Андрей Шопперт – Охота на Тигра 3. Настоящий полковник (страница 10)
– Простуда вернулась, осложнения какие? – плохо. Подвели эскулапы.
– Ага, осложнения на ноги. Вернее, на ногу. Пулю в меня китайцы на границе всадили. На Пулемётной горке. Обстреляли нас, то ли китайцы, то ли японцы. Пятерых убили и мы с Сотниковым ранены. Ему плечо прострелили, а мне ногу правую.
– Доктора мои нужны? – предположил Иван Яковлевич.
– Доктора. Опять иголки в меня тыкать будут и кровь пущать? – там хрипло засмеялись, но не весело, – Докторов пришли, если не жалко. Но больше нужны твои снайпера. Оборзели узкоглазые дальше некуда. Нужно ответные подарки прислать, – теперь чуть веселей смех был.
Ну, не хрена себе! А ведь из Москвы есть чёткий приказ избегать провокаций, отвечать только в крайнем случае и то только, если враги вторглись на территорию СССР. А тут отстреливать японцев на их территории. Крут начальник штаба. Не зря потом его во время Великой Отечественной маршалом сделают.
– Кирилл Афанасьевич, а насколько серьёзна должна быть ответная плюха?
– Какая плюха? Я тебе комбат говорю, снайпера нужны. Чего не ясно?
Так и хотелось сказать: «А ты тормоз, товарищ генерал. Но сильно не расстраивайся, тормоз – это тоже механизм».
– Товарищ начальник штаба ОКДВА, насколько мощным должен быть ответный удар? Это не праздное любопытство. От того, насколько серьёзно нужно проучить самураев зависит, сколько бойцов мне нужно брать с собой. Вот смотрите, Кирилл Афанасьевич, если нужно пристрелить пару японских офицеров, то я возьму пару снайперов. Если нужно убить несколько десятков человек, то возьму отделение. А ежели нужно турнуть китайцев и японцев с этого полуострова, то я возьму роту. И последний вариант – полномасштабный конфликт. Тогда прибуду со всем батальоном. До Пхеньяна и Пекина не дойдём, но несколько тысяч положим. Мало им не покажется. – Брехт замолчал. Вопрос не праздный. Насколько крепкое очко у генерала. А то может это истерика просто? Ну, случится инцидент у озера Хасан на три года раньше. Только, если будут не те неподготовленные части при нулевых командирах русских пацанов на пулемёты посылать, а Брехт со своим батальоном, то Япония гораздо быстрее, чем в реальной истории пардону запросит.
– Крут ты, комбат… – помолчали. – Давай взвод.
Ага. Сразу про Москву, наверное, вспомнил начальник штаба. Сыкуны. Ну, хотя они ведь всех раскладов не знают. Это Брехт из будущего прибыл и там точно известно, что Япония так и не решится напасть на СССР. Понты одни у страны «Восходящего солнца». Однако к полномасштабному сражению с Советским Союзом на Дальнем Востоке самураи сейчас ещё не готовы. И в то же время японское командование желает понять, насколько решительно настроен в противостоянии ей противник по ту сторону границы. Как впоследствии будет вспоминать один из разработчиков японских военных планов Масадзуми Инада, Хасанский конфликт был затеян для подтверждения отсутствия у СССР намерения воевать с Японией. Вот даже раненый Мерецков и то боится.
– Уверены, товарищ начальник штаба? Не хотите наотмашь садануть? Выбить их за реку Туманную? – попробовал подзадорить начальство Брехт.
– Очень хочу. Прямо зубы скрипят. Политика. Понимать должен. Приезжай со взводом. Как ты сказал: «Плюх надаём».
– Есть, товарищ начальник штаба прибыть к озеру Хасан со взводом снайперов.
– Я в госпитале, рана плохая. С НКВД я переговорю. Там тебя встретят.
Ну, конечно. Твою ж мать. Это как получится. Сам Мерецков в госпитале, и если какие шишки посыпятся, то он и не при чем. Граница – это НКВД. А воевал вообще ставленник Блюхера. Политик! Точно потом маршала дадут за заслуги?
Событие десятое
Если кто-то думает, что Брехт, как и все генералы, готовился к прошлой войне, то совершенно напрасно. Не был Иван Яковлевич генералом. Две шпалы у него в петлицах – это нечто между майором и подполковником будущим. Всё дело в том, что через несколько месяцев, когда в СССР введут звания, то старшим командирам не повезёт. Капитан это одна шпала, майор две, а три шпалы уже сразу полковник. Четырёх не будет, а дальше один ромб. И звания не придумают. Постесняются вводить генеральские звания и будут всякие комбриги, комкоры, комдивы и командармы разных рангов.
Ну, а так как генералом Брехт не был, то готовился он не к прошлой войне, а к будущей, причём настолько далёкой от 1935 года, что и дожить до этой будущей войны нет ни какого шанса.
Война должна быть гибридной. Звучит непонятно. На деле не так сложно. Тупо подготовить снайперов и перестрелять несколько сотен японцев – это хорошо. Однако гораздо лучше посеять в рядах японцев ужас, чтобы не силой отодвинуть границу до реки Туманная, а чтобы пришли и сами предложили. Итак – ужас. Придумал один ход нетрадиционный Иван Яковлевич. Еле успел. Готовился же к Хасанскому инциденту в 1938 году, а тут на три года раньше. Из трёх спланированных сюжетов успел воплотить только один.
Началось почти два года назад. В городе Спасск-Дальний открыли в клубе железнодорожников кинозал. Возить красноармейцев за десять километров в город удовольствие дорогое. Бойцов много, а автомобилей мало. Вот Брехт и пошёл к заведующему клубом, чтобы договориться об аренде проекционного аппарата, колонок и оператора на взаимовыгодной основе. Пришёл, пинком дверь в кабинет открыл. Нет, не борзый до безумия. Смешной случай вышел. Пришёл, постучал. А там вопль:
– Помогите, ради бога, помогите! – в дверь с той стороны тоже тарабанят.
– Случилось что, товарищ? – поинтересовался.
Там за дверь два голоса возопили:
– Откройте дверь, пожалуйста, у нас ключ сломался.
Брехт попробовал дверь плечом. Нет, не поддаётся, умели раньше строить. Не современные – из бумаги. Пошёл искать слесаря или ещё кого, топор нужен, дверь отжать. Ни одного человека не нашёл, как и топора, нашёл кочергу и попытался её засунуть. Хрена с два.
– Будем вышибать, – сообщил невидимым собеседникам и попросил их на всякий случай отойти от двери. После третьего удара косяк не выдержал и поддался немного. После пятого, треснул и дверь распахнулась. В кабинете на потёртом кожаном диванчике сидели два индивида. Мужской индивид был евреем, о чем и табличка не двери сообщала. Кац И. С. «С.», наверное, Соломонович. Шапка кучерявых частично седых волос говорила, что табличка не врёт. Рядом сидела девушка в вязаной кофточке, одетой шиворот-навыворот. Ага. Понятно, чего они закрывались. Блудят на рабочем месте. Эх, Соломонович, Соломонович. Бог он есть и блудней наказывает.
– Спасибо вам, товарищ военный. Только что теперь с дверью делать? – ну, точно Соломонович.
– Не переживайте, товарищ Кац, пришлю я вам плотника. Только прежде давайте вопрос один порешаем, – и Иван Яковлевич рассказал о своей задумке крутить солдатикам кино прямо в части.
– С радостью вам помог бы… – товарищ Кац потупился.
– Но?
– Но киномеханика забирают в армию, я уж по-всякому военкома уговаривал, чтобы Андрей хотя бы смену подготовил, а тот ни в какую. – Соломонович картинно развёл руками, блондиночка в шиворотной кофточке состроила грустную рожицу. Блондиночка была молодая, сухая и остроносая. Две тощие косички её не красили. Так себе вкус у Соломоныча.
– А кинопроектор-то в армию не забирают?
– Нет, но киномеханика второго нет. Я в Хабаровск отправил заявку, сказали, вот будет весной выпуск в техникуме, тогда пришлют. Наверное.
– Ладно, товарищ, Кац, сидите здесь. Через пару часов плотника пришлю.
Отправил Иван Яковлевич в часть ГАЗон за плотником, а сам пошёл в военкомат. Военкома он знал. Хороший дядька, герой, можно сказать, гражданской войны. Одна рука. Вторую с белоказаками потерял. Отрубили в пылу конной сечи. Одна рука и одна шпала в петлице. Максимов Дмитрий Иванович.
Легко договорился о том, что Андрей Тимофеевич Пирогов будет служить в отдельном батальоне. Сразу и забрал. Пока ехали вечером в часть, разговорились. Брехт с усмешкой поинтересовался, не надоело чужие фильмы показывать свой, мол, снять нет желания.
– Это же учиться надо в Москве, – скуксился Андрейка.
Вот тут Брехту и пришла идея о «Психологической войне».
– А ты, Андрей, кого из режиссёров знаешь?
– Эйзенштейна Сергея Михайловича. Он преподаёт сейчас в киноинституте, возглавил кафедру режиссуры.
– Откуда? – что-то там плохо ведь с Эйзенштейном. Сталин его не любит, чуть не силком приволокли того из Мексики по прямому приказу Вождя.
– Так я поступал в прошлом году.
– Ясно. Завтра поедешь в Москву, Найдёшь там Сергея Михайловича и передашь от меня письмо. Он должен за несколько месяцев научить тебя искусству оператора. Хочешь стать оператором?
– Конечно.
Отправил. Письмо простое: всего несколько слов: «Товарищ Эйзенштейн, научите этого юношу снимать кино. Это оплата вашего труда. Срок три месяца». А ещё в конверте двадцать тысяч рублей. Это зарплата великого режиссёра за три года. На этом траты не заканчивались. Три месяца жить там, в столице нужно Андрейке и питаться, и ещё купить кинокамеру хорошую и плёнку и всё, что необходимо для проявки плёнки. Одним словом это обошлось ещё в тридцать тысяч. Дорого стоит гибридная война. Но …