Андрей Шопперт – Отдельный батальон (страница 26)
Бах. Кто-то ещё есть, который не за наших.
Глава 15
Событие сорок третье
Брехт вновь откатился под прилавок. Чёрт, стреляли не с одного места, а как минимум с двух. Иван Яковлевич быстро перевернулся на спину, и завертел головой, в надежде увидеть напавших на них китайцев. Видны были три лежащих тела, вокруг каждого уже натекла лужица крови, казавшаяся на расстоянии не красной, а чёрной. К счастью его красноармеец – Слюсаренко ещё стонал и даже предпринимал попытки, лёжа на спине, заползти за стоящий у прилавка большой, окованный железом сундук, ну или как это называется. Там, очевидно, ночью торговцы хранили какие-то не сильно ценные вещи, чтобы не таскать их туда-сюда. Вон, даже здоровущий навесной замок навешан.
С другой стороны, уже в проулке, лежал в этой чёрной луже Буренко. Нда, надо было идти вместе с ним, – подумал Иван Яковлевич, – хотя, могли и двоих пристрелить. Не видно ведь было, кто и откуда стрелял.
Бах. Бах. Выстрелы звонкие, не сильные, следовательно, стреляют из пистолета. Брехт присмотрелся к тому закутку среди прилавков, откуда стреляли. Точно, вон чёрная макушка сверкнула. Если сейчас доползти до афишной тумбы, из-за которой в него стреляли, то место будет, как на ладони. Брехт вновь перевернулся на живот и, гробя дорогущий итальянский пижонский костюм, пополз по грязи и мусору в сторону укрытия.
Бах. Бах. По кому же они или он стреляют? Пиджак задрался и теперь ещё, и рубашку шёлковую превращал комбат в тряпку, ну, ответят гады за такой квест. Ошибся. От тумбы было ближе до того места, откуда стреляли, но ещё парочка таких сундуков полностью обзор загораживала. Понаставили! Пришлось ползти к одному из них. Заметили, видимо, противники шевеление, но сундуки сделаны на совесть из толстых досок, и пули в них застревали. Брехт ускорил поползновения и вскоре уже был прикрыт дубовыми досками с широкими железными полосами. Бах. Дзинь. Это стрелок в одну такую полосу и попал. Теперь Брехт точно понимал, откуда стреляют, вон от тех прилавков, точно из-за такого же сундука. Высунулся осторожно. Вон он, рожа китайская, перезаряжает револьвер. Повезло. Иван Яковлевич выцелил фигуру и плавно нажал на спусковой крючок. Замечательную вещь создал товарищ Браунинг. Автоматический пистолет, не надо давить, что есть мочи, на крючок, сбивая прицел. Выцелил и легонько нажал. Бах. Китайца пулей огромного калибра просто снесло.
Подождал. Казалось, что двое стреляют. Бах. Бах. Это от своей тумбы Васька в кого-то стал стрелять, после того, как Брехт позволил ему высунуться из-за укрытия. Попал, кто-то вскрикнул. Брехт выждал немного и пополз ко второму сундуку, из-за него будет виден угол, в который палил Васька.
Бах. Бах. С той стороны продолжали стрелять. Стало быть, Блюхер китайский промахнулся. Ничего, «Фёдор Иваныч, сейчас подойдём поближе». Брехт рывком на коленях преодолел оставшиеся три – четыре метра. Точно, вон товарищ китайской наружности с косой за спиной стоит к нему боком. Что ж, этого можно и в языки определить. Брехт приметился и выстрелил вражине в ногу. Бах. Крик боли, да просто рёв и китаец, звеня выроненным револьвером, падает на землю, продолжая вопить. Иван Яковлевич, бросился к углу. Понятно, чего кричит. Отбегался хлопчик. Пуля сорок пятого калибра снесла хунхузу колено. Кровь прямо фонтанами хлещет. Брехт со всей силы вдарил китайцу в челюсть и тот затих. Потом снял с себя ремень, замечательный кожаный ремень, тоже итальянский и перетянул ногу, что есть силы повыше колена. Жалко ремень, весь в крови будет, да и не забрать, не в больницу же за ним идти. Или в морг, куда этот бандит заедет?
И тут, прямо словно ждали, когда стрельба закончится, послышались милицейские свистки. Нда, кавалерия всегда приходит вовремя.
Рано обрадовался. Набежавшие милиционеры, долго не стали разбираться и открыли огонь из револьверов по тому сундуку, за которым раньше был Брехт. Они его склонённым над хунхузом ещё не видели, но вот сейчас добегут до сундука и увидят. И что? Стрельбу устроят. По неподвижной мишени. Не хотелось бы проверять меткость владивостокской милиции.
– Работает ОГПУ! – заорал Иван Яковлевич, со всей мочи, – Прекратить стрелять!
Бахнуло ещё пару раз.
– Прекратить стрелять! – опять закричал Брехт. – Это приказ!
Прекратили.
– Кто такие?! – донеслось со стороны тумб афишных. Блин, сейчас ещё Ваську пристрелят. Китаец же. Иван Яковлевич бросил взгляд на неподвижно лежавшего стрелка и приподнялся, держа руки поднятыми.
– Не стрелять, мы сотрудники ОГПУ! – соврал, конечно, но может, так хоть милиционеры успокоятся.
– Что тут происходит? – двинулся к нему высокий человек с красными двумя кубарями в петлицах.
– Товарищ, давайте быстрее Скорую вызывайте или хоть извозчика. Вон там, ранен Буренко, старший оперуполномоченный ОГПУ, а вон там, мой боец. Я командир отдельного разведывательного батальона Брехт. Мы принимаем участие в спецоперации ОГПУ по ликвидации банды хунхузов.
– Не слышал об операции, – милиционер, подозвал рукой подчинённых. – Покажите ваше удостоверение.
– Скорую или извозчика давай, зови! Люди ранены! На тебе твоё удостоверение! – зло сунул недоверчивому милиционеру в нос свою корочку Брехт.
– Разберёмся. Тимофей, дуй за извозчиком. Степанов, оружие у убитых забери, да аккуратней. Вдруг раненые.
Событие сорок четвёртое
Ночное сидение в засаде ничего не дало. Не пошли китайцы взрывать канонерскую лодку «Красный Октябрь». И так ясно было, что после той перестрелки, когда Брехт с Васькой убили и ранили пятерых хунхузов, те планы сменят. Они знают, что мы знаем, что они знают. То есть, все всё знают, а значит, подготовили засаду. Китайцы они только на вид добродушные и забитые, кланяются вечно и улыбаются. На самом деле очень умный и осторожный враг. Что теперь будут делать не известно. В ближайшее время, точно операцию проводить не будут.
– Так, где твои бойцы, комбат? – утром прикатил на автомобиле Трилиссер к порту, где, кутаясь в совершенно уже потерявший былой лоск пиджак, просидел всю ночь, прячась за какими-то ящиками, Брехт.
– Не знаю, ваш человек распределял. Что с Буренко и моим раненым? – не знает ведь, сразу с Семёновского рынка их в порт увезли, думали, китайцы всё равно на приступ пойдут. Дудки. Умнее оказались.
– Буренко умер. Пуля лёгкое пробило. По дороге в госпиталь ещё умер. А твой боец ранен в плечо, операцию сделали, дальше не знаю.
– Где, он?
– В Военно-морском госпитале на Ивановской. Тут недалеко. Ладно, потом навестишь. Поехали, с твоими орлами и нашими людьми в ту лавку наведаемся, вдруг взрывчатка ещё там, – усмехнулся криво, сам не верил.
– Садись в машину, остальные на полуторке следом поедут.
– Ну, поехали. Правда, больше суток не спал, то в поезде приключения, то здесь, – пожаловался Брехт.
– Вот, на «Миллионку» скатаемся, и спи хоть неделю, – запихнул Брехта в Форд главный разведчик Приморья.
Скатались, мать его! Так скатались, что чуть не оглохли. Подъехали и увидели, что из этой лавчонки что-то выносят несколько китайцев и грузят на телегу.
– Как бы, не взрывчатка?! – предположил Матвей Абрамович.
– Возможно… – начал Брехт. Всё остальное случилось прямо за пару секунд.
– А ну, стоять! Руки вверх! – заорал Трилиссер, выскакивая из машины.
Сотрудники ОГПУ и Васька с ещё одним бойцом Брехта спрыгнули из кузова полуторки и стали гурьбой, блин, кто их учил, так захват особо опасных преступников производить? Постреляют же всех, только и успел подумать Брехт, как от телеги начали стрелять. Три китайцы вытащили пистолеты и револьверы. и открыли огонь по бойцам в синей форме. А Трилиссер начал стрелять в ответ.
БАБАХ. Огромный столб дыма, пламени и обломков взметнулся над телегой, или вместо телеги, правильнее нужно сказать. Брехту повезло. Он выбирался из Форда с другой стороны, ещё бы дверцу Матвей Абрамович закрыл, и вообще бы пронесло, но нет, взрывная волна ударила в оставленную Трилиссером открытую дверцу машины и выбросила Брехта на дорогу. Почти сразу посыпались сверху какие-то камни, обломки досок. Один камень прилетел удачно и спикировал Ивану Яковлевичу между лопаток. Отскочил и вновь приземлился уже прямо у носа.
В голове гудело, хотелось встать и попрыгать на одной ноге, выливая воду из ушей. Комбат покрутил головой и сфокусировался на камне. Это был вырезанный из нефрита приличный такой Будда. Светло-зелёный, сверкающий в лучах восходящего солнца. Попал бы в голову, так и прибил бы. А так синяком отделается.
С трудом, продолжая трясти головой, Брехт поднялся на колени. Подобрал выпавший из рук при падении «Кольт» и потом, подумав, и Будду прихватил, чего добру пропадать. Тяжёлый. Кило, не меньше. Кучу денег стоит. Если не подделка какая, да не, сейчас ещё подделки не научились делать. Настоящий нефрит.