Андрей Шопперт – Царская немилость (страница 2)
Противно было. Шёл генерал по дощатому всё тому же тротуару, и ноги заплетались. Когда читал книги про попаданцев всяких в будущем, то там эти самые попаданцы Сталину, там, или ещё кому говорили, когда он умрёт. Ну, его нафиг. Лучше не знать. Или лучше всё же знать? А что он сейчас может сделать?! Да, много чего. Во-первых, не угодить в лапы НКВД. Хрен он им живой сдастся. Во-вторых, протянуть, как можно дольше, чтобы Катя-Куй с детьми успела затеряться. Не просто. Это только кажется, что раз пока билеты продают без паспорта на поезда, то можно добраться до Владивостока из Петрозаводска тайно. Хрен. В каждом поезде милиция. И кроме того в ГБ ведь не дураки сидят, первым делом, если начнут искать, то проверят все поезда, что идут в Приморье. Куда ещё может жена врага народа Брехта сбежать. Ко всему прочему, совсем не славянской внешности у него жена. Нет русых кос. Вообще кос никаких нету. Короткие волосы. Каре, наверное. Не силён в женских причёсках. Всё же военврач. Майор целый. Военврач 2-го ранга, если точным быть. Кореянок по стране не лишку катается. Их всех выселили из Приморья в Казахстан, и оттуда им хода нет. Это у Кати-Куй есть военный билет. Её сразу же не арестуют прямо на вокзале. Но проверять будут регулярно, так что вся надежда, на то, что хватятся не сразу. Ну и на него. Не нужно попадать живым в руки Госбезопасности. А если и попадать, то, как можно позже. Не, не, лучше не попадать.
Событие третье
В штабе было тихо, не бегали «кровавые гебисты» в фуражках специфического цвета, не выворачивали на пол из шкафов и столов бумаги. Люди работали. И работы было полно. Брехт назначил на ночь 22 июня грандиозные учения. Вся армия продвигалась к финской границе. Кроме того уже завтра должны прилететь самолёты 9-й автобронетанковой дивизии и их надо было принять и разместить. Нужно будет разбить летние лагеря для лётчиков и механиков, завезти для приморцев горючее и главное – спирт добыть. Свою авиацию Брехт тоже почти довёл до уровня той, что прилетит завтра. Бензин стали разбавлять спиртом, из Шарашки пришли новые карбюраторы и нагнетатели. Где можно и не можно Брехт раздобыл ШВАКи взамен ШКАСов и рабочие в Петрозаводске доработали их по чертежам Шпагина. Немцев и финнов ждёт 22 июня серьёзный такой сюрприз, они не то что превосходства в воздухе здесь на севере не получат, они вообще воздуха не получат. Он просто уничтожит всю их авиацию в первый же день.
Покрутившись в штабе и осознав, что работать сегодня не сможет, не тем мысли заняты, да и запал прошёл, это уже не его война. Пусть сами, что мог – сделал, видимо там, на верху, решили, что достаточно покуролесил и пора забирать его. А может и наоборот, решили, что не справился и вернут обратно в родное тело умирать. Всё же Иван Яковлевич надеялся, что не назад вернут. Раз кристалл дали, который распадётся потом на голубой порошок. А порошок при потреблении внутрь, как-то там активизирует память реципиента, а зачем память активизировать в собственном теле, он и без того всё про себя любимого помнит.
Прихватил генерал-лейтенант Брехт из сейфа к, находящемуся в кобуре М1911, ещё и трофейный девятизарядный «Вальтер» (
К дому прошёл тоже кружным путём, несколько раз заходил с разных сторон, проверяя, нет ли наблюдения. Но всё было как обычно, никаких «топтунов». Телефон хотел отключить, но должны ведь лётчики прилететь, мысленно уже попрощался с этим миром, а привычка за всё отвечать и лезть в каждую дырку не отпускала. Постоял над телефоном и оставил включённым. Лётчики не прилетели. Видимо, где-то на пути нелётная погода. Спал Иван Яковлевич с двумя пистолетами под подушкой и открытым окном на задний двор. С него, если сильно оттолкнуться можно до берёзы, у дома растущей, долететь и за ветви схватиться, смягчив падение.
Никого к нему ночью ни на каких воронках не приехало. Даже обидно. И не выспался и не пострелял.
В Штаб опять зашёл с чёрного хода. Лётчики прилетели рано утром, и Брехт, отбросив мысли о чекистах, погрузился в обустройство быта и снабжение пополнения. Так до вечера и просидел на телефоне, вроде готовились, а как прибыли, то оказалось, то тут не так, то там не эдак. Домой шёл уставший и охрипший. Мало Мехлис расстреливает. Половину надо командиров отправить в ад дисциплине обучаться. А интендантов всех, даже грузчиков. Шёл и только у двери осознал, что и не проверялся и даже вообще по сторонам не смотрел. Ну, и ладно. Теперь уже дома.
Добрался до кухни, сделал себе пару бутербродов с чаем, поглотил и вырубился. Прошлая бессонная ночь и суматошный день сказались. Проснулся от дребезжания будильника. Ну, значит, не было и сегодня «Воронка».
В штаб по привычке уже зашёл с чёрного хода и увидел, как в углу у этого входа справляет малую нужду какой-то товарищ из водовозов.
– Мать же вашу, Родину нашу! Вон же в сорока шагах туалет! – гаркнул генерал на красноармейца. Тот эту штуку спрятал, но дело своё делать она не перестала и штаны спереди мигом намокли.
Брехт тяжко вздохнул, махнул рукой на действительность и пошёл к себе. И передумал. А чего, если за ним сегодня придут, то пусть по лесам его поищут. Поехал осматривать готовность своих лётчиков к 22 июня. Либо не нашли, либо не искали, спокойно довёз его водитель до дома. Отправив машину, Брехт нарезал пару кругов вокруг дома. Тихо. И это хорошо. Поезд с Катей и детьми всё дальше. Понятно, что больше недели добираться. И телефон быстрее паровоза. Но каждый день на него работает. Уже три прошло.
Они приехали в три часа ночи. Брехт снова спал вполглаза и подъехавшую машину услышал. Далеко ещё отечественному автопрому до бесшумных двигателей. Этот рычал, как дизель на тракторе. Иван Яковлевич спал в штанах и гимнастёрке. Быстро надел сапоги и глянул из-за шторы на улицу. Чекистов было пятеро. Один остался в машине, один пошёл обходить дом с тыла. Наверное, как раз под той берёзой и встанет. Третий товарищ встал у угла дома, а двое забарабанили в дверь.
Глава 2
Событие четвёртое
А молилась ли ты на ночь, Дездемона? А, может, эти люди ни в чём не виноваты, и у них семеро по лавкам, а он этих тридцать пять детей перед самой войной без кормильцев оставит? Ну, не судьба. Свои жена и дети дороже. Гораздо дороже. Они тоже ни в чём не виноваты, и ему для них нужно ещё хоть три дня выиграть.
– Иду, иду, Гришка ты? – первое попавшее имя брякнул. По дороге взял в правую руку с тумбочки у кровати мизерикордию, а в левую … А в левую тоже мизерикордию. Чего от хорошего к лучшему стремиться. Привычное же оружие.
Там стукнули ещё раз и, услышав, видно, вопрос, радостно подтвердили:
– Я, открывай.
Хрень-то какая! Это они ведь к генерал-лейтенанту в дверь ломятся. Как должен выглядеть «Гришка», который командующему армией и дважды Герою Советского Союза «ТЫ» говорит?! Да ещё среди ночи требует открыть. Забавно было бы на этого Гришку посмотреть.
– Ссука ты, Гришка, последняя. Чего опять припёрся среди ночи, не буду я тебя сегодня пользовать. У тебя всё задница в прыщах. – Чего не покуражиться напоследок. Интересно, что теперь чекист ответит?
– Открывай! – и чего-то неразборчивое, оправдывался, наверное, перед собратом по органам, что и нет у него никаких прыщей на том самом месте.
– Иду, иду. – Брехт зажёг свет в коридоре или вернее в сенях, дом деревенский скорее, чем городской. Потом стал к стенке слева от двери и отодвинул громоздкую задвижку, от бывшего хозяина в наследство оставшуюся. «Гришка» толкнул дверь и руку с «Наганом» вперёд выдернул.
– Руки… – заозирался никого перед собой не увидев.
Брехт ему клинок снизу под челюсть загнал. Глубоко, сантиметров на двадцать, пока острие снизу в черепную коробку не упёрлось. Потом оттолкнул мёртвого уже «Гришку» ногой и теперь уже правой рукой вогнал второй клинок в солнечное сплетение (
– Помойтесь, ребята, – вспомнил Иван Яковлевич фразу из «Белого Солнца пустыни».
Потом снял со второго гостя васильковую фуражку, натянул на голову, прикрывая лицо, и, высунувшись только немного из двери, поманил рукой того, что остановился у угла его особняка. Товарищ, блеснув треугольниками в петлицах, вприпрыжку полетел к двери. Ну, кто так захваты опасных государственных преступников планирует?! Не боятся?! Не встречали ещё ни разу сопротивления серьёзного. Все арестованные раньше шли, как быки на бойню, мыча только про свою невиновность. Надеялись, что там разберутся. И пример других ничего им не говорил. ТАМ, обязательно разберутся, только ни тебе, ни твоей семье эти разборки не понравятся.