Андрей Шопперт – КВЖД (страница 38)
Событие пятьдесят пятое
На этот раз время медленно не тянулось. Наоборот просто летело. Лагерь вместе утренней зарёй стал оживать. Первым вышел из хижины, надо думать, рыбак. Он разделся до набедренной повязки и полез в воду. Стал за верёвку вытаскивать из воды морды, ну, или как эта снасть называется у братского китайского народа. Вытаскивал плетёные сооружения из воды полуголый китаец, развязывал верёвочку и, разделив пополам конструкцию, высыпал на берег сверкающих в красном ещё, как ошпаренном солнце, небольших рыбёшек. Потом снова собирал морду и уносил в воду, а из озера нёс следующую. Продолжалось это долго и начало Брехту надоедать.
Но тут стали появляться другие действующие лица. Вышли из хижины два китайца. Два – это пара. Пара китайцев вытащила из огромной кучи тростника, сложенной подальше от воды, несколько вязанок и понесла их к кострищу. Вскоре и костерок запалили, над ним повесили на рогатинах небольшой котелок. Ну, для пятидесяти человек это не ёмкость. Ага, это, наверное, чаёк для Голодного Тигра и его барышень. Будь спокоен дорогой товарищ, мы скрасим скудный завтрак аппетитным свинцом. Точно, вон и барышни вылезли из стоящего чуть поодаль вигвама. Хижины были слеплены сикось-накось и прямо в голос кричали, что это временный летний лагерь. А зимой? А зимой добропорядочные граждане вернутся к своим домам в Чжайланоре. Денежки им японцы дадут, да и сами чего награбят. Летний лагерь труда и отдыха у хунхузов. Скауты, мать их.
Между тем действующих лиц становилось всё больше. В этом месте вода не топким берегом заканчивалась, а вполне себя нормальным каменистым берегом, чуть припорошённым песочком. Ничего прицельной стрельбе мешать не будет, ни каких камышей и прочей травы нет. Стоят на берегу семь кургузых домиков и один домище, вообще несуразной конструкции.
Китайцы почти все полуголые. Кто в набедренных повязках, кто в тоненьких хлопчатых коротких штанах. Котелок, видимо, закипел, и одна из барышень, одетая в мешки, унесла его в большую хижину.
Ну, где там, блин, Пак? Почему не стреляет? Всё видно, как на ладони, куча народа тусуется по берегу и рядом с костром. Самое время открыть огонь.
А куда это они все снуют за последнюю хижину, Ну, ни фига себя, да там у них вырыта в земле траншея. Надо понимать – общественный туалет. Ну, что можно сказать, этот Голодный Тигр не совсем дурак и понимает, что если каждый будет гадить, где попало, то лагерь вскоре придётся покинуть.
И тут из хижины выходит невысокий толстый китаец и идёт к этому самому выкопанному рву. Ну, уж нет, решает Брехт и наводит ствол пулемёта на этого упыря.
Ту-ду-дух. Фу, начал Пак стрелять. Иван Яковлевич переводит ствол пулемёта на отведённый ему сектор, выбирает группу замерших китайцев побольше, и тоже нажимает на спусковой крючок.
Ту-ду-дух. Радостно бьётся Мадсен у него в руках. Дух. Дзынь. Патроны в рожке закончились. Брехт суматошно, отстёгивает пустой магазин и вбивает в гнездо следующий. Так, нужно оценить обстановку.
Ту-ду-дух, слышится с края, где залёг Пак.
И рядом заговорил пулемёт Васьки.
Глава 23
Событие пятьдесят шестое
Третий рожок кончился совсем быстро. Иван Яковлевич и не заметил, как отправил в гости к хунхузам сто двадцать смертей, под пульки свинцовые загримировавшиеся. Выбирал бегущих человечков и давил на спусковой крючок. И вдруг, лязг затвора и всё, хоть дави, хоть не дави. Перед ним сумка с россыпью красивых медных патрончиков и Маузер лежит на носовом платке, чтобы в песке не испачкать. Сначала нужно оглядеться.
В отличие от него, и Васька, и Пак продолжают поливать лагерь китайских бандитов свинцом, короткими очередями. Выпустят три четыре пули и выбирают очередную жертву, хватает ещё. С десяток китайцев пытается добежать до зарослей камыша в той стороне, где берег довольно круто заворачивает на юго-запад. Только там их встречает свинцом Бич, и часть фигурок падает, а оставшиеся припускают назад, но попадают под выстрелы китайского Васьки. С этими понятно, но вот есть человек пять, которые успели достать и даже зарядить винтовки, они сконцентрировались за большой хижиной и пытаются отстреливаться. Фьють. Вот, не просто пытаются, а даже знают, куда стрелять. Бдзынь. Пуля попала в камень, что снаружи бруствера уложил Брехт. Не зря ползал по округе, их собирал, может, этот ему сейчас жизнь спас, могла ведь пуля прошить тоненький бруствер.
Иван Яковлевич чуть отполз назад и стал снаряжать магазин. Тысячи ведь наполнял патронами, когда служил в 201 дивизии. Немного другая конструкция и рожок длиннее и более закруглённый, почти половина окружности, из-за чего дико смотрится. А ещё обшарпанный весь, там-то всегда чёрные с иголочки.
Помнится, был такой норматив № 16 на снаряжение магазина к автомату Калашникова и пистолету Макарова, на отлично нужно было тридцать патронов в рожок от АК запихать за тридцать три секунды, а восемь патронов в магазин ПМ за шестнадцать секунд. А на троечку про пистолет уже не помнил Брехт, а вот про «Калаш» осталась в попаданческой ушастой башке информация, там всего десять секунд добавлялось, то есть за сорок три секунды. Если в этих кривулях по сорок патронов и экстраполировать то акашное время, то должен за минуту-то зарядить. Ну, не до засекания по секундной стрелке нового рекорда СССР, сколько получилось, все его. И вовремя, замолчали и у Васьки, и у Пака пулемёты.
Брехт высунулся из-за бруствера, те стрелки, что ховались за хатой главбаньдюка в атаку не ринулись, но видимо воевали не первый год, и раз пулемёты замолчали, то хунхузы решили дать дёру. Удачно, пять человек цепочкой неслись вдоль самой воды.
Ту-ду-дух. Парочка покатилась по отлогому берегу. Ту-ду-дух. Ещё один. Остальные бежать бросили и попадали за последнюю, или крайнюю справа хижину, теперь их вообще не видно Брехту из-за острого угла наблюдения.
А вот Бичу должно быть их видно. Бах. О, в ход пошла Арисака со снайперским прицелом. Бах. Бах. Эх, не видно ничего со своей позиции Ивану Яковлевичу. Да и ладно, оставим богу богово, что тут с его стороны?
Вовремя. Один из мертвецов ползёт к крайней слева хижине, неспешно, может, и ранен, но отсюда не видно. Да и всё равно. Ту-ду-дух. Нет, пули взрывают земли чуть дальше. Ту-ду-дух. Хунхуз не выдерживает, подрывается (получается, не ранен) и пытается уйти под прикрытие хижины. Ну, вот, совсем другое дело. Ту-дух. Опять патроны кончились, но беглец, не добежав, валится на песок пляжа. Как там, в «Белом Солнце»? «Помойтесь ребята».
Справа бахнул ещё один выстрел из Арисаки, и наступила тишина, даже птицы, распуганные выстрелами, не кричали.
– Ей, все живы? – послышалось рычание корейца.
– Живы, – Брехт закашлялся. Во рту мерзкий вкус адреналина, ну, или крови.
– Жив, – отозвался и Васька.
– Я пойду, посмотрю, что там! Прикройте! – прокричал Пак и, прихватив Маузер и штык-кортик от винтовки, сильно пригибаясь, короткими перебежками, падая и перекатываясь, а потом вновь поднимаясь, побежал к лагерю хунхузов.
Скребануло по душе у Брехта. Прямо, как почуял беду. Схватил свой Маузер и припустил за Паком. Сильно отстал. Кореец уже метров сто пятьдесят из двухсот примерно преодолел. «Чего сорвался»? – сам себя спросил Иван Яковлевич, но продолжил бег. Даже добавил. Чувствовал – опаздывает.
Бах. Выстрел прозвучал глухо, почти не слышно, когда Бич подбежал к отхожему месту китайцев. Брехт видел, как он после этого сиганул вниз. Бр-рр. Там ведь оно.
Экскременто. Мать его. Не понятно, а стрелял-то кто. Быстрее надо.
Событие пятьдесят седьмое
Когда Брехт подбежал к отхожей яме, то чуть не вывернуло его. Чем эти гады питаются, что вонь такая?! Зажал нос Иван Яковлевич рукой и перегнулся через края. Твою ж, налево. Во всём этом происходила борьба. Пак сидел на том самом толстом китайце и старался погрузить его голову в дерьмо. Голодный Тигр вставал на мостик, пытался вывернуться, даже пытался дотянуться до горла корейца, но тщетно. Стальными клещами Бич обхватил его за толстую шею и вдавливал в вонючую, рыжую жижу, при этом ещё и душил. Ну, такую шею, пойди, пережми. Время от времени Паку удавалось полностью погрузить голову главного хунхуза в коричневую жижу, и тогда тот упускал пузыри. Всё же вывернуло Брехта от этого зрелища. И раз, и второй. А пока он обтирался, кореец с У Тин Лунем покончил. Додавил. Безжизненное тело Голодного Тигра лежало наполовину скрытое в дерьме. Достойный конец.
– Ва… – Пак протянул было руку к сидящему рядом на карточки Брехту, но она не удержалась и упала на живот толстяка.
– Ваня… Он… в живот… Вытащи… – кореец чуть покачивался сидя на хунхузе.
– Что в живот? Ранен? – блин, так вот что был за выстрел. В живот!!!
– Вытащи, и в озеро … отнеси. Не хочу … в дерьме умирать. – Уже почти нормально произнёс Бич. Только дышал поверхностно и часто.