Андрей Шопперт – Шестнадцать (страница 7)

Пара дней ничего не решает. Съездит в Москву, купит там ягнёнка, убьёт и достанет четвёртый желудок, потом надует и высушит. И вернётся сюда уже с готовым сычугом. А ещё котлы медные купить надобно. Что-то не бросились ему в глаза большие котлы у крестьян. Зачем им, да и это очень дорого.

А вот одно нужно сделать прямо сейчас, потому как буквально через несколько дней будет поздно. И тогда вся идея коту под хвост. Нужно и самому с ратниками в лес за грибами идти и всех местных, включая детей и стариков, отправить. Как залегендировать необычность нужных грибов? А не надо ничего легендировать. Он хельг. Всё! Ему для мазей нужны коричневые мухоморы и бледные поганки. Погнали!

– Потап! – Коська забарабанил в дверь старосты.

Вскоре заспанная рожа высунулась.

– Подати за этот год я вам все прощаю, ну, да говорил уже. Но одна работа мне от всех жителей Барвихи нужна. Мне для мазей и отваров лечебных нужны некоторые грибы. Сейчас организуй поход в лес всех жителей и мужей и баб и деток лет с семи, мне много грибов надо. Мы все вместе с вами пойдём.

– Так нету в лесу путнего ничего, не сезон, отошли грибы, одни мухоморы разве остались, ну ещё опята перезревшие.

– Дурачина ты простофиля! Ладно, Потап, вот скажи мне, почему всё что я делаю ты в штык… поперёк обязательно норовишь сделать. Мне нужны коричневые и зелёные мухоморы. Зелёный ещё бледной поганкой называют или Шапкой смерти. (death cap «смертельный колпак»). А ещё на пнях растет небольшой грибок такой на опенок похожий, только жиденький. Коричневый семейками как опята растут. Вот если попадётся, то и его надо.

– А хорошие грибы не брать? – сунул себе палец на всю длину в ноздрю староста. Озадачился.

– Хорошие. М… Картошечку с груздями пожарить… Нда. Ну будут пусть берут, посмотрим.

– А сколь? – палец схрон не покинул, потому гнусаво вышло.

– Мухоморов и ложных этих опят, чем больше, тем лучше. А съедобных, ну супчик сварить. Пусть берут какие попадутся, потом отсортируем. Выходим через полчаса. Веди где грибов больше.

Событие двенадцатое

– Это сюда. Этот вот сюда. А этот в… ну, давайте вот здесь кучку соорудим.

Как там сбор грибов называют? Тихая охота. Чего этим охотникам желают? Ни гвоздя, ни жезла, пусть будет: «ни гриба, ни лукошка». Теперь поздно уже, все из лесу вернулись, в том числе и Коська со «своими» ратниками. Целых четыре теперь. Слуга царю отец солдатам. Раньше три танка было, а теперь, вон, гораздо больше – четыре ратника. И народ принёс полные корзины поганок. Правда, даже поверхностного взгляда хватило, чтобы понять, что среди этой горы грибов нужных не больно-то много. Прямо бросалось в глаза, что больше всего крестьяне с детишками набрали красных мухоморов.

– Не, ну из них мазь от артритов можно сделать, – утешил себя Коська и приказал мухоморы красные не выбрасывать.

Съедобных грибов вопреки уверениям старосты, что сезон закончен, было прилично. И красноголовики были и грузди и даже несколько белых. Эти пока отложили в сторону. Нет, грибницу сварить обязательно надо будет, да пирог с грибами не повредит организму, но не за этим же в лес ходили.

Когда из разложенных на траве грибов выбрали красные мухоморы и съедобные грибы, то осталось не очень и много. Было с десяток бледных поганок или мухоморов зелёных. Были мухоморы с серыми и коричневыми шляпками. Константин Иванович довольно слабенько в ядовитых мухоморах разбирался, просто не бери мухоморы и будет тебе счастье. Не умрёшь. Но так на краешке памяти была информация, что коричневый мухомор скорее галлюциноген, а вот пантерный, очень на него похожий – сильно ядовит. Ну, как тут разобраться. Пусть будет раз принесли, если Тохтамышу дивы привидятся и домой его пошлют, тоже не плохо. Ложных этих опят было полно, и они были разные. А чего выбирать, ну одни сильнее отравят другие слабее. Если их смешать, да при большой дозе, ничего хорошего отведавшим не грозит.

– Смотри, Потап, вот эти грибы нужно повесить сушить. И не трогайте их, они очень ядовиты, смотрите если детям малым в рот попадёт, а они всё подряд в рот тащат, то ни один лекарь не поможет. Объясните тем, кто соображает уже и сделайте так, чтобы совсем маленькие не смогли до них добраться.

– Так в бане, если подтопить ещё, быстро высохнут. Не боись, лекарь, не потравимся, – уверенно отмахнулся староста.

– Ну, и хорошо. Мало тут. Если погода позволит, то через седмицу где-нибудь опять сходите всей деревней. Только берите вот такие, никакие другие не нужны. И сушить так же отправить в бани. Я через две седмицы приеду. Заберу часть.

Остающимся в Барвихе Фролу и двум его подельникам смолянам Коська тоже задачу выдал. Точно такая же.

– Ходите каждый день в лес за грибами. Себе потушите или груздей насолите, соль я привёз. Думал крестьянам отдать понемногу, но раз вы тут остаётесь, то вам оставлю. Приеду через две седмицы привезу муку и крупы разные. И серебра вам оставлю, можете у местных молока покупать, творога, сметаны. Поговорите с Потапом, чтобы для вас хлеб за плату пекли, да хоть пироги.

– Ты, Касьян, смешной. Словно с детьми малыми. Это ты ещё недоросль, а мы мужи взрослые, вои. Господь не попустит, проживём. Мне только непонятно, зачем мы тебя, объяснить обещал, – нахмурился Фрол.

Услышав про объяснить и Касьян, и два Демида подошли поближе.

– Это… Вот… Хм… А чего… В общем, вои… Я могу в будущее иногда заглядывать. Хельг же. Так вот, увидел я, что в конце лета следующего года сюда с несколькими тысячами ордынцев пожалует их новый хан Тохтамыш. Приедет требовать дань за несколько лет, да ещё в двойном размере. Князь Дмитрий Иванович сбежит из города, и все князья и бояре с ним и даже митрополит с семьёй княжьей сбежит. В Москве бунт начнётся, но там появится князь Остей. И паникеров разгонит. Хан попытается город приступом взять и не сможет. Тогда он пошлёт князей нижегородских на переговоры и те уговорят москвичей открыть ворота, бо хан им ничего не сделает. А Тохтамыш обманет. Он убьёт всех москвичей и сожжет Москву. Тридцать тысяч человек убьют и утопят в реке. А хан разорит все окрестные города и села и вернётся домой с десятком тысяч рабов и огромными богатствами награбленными, и Дмитрий Иванович потом до самой смерти будет Тохтамышу двойную дань платить.

Коська оглядел притихших ратников, те смотрели не на парня, а в пол, неструганый в их дому.

– Хочу я поправить немного события эти. Пушки льют, пищали ручные. Теперь вот яда немного собрали. Есть у меня мысль, как несколько тысяч поганых к их Аллаху с вестью отправить, что нечего им на Руси делать. Опасно тут, и тут им не рады.

Глава 5

Событие тринадцатое

– И как четыре человека справятся с десятком тысячей? С туменом целым? – они сидели у очага в доме за большим столом, чуть не из цельного куска дуба изготовленного, и ужинали. Не, не фрикасе, чем бы это ни было. Обычная каша из дроблёной пшеничной крупы с мясом. Сечка? Ну, наверное. Не силён в приготовлении каш оказался Константин Иванович, тут ему каждый день почти что-то новое подсовывают. Репу туда обильно покрошат, рыбу, меда кинут. Как только не изгаляются.

Вопрос задал Фрол. Нет, Коська им уже всё по полочкам разложил, как он травить поганых собирается. И на удивление парня никаких рыцарских воплей, что так не воюют честные вои, не последовало. Не было воплей Видоплясова: «Мы не они, мы не будем уподобляться». Может, рыцари – это там, в Европах, прыщавые юнцы, воспитанные на романах Вальтера Скотта? А тут татары дух рыцарства выбили из людей, если он и был. Или это вообще дворянские заморочки, а обычному ратнику просто убить врага надо, без рыцарства всякого?

– А десять человек не спасут отца русской демократии?

– Чего? Чьего отца? А кто твой отец? Деморат? Грек что ли? – влез тёзка смоленский.

– Иван у меня отец… был. Хотел… А ведь интересно. Демид, как думаешь, можно найти в Москве таких, как ты больных, но чтобы руки ноги на месте были, ратников опытных и вылечить? И вылеченных сюда. Ну, рядом можно вторую домину пристроить. Арбалетами такими, как у меня, всех снабдить, бронёй хорошей, мечами лучшими. Да и пищаль каждому отлить. Коней мощных купить. Зачем? А вот когда поганые побегут… м… да даже если не сгинут здесь и не побегут, то просто преследовать их до самой границы лесов, нападать из-за засад и ночью и убивать, и убивать. За три там месяца, пока они, отягощённые пленниками и обозом, до степи своей доберутся мы их тысячу уничтожим.

– Ох ти! Я бы сказал парень, что дурень ты, дурень думками богатеет. Но нет, видел я тебя в деле. С тобой и в правду же мы сотню за пару дней покрошили и не степняков, что не вои, а тати, а воев настоящих. Давай сюда своих поставленных на ноги, чего они не знают научим, а чего они знают, а мы нет, так тоже выучим, от них переняв.

– Пару лучников настоящих бы нам. Лучник в бегущую на тебя толпу много больше стрел отправит, чем арбалетчик.

Это Фрол с Касьяном опять влезли, но сию аксиому Коська и сам понимал. Где взять таких людей? Вот и ждал ответа Демида Рыжего.

– Я двоих знаю. Вместе у монастыря милостыню просили. У Андрия рука правая усохла после ранения. А Поликарп? У него внутри чего-то… ходит согнувшись, словно поклоны бьет. Выпрямиться не может. Сможешь ли таких излечить, Литвин?