друг к другу, во втором – разъехавшись, как поругавшиеся супруги. Где-то Челенков выражение слышал: «Знакомиться надо не на дискотеке, а в библиотеке».
Вон сидит милая девушка со смешными косичками, был бы Вовка один, подошёл, отодвинул прыщавого недомерка, угнездившегося рядом, и чуть кашлянув, и подвинувшись верхней частью туловища к косичкам, шёпотом произнёс?
– Девушка вы так серьёзно и сосредоточенно выглядите, наверное, в туалет хотите и не знаете где он, пойдёмте я вас провожу.
Не, не. Это не пойдёт. Лучше вот так.
– Девушка, вы так интересно пахнете. Вот не пойму, вы доярка или свинарка.
Нет. Для первого свидания перебор.
Может вот так. Серьёзная ведь:
– Девушка, вы так мило шевелите губками, проговаривая творения Овидия. Не Овидий? Гомер? Сеченов!? А это тот самый, что научил Павлова собак резать.
Обидится. Видно же, что вся отдана Биологии.
Что же сказать хозяйке косичек?
– Милая девушка, я хотел бы быть косым, чтобы видеть вас дважды.
Это ведь тоже Биология. Или так.
– Девушка, вы что-то уронили. Ох, блин, да это же моя челюсть.
Анатомия разве не часть Биологии.
А если она, ну, с косичками и милой застиранной кофточке с вытертыми почти до прозрачности локтями, не Биолог. Физик.
– Девушка, а что это у вас за учебник? Физика. Теперь всё понятно. Вы физик и случайно проглотили магнит, вот почему меня так тянет к вам.
Но сейчас не один, да и не ловелас. Скорее, застенчивый однолюб. Страшно вот так подойти к незнакомой девушке и заговорить. Пошлёт и будет на одну фобию больше.
Сейчас с Натальей и им тут рандеву назначено. Важное.
Вовка подошёл к сидевшей чуть сбоку от остальных смертных почти богине. Женщине средних лет с красивой причёской и в чёрном свитере-водолазке. Смотрительница зала № 3.
– Извините. Нам бы повидаться с Татьяной Семёновной.
– По какому вопросу? – богини они всегда смотрят свысока. Или это муза? Эвтерпа, вон у неё томик Есенина на столе.
– Нам назначено! – и палец к губам … Не так, как Аршавин показывает. А как Дуглас какой в ствол револьвера огромного калибра дует.
Эвтерпа потянулась к телефону, подозрительно оглядывая двух непонятных молодых людей.
– Татьяна Семёновна, тут вас молодые и странные люди спрашивают. Говорят, что вы им встречу назначили, – ввернула шпильку, победно поверх очков посмотрев.
Положила трубку на чёрный телефон, по которому ещё Бухарин говорил, когда тут Конституцию писал.
– Сейчас заведующая спустится.
Спустилась.
Много есть ценителей женской красоты. Все по-разному и разное ценят. Про цвет волос не будем. Тут ведь как. У кого жена блондинка, ну или подруга, того вечно тянет на брюнеток, а счастливые обладатели под боком брюнеток обязательно сворачивают шеи на блондинок. Остановимся на фигуре. А, нет. Тут не то же самое? Тут всё, как бы, то же самое, а на самом деле совсем не то же самое. Вот есть ценители женской красоты, которые уверяют, что женская грудь должна влезать в ладонь. Наслушались их всякие разные Донателлы Версаче, Дольче с Габбаном, Пьеры с Карденом, Пако Рабаны, Карлуша Лагерфельд и как давай шить одежду для вешалок. Сошьют, повесят на манекенов-манекенщиц и распространят слухи, чтобы это продать, что женщина должна быть с плоской грудью. Понятно. На нормальный бюст шить не умеют, там вытачки всякие нужны, а тут балахон по краям прихватил и стриги капусту.
Фёдору Ивановичу Челенкову одноладошницы не нравились. Лучше, если можно двумя ладонями прикрыть. А ещё лучше – тремя. Вот есть ведь Анна Семёнович. Всё у неё на месте. И лицо, и глаза, и то место, куда глаза сами опускаются. И талия, тоже, как ни странно, на месте. Вот навстречу она и шла. Вовка сразу понял, что строгая, в смысле в строгом чёрном костюме, женщина молодая с фигурой Анны Семёнович и есть искомая заведующая третьим залом Татьяна Семёновна.
Ужель та самая Татьяна? Так и хотелось продекламировать. Женщине было лет под тридцать, Вовка сразу глянул на … Нет, на палец. Кольца не было. А нет, есть, но на другой руке. Предположить, что Татьяна Семёновна католичка, можно было, что-то шведское в её золотой головке было, но, скорее всего, всё же вдова. И муж сгинул на этой страшной войне. Ц… Сразу и игривое настроение у Вовки исчезло.
– Ты Наташа Аполлонова? – проигнорировала восходящую звезду канадского хоккея красавица.
– Да, – школьница серьёзно кивнула. Нет. Почти нет ещё золотой молодёжи. По крайней мере, эта точно не из них. Вон, стесняется, что папа за неё тут похлопотал.
– А вы с Наташей? – всё же удостоили взгляда. Эдакие пыльные серые глаза. Шарм ушёл окончательно.
– Мы с Наташей, – Вовка кивнул головой, здороваясь. – Я – Владимир.
– Пройдёмте, молодые люди. – Заведующая третьим залом уверенно стала подниматься по лестнице, По правилам этикета именно в этом случае женщин пропускать вперёд не следует, но зав решительно шагнула на лестницу, поднимающуюся на балкон, и Вовка вынужден был подниматься за ней.
Лёгкий аромат духов заставлял поднимать голову, а поднятая голова упиралась взглядом в округлые формы. Шарм снова появился. Да, ещё какой. Не отдыхала природа на заведующей. Осиная талия, и Гурченко позавидует, и вполне себе сформированные формы. И прямо ведь перед носом. Крутая лестница. Поднялся Фомин на балкон в «приподнятом» … настроении.
За рядами книжных полок наметился проход и они, ведомые строгой белокурой заведующей, протиснулись в него. Потом поворот опять между полок, потом ещё один. Назад самому и не выйти. Всё это источало свойственный только старым библиотекам запах. Его даже описать невозможно. Пыль. История. Сопричастность. Пахнут ли великие мысли, превращённые в чёрные буквы на белой бумаге? Пахло временем.
Дверь была под стать полкам. Старинная, резная из чего-то типа морёного дуба, почти чёрная и толстенная. И стол за дверью был из этого же набора очень тёмно-коричневый и огромный. Родственник Резолюту, только орла не было. На краю этого монстра стояла стопочка папок и даже сверху две книжки.