Андрей Шопперт – Тринадцать (страница 16)

Время не резиновое. Коська ещё раз осмотрел место и побежал к реке за инструментом.

Первым делом он нарезал дёрн большим ножом на квадратики примерно по тридцать сантиметров, потом поддевал их лопатой и стараясь особо на рассыпать землю прямо на лопате относил их в лес под пихту большую, растущую прямо на опушке. Дальше парень рыхлил землю мотыгой и потом набирал руками и лопатой в мешок, прихваченный с собой. Набрав килограмм двадцать, он взваливал мешок на плечо и строго по тропинке шел по лесу шагов двадцать или тридцать и в разные стороны сворачивал, чтобы ещё одну тропинку не натоптать. Там, отойдя чуть подальше от тропы, Коська высыпал землю под пихты, ели или в кусты, стараясь, чтобы это было незаметно.

Продвигалось дело медленно. И лопата паршивая и таскать вынутый грунт приходилось далеко. К обеду Коська всего на метр углубился. Он уже паниковать начал. Если такими темпами, то он за два дня может и не обустроить ловушку.

Перекусив всё той же жареной рыбой и тремя варёными яйцами с большим куском припрятанного со вчерашнего дня ржаного хлеба, парень несмотря на мозоли на руках, продолжил копать яму. Были поползновения уставшего организмуса не тащить землю далеко, а разбросать небольшими партиями прямо в траве, типа за два дня трава потом поднимется и ничего не видно будет. Но взрослый человек в голове пацана на эту хлызду не поддался.

Остановился Коська, только когда солнце коснулось верхушек деревьев на северо-западе. Лопатой парень замерил глубину ямы. Получилось почти три локтя. Метра полтора. Хватит, наверное. Завтра останется только вбить колья в землю, заострить их и потом как-то прикрыть яму. Ну, опыт у него имелся. Он же буквально неделю назад делал дымоход над коптильным заводом. Положил ивовых прутков по два примерно сантиметра в толщину и сверху уложил дёрн. Но тут надо будет явно потоньше брать прутья и пореже их укладывать. В ловчей яме надёжность покрытия — это не главное, как раз наоборот, человек должен гарантированно провалиться.

Назад инструмент Коська не понёс. Чувствовал, что назавтра и руки и ноги будут болеть от нагрузки, но это вещь поправимая, размялся как следует и молочная кислота во что-то там переработается. А вот мозоли на руках, которые лопнули и теперь даже кровоточили, никуда не денутся. Их придётся месяц залечивать. А если завтра снова с инструментом плыть, то он три тяжёлые штуковины просто не удержит. Так ещё и колья завтра везти на маленьком плотике, скорее всего придётся две ходки делать.

Коська на каком-то автопилоте, даже не чувствуя холод воды в реке, переплыл на свой берег и припрятав ставень в камышах, где бандиты оставляли лодку, пошатываясь, поплёлся по тропинке к дому. Нужно было поесть, чай травяной себе заварить, а ещё нужно успеть до темноты сходить к бабке Ульяне за очередным стаканом горько-солёного пойла.

Хреново будет, если столько трудов пойдёт насмарку.

Глава 10

Событие двадцать седьмое

Колья для волчьей ямы Коська ещё позавчера заготовил. Сначала хотел вырубить в лесу молодые берёзки и из них понаделать. Даже парочку срубил. Вбил в землю и попытался заточить. Получилось плохо. Живая древесина была гибкая и хрупкая. Забиваться в землю стволики не желали. Один залез, но сильно разлохматился, а второй просто сломался. Нужно было искать сухую древесину.

Вот тут внимание пацана и привлекли ставни первого этажа сгоревшего постоялого двора. Один, который совсем целым остался, он как плотик для переправы через реку использовал, но и остальные не полностью сгорели, дождь, вовремя начавшийся, не дал пожару перекинуться на другие строения и, вот, ставни практически сохранил, и сени, в которых он теперь живёт. Очень вовремя дождь пошёл. Часть досок ставней, которые были ближе к окну, подгорели, а дальние вполне целыми были, лишь чуть подкоптившись. Расколов такую доску на три планки Коська попробовал теперь уже их забить в землю. Вполне себе нормально получилось. Чуть разлохматилась вершина, но потом Коська её ножиком заточил и получился вполне себе острый кол, на который если упадёшь с высоты полтора метра, то целым и невредимым точно не окажешься.

Яма у пацана получилась два метра в длину и метр тридцать сантиметров в ширину. Самая настоящая могила. И двое татей войдут, но на такой успех парень не надеялся. Один наколется — уже хорошо. Для такой площади юный мститель заготовил двадцать колышков. Длина сантиметров семьдесят, чтобы лучше вбивались Коська их с тыльной стороны заточил.

Рано утром, опять, чтобы на глаза никому не попасться, парень погрузил колья на плотик и отправился доделывать яму. Думал, до обеда управится, но получилось опять до темноты. Пока вбил колья, пока заточил, потом рубил в лесу ростки ивы и прикрывал ими, решётку сооружая, яму. Вот уже и обед. Почти на ходу перекусив, Касьян начал носить из леса срезанные пластинки дёрна и укладывать на прутья. И тут понял, что хреновый из него строитель волчьих ям. Слишком тонкие прутики для решётки сделал, под весом дёрна они стали прогибаться.

— Два выхода, — сообщил, подёргав себя за ухо, пацан порхающей над ним бабочке, — Нужно либо тоньше пласты дёрна сделать, либо толще ветки. Но если ветки будут толстыми, ещё и не провалится супостат.

Выбрал Коська первое, расстелил мешок, перевернул уже принесённые пластины дёрна и часть земли срезал. Через час, когда солнце уже вновь стало задевать вершины деревьев, парень закончил укладывать дёрн и отошёл, чтобы оценить работу. Хотелось со стороны проверить заметность ловушки.

— Видно. Тут трава мятая и как-то криво-косо примята, а вокруг ветер в одну сторону положил. Так ещё и пожухнет к утру, — на этот раз собеседником была красивая синяя стрекозка. — И ведь не поправишь уже, если начнёшь ползать вокруг и траву поправлять, то точно видно будет, что тут кто-то ползал и траву примял. Пусть уж лучше так останется, подумают, гады, что косуля тут каталась. Гады они все тупые. А если острые попадутся, то уже ничего не исправить.

Сутки оставались у Коськи до часа Икс. И чем их занять? В интернете посидеть?

— Нужно всё делать как в предыдущие дни, чтобы никто ничего не заметил и не заподозрил, — всё той же приставучей стрекозке сказал пацан и стал собирать разбросанный по полю и лесу инструмент. Ловушку он обошёл по большому кругу, по опушке поляны и, дождавшись вечерних сумерек, переплыл на тот берег и, бросив инструмент и плотик в кустах, поспешил за питьём к лекарке.

— Ну и жуть, а нельзя сладкий отвар пить? — опять чуть не вывернуло пацана, когда он стал большими глотками, чтобы это поскорее закончилось, поглощать волшебную зелёновато-коричневую жидкость.

Бабка Матильда усмехнулась и подала ему другую кружку, запить первую горько-солёную гадость. Тут пахло мёдом и смородиновым листом.

— Чего ты красный такой, на солнце сгорел?

Зеркал нет. Но парень чувствовал, что физиономия горит. Точно сгорел.

— На огороде, полол, поливал.

— Держи мазь, намажь лицо, а то шкура сойдёт.

Утром парень, несмотря на ломоту во всём теле, побежал на рыбалку, вытащил, два дня не проверяемую, морду и решил, что можно и не рыбачить на удочку, ловушка была забита рыбой. Правда, когда Коська мелочь выбросил назад в озеро, то меньше половины осталось.

— Хватит, — той же самой голубой стрекозе сообщил парень и стал нанизывать рыбу на кукан.

По дороге всю рыбу распродал. И жена плотника Артемия вышла из калитки, Коську увидев, и попадья, и даже жена старосты Татьяна забрала три рыбины. Целая корзина яиц получилась у парня.

Дальше был полив грядок с морковью, свеклой и луком, и Касьян даже забывать стал про волчью яму. Захлестнули заботы. Не до бандито-гангстерито. Тем более, что грядки начали активно зарастать сорняками, и после поливки пришлось ещё до самого вечера их полоть. В обед к нему пришёл Ваньша с сестрёнкой и принёс краюху хлеба с чашкой каши, а Коська их угостил жареной рыбой.

И вот очищает от сорняков Касьян грядку с морковью, стараясь не повредить молодую поросль, и вдруг как подскочит и рванёт к сеням, а уже через три минуты парень бежал к реке. Преступников всегда тянет на место преступления. А пока не преступников? Пока только потенциальных мстителей? Да, тоже тянет. Не смог усидеть Коська дома, решил проконтролировать и подправить, если что не так пойдёт. Есть же у него арбалет.

Одежду парнишка опять сложил на плотик, а сверху бахнул арбалетом и погрёб со всей силы. Пару минут, и он уже в камышах. Парень намеренно взял правее, чтобы вылезти из воды не на пойменный луг, через который шла тропа, а сразу в лес. Да, путь на пятьсот метров дальше, но мало-ли, не хотелось бы с бандитами на тропе встретиться. Вдруг они обойдут, заметив, его ловушку.

Прибежав на опушку той полянки, Коська достал из мешочка тетиву и надел её на плечи арбалета, а потом, тужась и рыча, стал тянуть бечёвку вверх, уперевшись ногой в стремя арбалета. Натянул, весь посинев и упал за пихту, показалось ему, что голоса услышал.

Событие двадцать восьмое

Как там? Бамбарбия киргуду. Они вас зарежут. По тропинке в пятнадцати шагах от Коськи шли двое бандитов. Один нёс перекинутый через плечо арбалет, такой же небольшой и без всяких наворот, как и у пацана. А вот второй был с мечом. И меч у него был не в ножнах. Меч был в руке, и разбойник лет двадцати пяти размахивал им, сбивая жёлтые цветки одуванчиков, растущих по бокам лесной тропинки.