Андрей Шопперт – Ливония (страница 4)
Думцы погоревали, побрыкались и утвердили царский указ о полной вакцинации всех жителей Кремля и всех новых ратников — стрельцов. Мол, посмотрим, как пойдёт, а там и решение примем о полной вакцинации России.
Сейчас семь уже почти лет спустя все дворяне, сыны боярские, князья и их дворня и послужильцы привиты с семи лет начиная. Теперь очередь купцов и мастеров в городах. И ведь несмотря на все указы и даже проповеди в церквях народ артачится, из-под палки приходится загонять. Ну для этой категории граждан указ жёсткий Иван выпустил, если кто не привьется за лето, а потом заболеет, то даже если выживет — четвертование и ссылка всей семьи за Каму в солевые прииски.
Бунт на Москве 1547 года.
Событие пятое
Медицина нужна. И Боровой, не переставая, ею занимался. Вовсю продолжала работать школа Василия Зайцева. Кроме неё Юрий Васильевич сразу после возвращения в 1545 году из путешествия на север по святым местам организовал небольшую школу для девочек. Ситуация с ними не простая. Дворянок и дочерей детей боярских не отдадут родители. Из крестьянок брать? А как отбор производить? Нужны не рохли, не тихони и не дуры. Наоборот, требуется как-то вычленить умных и боевых девчонок. Нужны будут эти девочки, когда их обучат для помощи Анастасии и Ульяне, когда у тех дети родятся. Отобрали всё же шесть пацанок из сестёр его потешных. Дворянок. Деньжат родителям Юрий подкинул, но главное обещание, что станут при дворе царицы и царевны жить. А там можно завидного жениха захомутать. С боярами и князьями видеться будут почти ежедневно.
Многому за два года не научишь. Ну, хоть гигиене, да ответственности. Когда Анна родилась, то Юрий через брата заставил Анастасию взять себе в помощницы четырнадцатилетнюю Марфу — дочь Василия Зайцева. Самая подготовленная и боевая оказалась из десятка уже школьниц, каждый год по паре новых добавляли. Девочек не только медицине учили. Они ни писать, ни читать не умели, толком и счёт не знали, так элементарное два яблока да три яблока будет пять яблок, ещё могли посчитать, и то пальцы используя. Ещё будущих компаньонок цариц да царевен учили драться и вообще бегать, прыгать, подтягиваться. Мало ли вдруг на ребёнка или мать покушение организуют, так чтобы до прихода помощи могла дубинкой сдержать воров. (вор — тот, кто злоумышляет на власть).
Ребенка чудом в одиннадцать месяцев не погубили. Наверное, всё, как и Реальной истории, получилось. Был Июль месяц и праздник церковный «Обретения мощей Преподобного и Богоносного отца Сергия, игумена Радонежского». День бы ветренный и холодный, а утром ещё и дождь моросил. Юрий предложил не ходить в Архангельский собор на торжественное богослужение, Ульяна была непраздна, но Сильвестр настоял и обязательно нужно одиннадцатимесячную Анну с собой взять. Такой ведь праздник великий. И простудили ребёнка.
На следующий день скуксилась, а потом и температура поднялась. И ведь всякими чаями с малиной не отпоишь. Мала и неразумна ещё. Ну, врезал оплеуху Сильвестру Юрий. И пообещал, если девочка умрёт, то пристрелить идиота. Тот здоровый бугай, чуть выше даже Юрия, но под лавку укатился от удара и там заскулил, не привык к такому обращению. Юрий ему колено на грудь поставил и зашипел, чтобы только он слышал:
— Молись отче, если Анна умрёт, ты тоже сдохнешь! Я же говорил нужно провести богослужение в домовой церкви⁈ Пусть бы Иван один там в соборе был. Ещё раз против моего слова пойдёшь и пристрелю! Даже если ребёнок выживет.
Потом вызвали Зайцева и Иссу Керимова, а всех знахарок и нянек выгнали из Царицыной палаты, где временно госпиталь организовали. (
Юрий хоть медиком не был, но смотрел, чтобы эти двое беды не учинили и попов отгонял от ребёнка. Обтирали уксусом кроху. Проветривали всё время помещение. Старались напоить отварами, содержащими природный аспирин. Неделю от ребёнка не отходили. Но ведь выходили. При этом Юрию ещё три раза приходилось долгогривых бить, лезущих с окуриванием ребёнка ладаном и чудодейственными иконами. Одну икону, ну, оклад, об голову какого-то епископа разломал. Думал потом его Макарий от церкви отлучит. Но видимо митрополит не дурак у них. Замял это дело, раз Анна выжила и стала поправляться. Иван всё это время сидел в углу палаты и молился или спал там же на лавке. Что-то им есть приносили, чего-то пить, даже и не запомнилось.
Когда кризис миновал, Юрий сам нашёл протопопа Сильвестра в Успенском соборе и попросил прощения, тот пробурчал, кто его знает чего, и перекрестил три раза Юрия Васильевича. Наверное, буркнул, что бог простит, но и сам явно виноватым себя чувствует. Первенец же у Ивана. Понимает, как царь убивается.
Глава 3
Событие шестое
В этом году осенью открывается сразу два высших учебных заведения в Москве. Одно — это медицинская академия. Школы Василия Зайцева и Иссы Керимова себя явно переросли. Спрос на учёных медиков большой, деньги они получают достойные и от желающих учиться в этих школах отбоя нет. Ну и плюсом сумел Юрий через Пересветова затащить из Греции и Вены троих преподавателей университетов, что медицине и пытались студиозов там учить. Ещё в копилку можно добавить, что две теперь типографии в Москве — Вальтера Шваба и Йоганна Шеффера, и они переведённых книг Гиппократа, Аль-Фараби (его сочинения «Об органах животных» и «Об органах человека» издали прилично, а сейчас трудятся над печатью переводов книг одного небезызвестного перса. Это никто иной как сам — Абу́ Али́ Хусе́йн ибн Абдулла́х ибн аль-Хаса́н ибн Али́ ибн Си́на, известный на Западе как Авице́нна. Преподаватели привезли с собой тоже немало книг. Они на латыни и греческом, и сейчас монахи работают над переводом. Эти же монаси пытаются научить профессоров русскому языку. Пока так себе успехи. Не думали профессора, что преподавать не на латыни придётся. А Исса Керимов через купцов, приезжающих в Астрахань и Казань, из Персии и арабских стран заказал книги известных на востоке медиков и алхимиков — (Абу Райхан аль-Бируни, Ибн Зухр, Васил ибн Ата, Абу Зайд аль-Балхи, Аль-Кинди, Ар-Рази, Абу Бакр Мухаммад) кроме Аль-Бируни Юрий Васильевич никого не знал, но бывшему янычару явно виднее, он там десятки лет на том востоке жил.
Здание почти готово. Поместье Шуйских в Кремле снесли, кончились Шуйские, и на их месте построили трёхэтажный корпус Медицинской академии. Первые два этажа учебные классы, а третий анатомический театр и туда лифт построен, из подвала с ледником трупы поднимать. Почему театр этот не внизу? Ну, спасибо митрополиту Макарию. Он настоял, дескать, на первый этаж с улицы любой случайный человек зайти может, а там трупы режут, а вот на третий, случайный человек не зайдёт.
С Макарием Юрий Васильевич долго «беседы» — переписки вёл. Против был Владыко, чтобы трупы резали. Остановились на татях и ворах, да и то не сразу. Исса ему доказывал, приезжие медикусы рассказывали…
— Чем же внутренности человека от внутренности свиньи отличаются⁈ Режьте свиней, али овечек, — упирался митрополит. Убедили Макария не немцы и не арабы, убедили греки.
Вторым учебным заведением станет Славяно-греко-латинская академия. В Реальной истории это заведение откроется через сто тридцать лет в 1687 году. И создадут его двое известных греческих учёных-иеромонахов — братья, приехавшие в Россию — Иоанникий и Софроний Лихуды. Памятник их в Москве Юрий Васильевич со студентами каждый год посещал. Он находится примерно в трехстах метрах от Кремля, прямо рядом с ГУМом. Открыли памятник в 2009 году и пять лет (пока не перешёл на работу директором музея) Артемий Васильевич к нему студентов водил в Татьянин день и рассказывал про то, как основателей академии в России привечали. Несмотря на огромный вклад обоих братьев Лихудов в дело просвещения в России, жизнь их на новой Родине не была мёдом измазана да и кисельных берегов было маловато — на братьев постоянно писали доносы, против них строили козни, они всё время попадали в немилость различным царским дьякам и самому Государю, их ссылали с глаз долой — в очень отдаленные монастыри, и очень надолго: Ипатьевский в Костроме, Солотчинский в Рязани. А эти два подвижника продолжали переводить на русский и писать учебники, продолжали учить людей, пишущих на них доносы.
Сейчас с подсказки Юрия Васильевича митрополит тоже обратился к грекам. И с Афона ему прислали двух учёных, обосновавшихся пока на Италийском полуострове, не отказали. Не братья, но тоже вполне себе подвижники. Первым приехал из Рима, родившийся на Корфу Мэтью Деварис, вторым Антониос Эпархос, тоже уроженец Корфу, который приехал аж из Венеции со своей только изданной книгой «Изображение османской тирании и способ её уничтожения». Медиками оба точно не были, поэты и переводчики, но, когда Макарий поинтересовался их мнением об анатомическом театре, оба грека в один голос высказались за его открытие и даже, тоже в один голос, оба пообещали митрополиту описать это в своих поэмах, прославляющих Россию.