Андрей Шопперт – Уродина. Книга вторая. Стрела в печень (страница 9)

– Господа, чтобы не путаться… Мне. Я человек занятой и времени мало свободного у меня. Со временем все ваши имена и фамилии выучу. Пока только ваши, так вот, чтобы не ошибаться в ударениях и не коверкать ваши имена, давайте я вам присвою чин офицерский. Тебе – Акай – капитана. Султанмурату поручика, а трём командирам сотен подпоручиков. И впредь буду обращаться к вам по званиям. Договорились?

Башкиры из длинной речи не всё поняли, но то, что они теперь офицеры гвардии сообразили и радостно закивали.

– Вот и гут. Хорошо. Сегодня после обеда проведём смотр сотен. Каждый выстрелит тремя стрелами на скорость и меткость с пятидесяти мет… с пятидесяти широких шагов, потом попавшие со ста и потом со ста пятидесяти. Аңлашыла (понятно?). Десяток-то слов Иван Яковлевич знал. В Спасске-Дальнем у него было несколько десятков, даже сотня, должно быть, башкир, в том числе и офицеры, поневоле несколько слов самых распространённых выучишь. Кроме того, язык всё одно тюркский, хоть и исковерканный, так что в Дербенте многие говорили на похожем.

– Барыһы ла аңлашыла, генерал (всё понятно, генерал).

И всё пошло не по плану. Нет, не отсутствие дисциплины подвело. С ней как раз всё нормально. Народ восточный и старшим там беспрекословно подчиняются. Подвела Анна Иоанновна. Вышла, как всегда, после обеда ворон пострелять. А тут щиты с мишенями устанавливают на берегу одного из приведённых уже в порядок прудов. Ил вычерпали и на поля, в качестве удобрения, отвезли, грязную, чуть протухшую и зелёную до невозможности, воду слили и новую по прорытому заново каналу запустили, а потом и рыбу с водорослями вернули.

Да! Вышла Анхен пострелять, а тут щиты и басурмане кучкуются. Пошла к ним. И тут прямо над головой у императрицы галки летят. Штук пять. Иоанновна вскидывает штуцер. Бабах и галка вниз кувыркается. Государыня, не мельтеша, спокойно берёт у сопровождающего гвардейца второй штуцер и стреляет вдогонку улепётывающим со всех своих силов галкам. Бабах, и ещё одна мерзкая птица, прервав полёт, устремилась к земле. А ведь метров двести уже до неё было.

И всё это на виду у трёх сотен башкир.

– Что тут затевается, Ваня?

– Испытывать буду твоих верных подданных – башкир. Хочу проверить насколько метко они из лука бьют.

– А чего мне не сказал? Ай-я-яй. Я же тоже хочу. – насупила сурмяные Анхен.

– Так из лука…

– А пущай. Они из лука, а я из карамультука.

– Да ты пиит настоящий, Анхен.

– Я такая! – И смеётся. Возвышаясь при этом на голову над батырами, даже самыми батырскими.

– Я со ста шагов сбиваю шапку со всадника! – Возопил на своём поручик Султанмурат.

– Чего он кричит, Ваня?

– Я всё не понял, но он вызывает тебя, Государыня, на соревнования. Кто более меткий охотник.

– Вона ЧО? Прилипло твое словечко, Ваня. А давай. Какие правила?

– Я встану у шита на ста шагах который, а Султанмурат собьёт с меня шапку. – Возбудился капитан Акай.

– Чего он кричит, Вань?

– А я понял? Что-то про сто шагов (йөҙ аҙым) и шапку (башлыҡ) кричит. Переведи, капитан.

– Моя стоит у щита, а Дюскаев сбивает с меня ук… стрелой шапку.

– Вона чо!?

– Ваня?

– Кхм. Анхен, беда. – Брехт затылок почесал. Хреново. Нельзя уступить.

– Что? – Государыня ножко… ножищей топнула.

– Придётся мне встать на ста пятидесяти шагах от тебя и надеть башлык, шапку эту острую, а ты пулей должна её сбить.

– Да ты охренел! – Ну, почти.

– Да ты в своём ли уме, Ваня?!

– Капитан хочет встать у щита на ста шагах и Султанмурат в него выстрелит и собьёт шапку стрелой. Нам, уступать нельзя, – по-немецки медленно, чтобы Иоанновна поняла, сказал Брехт. И по-русски добавил. – Надо Анхен. От этого выстрела очень многое зависит. Не судьба империи, конечно. Но победа над крымчаками точно.

– А если промахнусь? – но азарт в глазах вспыхнул.

– Ты сейчас галку на лету сбила, а я стоять буду. Летать не умею. И расстояние метров на… Шагов на пятьдесят меньше.

– Кхм.

– Кхе. Кхе. – Брехт дёрнулся. Крутанулся на пятке, Иегудиила ища. Не видно.

– Ты, это, Иегудиил, мать твою, или помогай или не мельтеши тут. Сам боюсь.

Хорошим борца делают не только мускулы. Борьба должна быть у тебя в крови. С этим нужно родиться.

Скоро сказка сказывается… Для начала Бирон прогнал Анхен на сон послеобеденный. Неча. Режим, он и во дворце режим.

– Капитан. Будет так… И Иван Яковлевич рассказал условия поединка.

– Государыня???

– Как два пальца об асфальт.

– Куда? Чито?

– Я говорю, что побьём мы вас с императрицей. Я по ней стрелять не буду. Просто шапку на шесте поставим, а она пальнёт, когда на мне будет башлык. С вас тоже двое. Только это всё будет завтра утром. А сегодня, как и планировали, будете между собой соревноваться. Стрелять на меткость и на дальность.

– А чито за победу? – азартный капитан попался.

– А чито? А чиво? Бочка печенья и банка варнья.

– Чито?

– Думаю. Придумал. – Брехт скорчил мерзкую мефистофельскую харю. – Как думаешь, Акай Кусюмов, если ты попросишь Аллаха, он поможет тебе нас победить? Помолишься за победу.

– У Аллаха есть свои дела, зачем ему помогать мне в глупой просьбе. Конечно, попросить можно. – капитан совсем было собрался на колени встать, но Иван Яковлевич его удержал.

– Будет завтра утренняя молитвы, ты у Аллаха и Магомета попроси победы, а мы с Государыней нашему Иисусу помолимся, пророку вашему Иссе. А потом будем стрелять. И если мы выиграем, то ты перейдёшь в нашу веру и сто человек уговоришь.

– Нет, генерал. Мы не можем проиграть женщине.

– Боишься? – ну, на слабо-то каждый должен купиться, тем более, батыр азиатский.

– Я ничего не боюсь.

– И? – Брехт опять хитро улыбнулся и ухо потеребил.

– Кхе. Кхе.

– Ты про себя кхекай.

– Чито.

– Это я к богу нашему уже обратился. Он обещал помочь.

– Хорошо, генерал. Если нас с Султанмуратом победит женщина, то мы станем креститься. За сто человек говорить не могу. Это выбор каждого воина отдельный. Говорить могу только за себя. Подожди, генерал, а что будет, если мы победим вас?

– Хм. А чего хочешь? – Нет, они не могли побить двух лучших снайперов империи, но узнать, чего хочет капитан ведь никто не мешает.

– Здесь в нашем лагере Государыня даст команду построить мечеть. – И нос пуговкой свой задрал выше лба с двумя шрамами. На саблях рубился? Либо часто рубился, либо рубака плохой. Пусть будет первое, второе потом проверить надо, – решил Иван Яковлевич.

– Хорошо. – А чего, он и так собирался сюда выписать десяток мул… священников в общем. И предложить им создать тут главный орган управления мусульманами России и медресе организовать. Да и мечеть нужна в Москве, теперь сюда много мусульман будут ездить, пусть будет у них, где Аллаху можно помолиться.

– Чито, правда? Мечеть построите? – вылупился капитан.

– Где я, и где неправда? Вот, смотри, перекрещусь, – что Бирон и проделал. – Только выиграем мы, и тебе мечеть больше не нужна будет, Акай, а вот для твоих подчинённых построим. Даже если выиграем мы с Анной Иоанновной.

Глава 5

«До тех пор, пока новолуние возвращается на небеса изогнутым красивым луком, до тех пор очарование стрельбы из лука будет удерживаться в сердцах людей».

А чито, как капитан говорит, вполне сносно получилось. Плюсик Артемию Петровичу в карму. Волынский на самом деле отобрал и прислал в столицу очень хороших лучников. Стреляли по десятку всё тех же огромных щитов, на пятьдесят шагов отодвинутых от начерченной на земле жирной линии. В чёрные квадраты, местными Малевичами намалёванные, тремя стрелами попали почти все. Человек десять отсеялись. Да и то только потому, что стрелы у людей так себе. Если поставить станочек какой и делать их идеально ровными с выточенными тоже на станочке наконечниками, то и совсем хорошо бы вышло. А так десяток отсеялся на пятидесяти шагах – метрах. Со ста метров, а для стрельбы из лука – это вполне себе дистанция, тремя стрелами отметилась половина примерно. Правда, на этом почти и закончились прения сторон.