Андрей Шопперт – Царская немилость (страница 9)
Чем все попаданцы заниматься, провалившись в прошлое? Они клады ищут. В других книгах они грабят банки. Клад этот «сват» будущий ещё не спрятал, но …
Но! Выходит сейчас эти сотни пудов драгоценностей и золота лежат в Несвижском замке. Грабить банки некрасиво. К тому же банков в 1801 году не лишку. А вот забрать, то, что по закону должно было сыну достаться. Это просто восстановление справедливости. А справедливость её обязательно нужно восстанавливать. На то она и справедливость.
Событие четырнадцатое
Почему все реформы, что проводил в стране Пётр I, удались, а реформы, что задумал и начал проводить Павел I, привели его к апоплексическому удару табакеркой золотой и почти все они после его смерти заглохли. При этом ведь всё практически, что хотел сделать Павел, было правильным. Ну, разве муштра в армии и в ней же введение дебильной прусской формы были глупостью. Так эти ошибки выливаются опять из этого же вопроса. Так почему?
Элементарно, Ватсон. У Петра была команда, и он создавал эту команду. Только команда единомышленников способна на реформы. А Павел Петрович был одинок. Одиноким его сделала мать, отселив в Гатчину. И он уже вырос к сорока-то двум года и сформировался, поздно было меняться. До власти-то добрался, а команды нет и с людьми работать не умеет и не начал даже эту команду создавать.
Кто там из настоящих был при Павле? Ну, разве Аракчеев, который остался верен ему до конца. Граф Пален оказался лидером заговорщиков. А прочие – мелочь. Нет команды.
Есть ещё один нюанс, тоже не маловажный, и он вытекает из того что не было команды. Он попёр против Англии. Без поддержки в стране, где всё почти общество высшее – англоманы. Англия поступила просто – организовала заговор. Зачем тратить миллионы фунтов на войну с союзом Франции и России, а, следовательно, через какое-то время и всей Европы, если можно за тридцать серебряников купить небольшую кучку заговорщиков.
Может ли Иван Яковлевич вмешаться и исправить ситуацию? Легко, всех заговорщиков он знает. Ему даже докладывать Павлу ничего не нужно. Он один с ними справится. Перестреляет или вырежет по одному. А вот надо ли это делать? Вопрос. Сумасбродный император, может загнать страну чёрте куда. Сначала усилит до невозможности Наполеона, а потом поссорится с ним. И войну объявит. А справиться, теперь уже точно со всей Европой и даже не надеясь на союзников, не сможет. В сто раз хуже получится. Сейчас, ну, не сейчас, а в ближайшее время, Наполеон создаст военную экономику. И с каждым годом она будет мощнее и мощнее и станет настолько мощной, если противовеса Англии не будет, что Россию раздавят, тем более, имея такую пятую колонну в стране. Всё дворянство говорит на французском, предателей полно будет, а у власти нелюбимый никем, не имеющий команды, настроивший против себя всю армию и всех дворян, непредсказуемый Павел. Нет. Вмешиваться в процесс нельзя. Пусть Зубовы и компания заговор осуществят.
Александр, конечно, урод конченный. Но он хоть последовательный и предсказуемый урод. К тому же там есть несколько точек, которые можно попытаться в запятые превратить. Может, и повернётся со скрипом колесо истории. В прошлый раз не получилось. Нужно попробовать ещё раз. Именно за этим, ведь, его сюда синий кристалл и забросил.
И подсказку дал. Нельзя одному перевести стрелку на пути паровоза истории. Нужна команда. Нужно её создавать. Нужно стать членом Государственного совета и влиять на принимаемые решения. Витгенштейну это удалось в Реальной истории и без его помощи. Одной храбростью взял. Гусарскими наскоками. Ну, Брехт с его опытом и знаниями может и дальше пойти.
Команда. Ставим птицу. А ещё нужен стартовый капитал. И этот стартовый капитал есть у его свата будущего и одного из главных врагов России – Доминика Иеронима Радзивилла. Сейчас почти никто, просто самый богатый человек в Европе, ну, один из самых богатых. А вот с приходом к власти Александра, чёртова любителя поляков и полячек, станет аж камергером Русского Императорского двора. А это чин 4-го класса. Тогда с ним тягаться будет тяжело. Есть всего год, наверное, пока можно свата отправить в ад, не всколыхнув огромной волны. Ограбить Несвижский замок и повесить его хозяина. И не грамму не жалко. Этот товарищ, обласканный Александром, наделает долгов, и надо же, когда император потребует вернуть их, переметнётся к другому императору и целый полк на свои деньги создаст и примет активнейшее участие в истреблении русских людей.
Вот и цель в жизни появилась.
Событие пятнадцатое
Всё, как и положено по закону жанра. Словно, не в реальный мир попал, а в РПГ какое, где сценарий за тебя уже редактор или разработчик, как уж у них эта должность называется, написал и тебе ничего не остаётся, как следовать ему и только твои умения позволят это задание выполнить или откатиться к началу. Перезагрузиться.
На вторую ночёвку остановились в Новгороде. В Верхнем. В смысле, в Великом. Километров двести проехали, если по петлявистым дорогам считать, и не много, учитывая, что экипаж свой. Но как всегда – человек предполагает. Вороной коренник потерял подкову. И пришлось искать кузню, там ждать очереди, потом ругаться с кузнецом, который оказался косоруким. Обжог ногу жеребцу. В общем, пришлось остановиться ночевать в Новгороде. Деньги были, Пётр Христианович сунулся в лучший постоялый двор и за пятнадцать рублей добыл себе комнату с клопами, а семейной паре сказочников место с людской. Хуже с лошадьми. При постоялом дворе был и каретник и конюшня, но там всё было занято. Не оставлять же лошадей зимой на улице. Пришлось отправить Прохора в Ям или на Станцию, чтобы там счастья попытать. Телефонов нет, так что договорились так. Если не получится, то конюх возвращается, ну, а если не вернётся, значит, всё сладилось и кони пристроены.
Прохор не появился. И тут Пётр понял, что две корзины с продуктами в дормезе забыли, и придётся идти, есть в ресторацию какую-нибудь. Нет. Не наш метод – самоубийство. Бродить одному вечером по заваленному сугробами тёмному городку не хотелось. Граф пошёл перекусить в общую залу постоялого двора.
Было накурено и воняло, как в пивной у вокзала в будущем. Кислым пивом, рыбой, ещё гадостью всякой. Но хуже всего – подгоревший жир, бараний, наверное. Столов полностью свободных не было. По одному, по двое, но сидели за всеми на высоких и широких лавках. Пётр Христианович совсем уже было собрался уйти, лучше утром и поужинает и позавтракает, но тут ему наступили на ногу. Граф мелкого урода в партикулярном платье оттолкнул и запрыгал на одной ноге. А этот, с позволения сказать, индивид, обернулся, увидел генерала скачущего и сказал на языке Жоржа Помпиду.
– Жё вэ тё никЕ та гёль (я тебе рожу расхерачу). – Ну, пьяный в дымину, что с него больного возьмёшь, кроме анализов.
– Проспись, – посоветовал Пётр и решил ещё быстрее смотаться. Здесь нельзя было есть, тут только напиться можно, да и то, если отравиться решил.
Ух. И рука мелкого беса сжатая в кулачок устремилась Петру в ухо. Брехт десяток лет самбо занимался, потом ещё пять лет у-шу. Тело, конечно, более громоздкое и реакцию нужно нарабатывать, но умения перехватить кулачок и заломить руку на милицейский приём мелкому прыщу – пьяному в дымину, хватило. Получилось почти на пять.
– Мердё! – это его сейчас говнюком назвали.
Всё. Неудачный день сказался. Пётр приподнял кисть сильнее. Что-то в локте у матершинника хрустнуло, и тот завыл и заблажил на весь этот вертеп. Пьяненький народ встрепенулся. Пьяненький народ воззрился на зачинщика драки. Те, кто потрезвее были, углядели эполеты и ордена, но таких было не много. Основная масса увидела фигуру в голубом. За жандарма должно быть приняли. И ломанулась к выходу. Но на пути Пётр и стоял.
Он намерение полутора десятков человек не понял. Подумал, что это они вступаться за матершинника бегут. Брехт долго раздумывать не стал, приподнял франкоговорящего мелкого за причинное место и за ворот и запустил в набегающую толпу. Да! Силушкой бог графа Витгенштейна не обидел. Как кегли в боулинге попадали.
Глава 6
Событие шестнадцатое
После того как народ в обеденном зале попадал, Пётр Христианович решил довершить подвиг богатырский. Он как размахнётся, как вдарит правым кулаком – улица, как вдарит левым – переулочек. Чего уж, он же не дурак совсем, в генеральском мундире в кабаке в пьяную драку встревать. Потому граф сразу, как народ в обеденном зале попадал, храбро отступил на улицу и в два шага преодолел расстояние до возка, стоящего у входа, и скрылся за ним. Потом короткими перебежками, не кланяясь пулям всё же, так их, в общем, и не было, домчался до угла и повернул за него. И дальше, не снижая скорости, припустил. Стараясь не заблудить в начинающих сгущаться сумерках, Пётр Христианович сделал круг приличный по деревенским улочкам Великого Новгорода и вернулся к постоялому двору. Тихо всё. Почти гордо выпятив грудь, он прошествовал к себе в комнату на второй этаж, запер дверь изнутри на хлипкий засов и с разбегу плюхнулся на застеленную настоящей периной широченную лавку.