Андрей Шопперт – Охота на Тигра 8. Зимняя война (страница 10)
– Так он в Спасске?
– Тогда вопросов нет. Приступайте.
Самолёт никуда не полетел. Дождь. Ну, не лошадях же добираться. Тридцать километров это на целый день на лошади путешествие, да в холодный, почти уже осенний, дождь. Нет. Дурачков немае. Пришлось срочно вызвать военврача Колоскова Петра Петровича и заболеть.
А первого числа поступил срочный вызов всё же в Слуцк. Ну, значит, История твёрдо встала на свои прежние рельсы, и немцы начали Вторую Мировую. Пока нет. Пока Англия и Франция войну Германии не объявили. Они это через пару дней сделают. И начнут так называемую «Странную» войну. Хотя может на этот раз Франция более активно ввяжется, у них же появился опыт войны с немцами и при этом нельзя сказать, что неудачный, несколько сотен танков немецких пожгли.
Выехали под продолжающийся дождь. За сутки танкисты успели пройти и заровнять только две трети дороги, и последние десять километром пришлось тащиться опять по ямам колеям и ухабам. Брехт даже выходил пару раз и шёл медленным шагом вслед ускакавшему на триста метров вперёд БТРу. Потом снова трясся. Приехали в городок больше на деревню похожий, только в центре несколько двухэтажных каменных зданий, да ещё церкви и храмы католические каменные. В одном из каменных зданий на улице Ленина и нашли штаб Бобруйской армейской группы. Интересно, почему она Бобруйская, если командование находится не в Бобруйске, а в Слуцке?
Чуйков – молодец, выбрал под штаб будущей 4-й армии самое лучшее и высокое здание Слуцка, бывшее коммерческое училище. В нем целых два с половиной этажа и ещё сверху чего-то мансардное прилеплено. Кабинет командующего находился на втором этаже. Это раньше явно был кабинет директора этого училища. Даже портреты Пушкина и Карамзина не сняли со стены. Прикольно они смотрелись рядом с портретами Карла Маркса, Ленина и Сталина. А чего – все писатели. Ленин, вроде как, в графе профессия указывал – литератор.
Чуйков, насколько помнил Иван Яковлевич, из какого-то документального фильма про войну носил среди красноармейцев прозвище – «Генерал Штурм». Весь его путь Иван Яковлевич не помнил, но вот что он будет участвовать в обороне Сталинграда это точно. Тот документальный фильм заканчивался завещанием маршала, чтобы его прах похоронили на Мамаевом кургане в Сталинграде, «где был организован мной 12 сентября 1942 года мой командный пункт. … С того места слышится рёв волжских вод, залпы орудий и боль сталинградских руин, там захоронены тысячи бойцов, которыми я командовал …».
Сейчас живой, бровями похожий на раннего Брежнева сорокалетний здоровый такой дядька, с медвежьим рукопожатием.
Событие семнадцатое
Новостей было немного. Даже так, их не было вообще. Про начавшуюся войну в Европе СССР был официально уведомлён в 11 часов дня сегодня – 1 сентября 1939 советником германского посольства в Москве Хильгером. Именно по этому поводу Чуйков и вызвал Брехта. Ну, и показал, наконец, приказ о вхождении 9-й автобронетанковой дивизии в состав Бобруйской армейской группы Белорусского особого военного округа.
– Василий Иванович, а что с тем кусочком моей дивизии, что осталась в Спасске-Дальнем? Там у меня почти две тысячи человек. Там казармы, там дома офиц… командиров с жёнами и детьми, там ремонтные подразделения, там даже целый колхозный батальон.
– Колхозный, – фыркнул Чуйков, но задумался. – Я свяжусь сегодня с командующим войсками Белорусского Особого военного округа командармом 2-го ранга Михаилом Прокофьевичем Ковалёвым. Он в Минске, связь телефонная нормальная. Только, думаю, быстрого ответа ждать не стоит. Да и в целом ситуация не ясна. Куда тут на зиму глядя колхоз твой размещать и женщин с малыми детьми.
– Хотелось бы всё же определённости. Да, Василий Иванович, хотите совет, вы отмените все отпуска командирам и кого можно отзовите. Я уверен, что Иосиф Виссарионович и остальные руководители нашей страны проявят мудрость и вмешаются в эту войну, пора вернуть СССР земли населённые белорусами и украинцами, которые прокляты польские империалисты оторвали от нашей Родины. – А чего, пусть умным считает начальство.
– Думаешь? – Чуйков закурил сигаретку «Новость» оставил её во рту, а сам, морщась от лезущего в глаза дыма, стал что-то карябать карандашом на листе бумаги, что перед ним на столе лежала.
– А вы бы как поступили? Немцы легко справятся с Польшей. Поляки только кричать мастера, а воины никакие.
– А как же 1920 год? – продолжая писать, и загнав сигарету в угол рта, просипел комкор.
– Просто недооценили. Головокружение от успехов. Ну и Тухачевский не смог вовремя оценить обстановку.
– Ладно. Давай так, комдив, ты найди в городе, где заночевать. Уже вечер, я подниму твои вопросы перед командующим. Попробую сейчас позвонить, но если не застану, то оставлю вопросы заместителю. Утром ответит Михаил Прокофьевич. Часам к десяти подходи, заодно поприсутствуешь на совещании тыловиков. Тебя же кормить надо, горючим снабжать.
– Василий Иванович, мне спирт нужен. Много. Цистерну, лучше парочку. – Брехт самолёты-то пригнал и даже лётчиков научил летать на бензине сотке, а где его теперь в Белоруссии брать.
– Это ещё зачем? – даже сигарету, наконец, командующий вынул.
– В бензин добавлять. У меня полк целый авиационный.
– Ну, там и обговорим. В десять подходи. Всё, свободен. Иди жильё ищи, а то темнеет уже.
Как найти жилое помещение для десятка человек в совершенно незнакомом городе. Идти стучаться в каждую дверь и спрашивать, а не возьмёте ли в вашу халупу десяток человек пожить неопределённое время. Да, ещё ведь козе понятно, что в этом помещение будут разные насекомые. Клопы будут? Будут. Тараканы будут? Очень приятно проснуться утром по причине пробегания по твоей морде лица шустрого насекомого. Так ладно, эти с тобой не переберутся, предпочтут с хозяевами остаться. А вот вши и блохи. С ними сложней. Они если уж на тебя переберутся, то останутся с тобой надолго. Брехт с ними в Спасске справился. Десятки прожарок, ежедневный осмотр, бритьё налысо и какой-то китайский бело-розовый порошок. И карантин, естественно. Любой вновь прибывший в часть, на карантин с прожарками, любой вернувшийся из отпуска туда же, хоть у тебя звание полковник, как у Бабаджаняна. И сейчас подцепить вшей всяких разных очень не хотелось.
Потому Иван Яковлевич сделал ход конём. Остановил первого попавшегося на улице мальчонку лет десяти и спросил, а где братан школа в которую ты ходишь.
– Zal s geyn, militerish mentsh, es s nit veyַt. Ikh vet geyn ir oys. (Пойдёмте, дяденька военный, тут недалеко. Я вас провожу. – Идиш). – А Брехт всё силился вспомнить, что он знает про город Слуцк. Вот, теперь вспомнил. Город в сорок первом захватят, понятно фашисты и всё двадцатитысячное население уничтожат, по той простой причине, что они евреи. Слуцк – сейчас город, в котором девяносто процентов населения составляют евреи. – Хадзем дзядзечка ваенны. – Поправился пацан.
– Хадзем. Садись на броню, прокатим на броневике. А ты руками махай – куда рулить.
В школе, скорее барак напоминающей, оказалось полно учителей. Отмечали начали нового учебного года. Брехт за помощь продуктами для учеников легко договорился, что им выделят для ночёвки старый каретный сарай, в котором сейчас доживала свои дни древня, времён круля Сигизмунда, поломанная мебель.
– Иванушкин, – осмотрев это богатство, подозвал Брехт лейтенанта, что теперь выполнял роль его охраны, – пока я завтра буду по начальству ходить. Разбиритесь здесь. Посмотрите, что починить можно. Нужны инструменты, сгоняй на рынок купи, гвозди тоже, клей казеиновый. Помочь нужно детишкам. Они там по четверо за одной партой сидят. Сам видел.
– Сделам, Иван Яковлевич, не сумлевайтесь, – здоровущий, опять рыжий, сибиряк даже продемонстрировал, как он рукава закатывает. – Чего рябятам не помочь.
Событие восемнадцатое
Утром ничего нового ему в штабе Бобруйской армейской группы не сказали. Дивизия переходит в распоряжение Белорусского особого военного округа, а что делать с тылами и той части 9-й тогда ещё бригады пока не решили. С этим Брехт и поехал восвояси. Ну, хоть спирта цистерну добыл. Сорок тонн. Не жирно, но для операций «Золото партии» и «Империя наносит ответный удар» хватит. После обеда договорившись, о том, как и, где получать довольствие, и как, и откуда забрать спирт, Иван Яковлевич распрощался с командованием будущей четвёртой армии и отбыл к себе в Вишнёвку.
Погода неожиданно наладилась, тучи почти разогнало, и в образовавшиеся прорехи брызнули солнечные лучи, подсушивая землю и испаряя мрачные мысли. Танкисты успели пройти и заровнять всю дорогу, и бронетранспортёр, урча дизелем, плавно шёл по почти ровной поверхности.
В части о начале войны уже все были в курсе и на совещании по итогам поездки сразу командиры атаковали Брехта, почему наше руководство в Кремле молчит. Нужно ударить по Польше и вернуть себе Западную Белоруссию и Западную Украину.
Что можно сказать? Брехт отлично Сталина понимал. Во-первых, сейчас Польша со всех восточных воеводств, как раз из этих самых «западных» Украины и Белоруссии, перебрасывает войска на свой запад и пытается ими защитить Варшаву. Чем больше войск покинет будущую советскую территорию, тем лучше. Вообще, не понятно, как в плен к русским попало почти двести пятьдесят тысяч польских солдат и офицеров, чего они метнулись, храбрецы эдакие, сдаваться в плен своему извечному врагу России, а не оказались на пути немецких войск. А точно! Если наши подписали пакт Молотова – Риббентропа только шесть дней назад, то похожий пакт «Пакт Пилсудского – Гитлера», подписан ещё в 1934 году. И это подписание на корню подрубило все попытки советских дипломатов создать европейскую систему коллективной безопасности, направленную на предотвращение угрозы, исходившей от пришедших к власти германских нацистов. Хитрые прехитрые «воинственные поляки» в будущей мировой бойне отводили себе особое «место» – рядом с «великим фюрером», который, воюя с СССР, поможет полякам оккупировать всю Украину. Как сказал министр иностранных дел Польши Юзеф Бек в беседе с министром иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом: «Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Чёрному морю».