Андрей Шопперт – Сашка (страница 39)
— Так, а где же мы картоплю возьмём, — задал правильный вопрос староста из Басково.
— Могу дать парочку штук каждому весной. А можете сами купить на рынке. Только учтите, что хранить зимой картофель нужно в подполе. И чтобы там не сыро было. А как выращивать правильно, я вас весною научу.
— И червонец золотой за три самые большие картопли? — опять рыжий.
— Точно. И рубль серебром за второе место. А за третье серебряная полтина.
— Разве попробовать?! — снова шапку рыжий о землю шмякнул.
— И последнее мужики. Вот лежат семечки. Это семена цветка одного красивого. С ним то же самое. Что и с зёрнами ржи или пшеницы. Сто сырых зёрен взвешиваем. И за них будет приз, как за картофель. Золотую монету в десять рублей за первое место. И дальше рубль и полтину за второе и третье.
— Это по божески…
— И самое главное, мужики, такие взвешивания будут теперь производиться каждый год осенью. Назовём это — праздник урожая.
Событие шестьдесят первое
Караван через пять дней вернулся. Понятно, что без его… м… спецназа. Три калеки и два пацана восьми и девяти лет, чем не спецназ? Кстати, насчёт пацанов. Все попаданцы в эти времена открывают у себя в имениях школы для детей. Сашка на эту тему задумался. У него есть Машка, которая умеет писать, читать. Вполне себе цифры складывать может, без фанатизма, интеграл точно не возьмёт, да и зачем ей интеграл, если она и так что захочет возьмёт. Кто ей в имении помешает? Нет у них самоубийц. Есть зато у неё знание двух языков. Словом, готовая учительница. А ещё у него есть кикимора Анна. Её сейчас активно учит грамоте Машка, время от времени затрещинами стимулируя. Та, правда, грозится напоить учительницу отваром из секретных травок, чтобы Машка три дня с горшка не вставала, но Сашка обещал обеих выпороть лично и вдумчиво, ещё и жопы потом солью присыпать, и пока дальше угроз дело не пошло. Так вот, пацанов учить Сашка в этом году не собирался. Нужны тетрадки, учебники, ручки, то есть перья, чернильницы, карандаши. Не, не потянуть сейчас. В смысле: «Где деньги, Зин»? Да и главное — нужно отапливаемое помещение — школа. Не потянуть. Разве на следующий год. А вот дворовых девок, всех шестерых, прядильщиц — мотальщиц и дочерей работников в коровниках и птичниках усадьбы выучить за зиму писать и читать вполне можно. Ну, чтобы понять размер проблемы, с которой придётся столкнуться при строительстве и эксплуатации настоящей школы. Машка, узнав о новой придури барчонка, крякнула и схватилась за голову.
— Ничего, за двух битых дают одного избежавшего бития, сиречь — умного.
Сама кикимора Анна не только училась. Но и учила и свою преподавательницу — Машку, и всех тех девок, коих Машка писать и читать обучает. Учила травки понимать. Сказать, что на лекаря учила, так куда там? Лекарь он же дохтур немец ведь зуб должен вырвать и кровь пустить, и пульс посчупать, и рану заштопать, и ложку в рот сунуть, этого ничего Анна не умела. Учила тому, чему её бабка научила, и пока большинство занятий проходили на природе. Лучше всего показать лекарственную травку в месте её обитания — в лесу. Вот и ходили девки гурьбой в лес заготавливали под поучения шишиги лекарства.
Когда же Машка стала бабье царство пытаться грамоте выучить, то сразу и наметились проблемы. И главная — нет Азбуки или Букваря. Сашка, с караваном отправляя в этот раз Павлидиса, наказал тому зайти в книжный магазин и купить Азбуку. В продаже не оказалось таких книг. Но в этом же магазине имелась, ну можно сказать библиотека, платно выдавали книги с возвратом. За пятьдесят копеек на полгода Андрюха одну Азбуку привёз. Это был полный пипец. Полистал её Кох. В 1814 году петербургский издатель Плавильщиков выпустил эту азбуку под названием «Подарок детям в память 1812 года». Сначала шли буквы, потом таблица умножения, а вот следом, как бы пояснения к буквам, в виде миниатюрных копий с карикатур разных художников, посвященные типам московских разносчиков, с которыми дети постоянно встречались на улицах. «И» например — продавец с лотком детских игрушек, «К» — продавец детских книг.
Закрыл Сашка Азбуку и задумался. А ведь он точно знает, как должен Букварь выглядеть. Сам по нему учился, дети учились и внуки даже. И эти буквари в тысячу раз лучше продуманы. Ну, кое-какие буквы, точнее картинки у букв нужно заменить. «М» — мяч — это не поймут сейчас. Пока мячей в России не лишку. Но есть меч и его все знают. С Арбузом тоже не всё просто. Эта ягода пока в изобилии не растёт, и крестьянские дети их точно не видели. Но Аист есть или Ангел. Кто же сейчас ангела не видел? Ну, ладно, никто не видел. Но все же знают, как он выглядит. И с мамой, моющей раму, пока так себе. Мамы-то у всех есть, а рамы… Да, с рамами застеклёнными пока не очень.
В общем, сел Сашка, вооружился, подаренным на Тульском оружейном заводе, карандашом и стал на основании имеющейся у него хрени создавать азбуку, максимально приближенную к той, по которой сам учился. Четыре дня убил. Но ведь сделал. Теперь можно нести в типографию и издавать. Благо типография в Туле имелась.
А тут сразу и дело в Туле нарисовалось. Вернулись спецназовцы с известиями. И ещё кое с чем… кое с кем.
Глава 23
Событие шестьдесят второе
Приехал Агафон один. Остальные диверсанты остались бдеть. Мало ли, вдруг урок пойдёт не в прок. Приехал ветеран на бричке, что ему на неделю одолжил, поставленный в известность о случившемся, зять Сашкин — князь Болоховский Николай Иванович. И привёз с собой языка. Язык был связан по рукам и ногам и ещё и мешок надет на голову. Ночевал дембель не на постоялом дворе или у кого из крестьян, сдающих жильё путникам. Ночевал в лесу у костра, свернув с проезжей дороги. Конспирировался? Есть такое слово? Шукался.
Вообще, захватили «наши» двух языков, но везти к Сашке обоих посчитали избыточной мерой дознания. Одного хватит, тем более что поджигатели уже все рассказали. Сработали познания Коха в…
Ну, да по порядку.
В этот раз сидеть в беседке, продуваемой всеми ветрами и промокаемой всеми дождями, зарядившими пару дней назад, ни Сашке, ни Агафону не хотелось, и перенесли совет в Филях в кабинет Сашкиного батяньки. Царствие ему небесное.
— Машуня, — выловил Виктор Германович домоправительницу, — стой на лестнице и никого на правую половину второго этажа не запускай. У меня там секретный разговор с Агафоном будет.
— Это с Агафоном-то секретный. Да к вечеру вся усадьба знать будет, — фыркнула Машка, но позицию заняла.
— Рассказывай, — убедившись, что караульный стоит на лестнице, затащил в кабинет разведчика Сашка.
— Кхм, так что разрешите доложить, Вашество, всё получилось. Как было приказано. Потерь с нашей стороны нет. Только Кольке Черному зуб один в драке выбили…
— А зачем вы ребенка в драку втянули? — покрутил головой Сашка, удивляюсь такому повороту.
— Да сам полез. Неслух. Вот и получил случайно. Ничего, зуб молочный. Новый вырастет.
— Ну, не перебиваю больше, рассказывай, — в этот раз пирожков не было, отвлекают они дембеля, мешают на рассказе сосредоточиться, опять же дикция с пирожком во рту не та.
— Так что докладаю… Ага, прибыли мы в Тулу и, как водится, зашли перекусить в тот трактир, где Александр Коморин робит. Сразу его на нашу сторону и уговорили перебраться. Он не против, и в Болоховское по завершению войны сей переберётся, ежели дом построите. Он в мастерстве особо не замечен, особливо крестьянском. Зато Александр говорит, что он поднаторел мушкеты и пистоли чинить. Может, надобен нам такой мастер, а нет, так он согласен к кузнецу пойти в помощники.
— Я думаю, что пригодится, обязательно привезите его потом. Какая разница три дома строить или четыре. Ты не отвлекайся, Агафон, рассказывай, что дальше было, — Сашка резко встал и подошёл к двери. Приоткрыл. Нет, никто не подслушивал. На лестнице коринфской колонной высилась Машка.
— Ага, докладаю. Передали Акинфию мы лекарство и на следующую ночь и заступили в дозор, двое я и Алесандр у лавки, а Кузьма с Ерофеем Одноруким в дому у Акинфия, в сенях расположились, а на чердаке у них пацанчик, значится, и у нас в проулке, что на пустырь ведёт, тоже Колька, ну которому зуб сломали.
— Правильно, — так Сашка им и советовал.
— Ага. В первую ночь ничего не было. И во вторую. Мы уже думали пацанят-то отправить крималов твоих, Александр Сергеич, искать, но решили ещё ночку выждать. И точно! — Агафон, скинул безрукавку овчинную, в доме натопили так, что можно париться. Хоть за веником посылай.
— Поджигатели? — Сашка снова дёрнулся к двери, какой-то шум послышался. И точно, кикимора хотела пробраться, но Машка встала грудью. Ну, у неё в разы больше. Тут десять Анькиных «нада», чтобы одну Машкину заменить.
— Они, Александр Сергеич. Двое с ведром крадутся вдоль забора. Колька тявкнул, как оговорено, мы и насторожились. Похоже эдак, как мелкая собачонка. Присмотрелись. Ну, точно поджигатели. Крыльцо облили из ведра маслом и достали кресало, чтобы, значится, подпалить лавку. Тута мы и выскочи с дубьём. Я одному-то успел только по руке шкваркнуть, чтобы запалить, стало быть, не успел. А Александер по хребтине второму, но тот-то юркой. Увернулся и нож выхватил из сапога. В сапогах оба были. Не простые парни. Тут на него сзади Колька и кинулся. Ворог-то пока изворачивался, да Кольку стряхивал, успел от Александра по ноге получить дубьём. Упал на колени, но зверь истинный, рычит и руками машет, тут и прилетело Кольке в харю. Зуб и выбил. Но я ему по башке сразу саданул, он и прикорнул в лужу масла. А второй ворог тоже нож хотел достать, да я ему пальцы сломал. Он нож не удержал и завыл. Ну, Колька не него бросился и за ухо укусил. А после мы уж набросились вдвоём и повязали. Того, со сломанной ногой и башкой разбитой, мы в погреб сунули. Выживет — его счастье. А не поджигай дома чужие, ну, а представится, так черти ему в аду гарный костерок-то сообразят. Сбудутся думки его.