Андрей Шопперт – Царская немилость (страница 25)
– Надо рану обработать. Но так, чтобы больно было запредельно, и перца, может, туда сыпануть. Может, это народное средство такое. Спроворишь?
– Перца? – бабка непонимание изобразила. Как бы говоря, Ваше, мол, сиятельство, где я и, где заморский перец.
– Ерунда, сейчас принесу. У Ефросиньи ядрёный есть. А ты пока хреном каким натри ему задницу. О! Скипидаром. «Мазь Вишневского» скажи мне потом, рецептом поделюсь.
Даже в графском замке было слышно, как вопил Борис Николаевич. Знакомое сочетание, тоже алкоголик.
Долго вопил Борис Николаевич. Прямо бальзам на душу. И за подстреленную девку свою рассчитался и мелкого воришку наказал. Теперь осталось с батюшки чего интересного стребовать. Очень, наверное, против будет Николай Николаевич Курдюмов суда и вообще обнародования сего прискорбного инцидента.
Уже к вечеру, когда обладатель дырявой задницы устал кричать и материться, его переложили в дормез, и Пётр Христианович доставил «раненого» родителю. Поступил «грозно». Положил, ну, велел положить Тихону с Прохором его на крыльцо и, не поздоровавшись с секунд-майором, велел домой возвращаться. А Ганна, то есть, пятьсот рублей, осталась на разорённой псарне.
Ответный визит состоялся утром, едва рассвело. Приехал сам Николай Николаевич Курдюмов и Капитоновну свою с собой привёз. Пришлось графу с графинюшкой их на крыльце, как дорогих гостей принимать. Затевать вражду с соседом Пётр Христианович не хотел, за ранним обедом рассказал, что поставил самострелы на волков в лесу, а тут такой волчище попался. Хорошо, что есть Матрёна – подлечила раненого. Несчастный случай, Борис Николаевич, видимо, заблудился, и случайно у него вышло, что он охотился на чужих землях. Сам, бывает, заблуждаюсь. Географический кретинизм.
Секунд-майор краснел, сопел, пыхтел и с расстройство налёг на наливочку. Не у него одного есть. Там за столом мордой бакенбардной в салат «Оливье» и влез. Может, и по-другому назывался. Но картошка с мясом нарубленным присутствовала.
На следующий день майорская чета отбыла, в благодарность за спасения сына от «антоновского огня» Матрёне была лошадь одна оставлена, так себе лошадь, да и куда бабке лошадь, а графу за причинённые неудобства даже расщедрился Курдюмов на Ганну. Не, Брехт не дурак. Потом ведь мстить за потерю драгоценной для него собаки сосед мелкими пакостями начнёт. Потому граф подарка не принял. Наоборот. Обещал вскоре ожидаемого щенка кавказкой овчарки за символическую цену продать.
– Подарил бы, Николай Николаевич, но знаете же, если что отдал бесплатно, то это к беде. Ещё издохнет Абрек потом.
– Угум. Угум. – Укатили.
Ведьма про мазь Вишневского через день напомнила.
– Так просто всё – десятая часть дёгтя и касторовое масло.
– Кастровое?
Стоять. Бояться. А ведь Кавказских войн ещё не было и клещевину в Россию, да и в Европу ещё должно быть не завезли. Ну, скоро сам там окажется. Вот тут можно попрогрессорствовать. Тут если французы и своруют способ производства, то и не сильно страшно.
– Конопляное тоже подойдёт.
– Так это известный рецепт, издревне у нас дёгтем раны пользуют.
– Ну, и ладно. Как Василиса? Способная ученица?
– На мужиков больно много заглядывается.
– Не наоборот. Красавица.
– Может и наоборот. А только детки пойдут и не будет учёбы.
– И?
– Пою пока травками успокаивающими.
– А есть такие? А наоборот?
– Нужда что ли? – гогочет.
– Ты, это брось Матрена, а то я добрый, добрый, а потом, бах, и злой сразу.
– Знамо есть.
– Рецепт мне нужен. Это же золотая жила.
– Знамо золотая. Травки редкие …
– Совсем редкие, в местных лесах растут.
– Знамо растут.
– Ладно. Зима сейчас. Весной напомни мне. Если ещё тут буду. Организую сбор. Отряд юннатов создадим.
– Не будет тебя, вашество. Весной не будет.
– Умру что ли? – аж вспотел Брехт.
– Тьфу на тебя. В больших чинах будешь в Петербурхе.
– Ого. Ты можешь предсказывать будущее? – точно ведьма.
– Бывает, сны снятся, а то просто гляну на человека и вижу, что не будет его скоро.
– А Петербург?
– Это сон.
– Нда. Нет, юннатов всё равно организую. В Петербурхе такая настойка больших денег будет стоить.
– Благодарствую тебе вашество. Дал с иродом поквитаться. Я добро помню.
– Ну, ну. Учи Василису. Наверное, с собой заберу.
– Знамо дело.
Событие сорок первое
Кузнец Афанасий с двумя сыновьями по-прежнему жил не в Студенцах, а в селе племянника императорского. Туда Пётр Христианович с тремя пулелейками и тремя штуцерами и поехал. Те два мусульманских карамультука прихватил и взял наш демидовский штуцер охотничий. Делали его видимо по спецзаказу, был чуть длиннее ствол и чуть меньше калибр. Миллиметров двенадцать, должно быть. Пулелейки, понятно, выливали обычные круглые пули, при этом настоящего шара у производителя этих пулелеек не получилось. Ручная, судя по всему, работа, а вручную шарик получить не просто.
Граф решил всё же хотя бы для пробы попрогрессорствовать и изобрести пулю Минье, и даже не самого Клода Минье, а гораздо более продвинутую и дешёвую пулю Петерса. Бельгиец, наверное, раз эти пули ещё бельгийскими называют. Пулю Минье изготовить в кустарных условия настолько не просто, что лучше и не пытаться. Тут нужно серийное производство и оборудование. Вся проблема именно в том жестяном колпачке, напёрсточке небольшом, который сзади пули в специальную выемку вставляется. Газы пороховые давят на колпачок, он на тонкую свинцовую юбку и раздвигает её, пуская пулю дальше уже по нарезам ствола. Как и из чего простому смертному сделать такой колпачок и сколько будет стоить производство таких пуль на полвека раньше, даже думать не хотелось графу Витгенштейну.
Совсем другое дело – это пуля Петерса. Там за счёт того, что юбку сделали тоньше и происходит расширение свинца пороховыми газами без всяких колпачков хоть стальных, хоть медных, надобность в колпачке отпала. Чуть сложнее в литье, там в центре выемки торчит шпынёк. Нужен ли он вообще ещё вопрос, но в принципе не стоит множить сущности, пусть пока будет.
Пётр Христианович хотел поручить Афанасию с семейством изготовить три новые пулелейки. Вооружать страну штуцерами с пулями Петерса преждевременно. Французы успеют скопировать, и тогда это только ухудшит ситуацию. А вот для пары своих эксов налить немного таких пуль будет делом не лишним. Вдруг с первого выстрела мишень не упадёт на брусчатку у своего дома, окрашивая её в красивые тёмно-красные тона. Нужно будет стрелять ещё раз, а с пулями Петерса это проще, чем молоточком деревянным вгонять круглую пулю.
Кузнец же, когда переедет весной в его Студенцы, кому может рассказать о новой пуле? Артельщикам? Плевать те хотели на барские причуды. Кому ещё, не лишку там французских лазутчиков шляется? Про то, чтобы успеть перед самой войной оснастить хотя бы свой полк новыми пулелейками граф думал всё время. В смысле, сомневался всё время. Читал про Крымскую войну, что будет через пятьдесят лет, и нашёл как-то в интернете кусок из книги Джона Барэма «Путешествие в Крымскую войну».
У нас же во всех учебниках написано, что мы, мол, проиграли эту войну из-за того, что тупое царское правительство не занималось прогрессом и у русских были гладкоствольные ружья, стреляющие в белый свет на сто – сто пятьдесят метров. А у проклятых англичан и французом были штуцера с пулями Минье и они стреляли на шестьсот метров. Так-то Брехт в стрельбу на шестьсот метров без специальной оптики не верил. От слова, как это не избито звучит, «совсем». Возьмите любой огнестрельный дивайс и отойдите от цели на двести метров. Не на шестьсот даже. Так вот, прицелиться без оптики вы не сможете. Мушка равна по размеру фигуре человека стоящего от вас в двух сотнях метров. Стрелять можно только по наитию. Или, как и всегда, залпами. Один из десяти попадёт. Да, прицел с мушкой можно сделать аккуратней. И даже попытаться подзорную трубу присобачить, но, во-первых, сильнейшая отдача крупнокалиберных ружей современных просто выведет из строя прицел оптический, не говоря уже о том, что собьёт все настройки.
Так это ещё не всё, чтобы стрелять пулями Минье, нужно тренироваться стрелять пулями Минье. Именно об этом и было написано в том кусочке книги англичанина, что нашёл Брехт в интернете.
Начинался он с того, что английские войска прибыли на Мальту. И тут на Мальте их догнал корабль, который выслали вслед, чтобы перевооружить англичан винтовками Энфилд Паттерн, использующих пулю Минье. До этого в войска эти винтовке не поступали, и солдат сразу повели на стрельбища, прямо на острове – тренироваться в стрельбе из нового оружия. И… выяснилось, что любящие считать деньги англичане посчитали их и тут. Казначейство решило сэкономить, и выделило на учения всего по четыре пули Минье на ружье. А канавки на пулях, для того, чтобы они легко вставлялись в ствол, изготовитель обработал свиным жиром, но солдатики, распаковав пули на Мальте, обнаружили, что жир на пулях просто высох, в результате скорострельность была ниже всякой критики.
Основная масса полков плюнула на указания Главного штаба и их дурацкие идеи и перелила пули Минье в уже давно знакомые и опробованные круглые пульки, как для гладкоствольных мушкетов.