Андрей Шопперт – Колхозное строительство 7 (страница 9)
– Да-а-а, товарищи… Ну что ж, свободны пока. Каждый час докладывать. Нет, подождите – вы мне скажите, как так получилось, что весь город уже знает про Тишкова? Откуда это утекло? Тут у вас за малым не паника!
– Ох, это целая история… трагикомическая.
Событие пятое
Ответ на вопрос «Будет ли объект сдан в срок?» был написан прямо на заборе стройки.
Как любит повторять один мой знакомый маляр: «Не одежда красит человека, а человек – одежду».
– Так, тихо все! – Пётр цыкнул на заговоривших одновременно девок, и прислушался.
Никто не скрёбся. Полежали молча пару минут – тихо всё. Как в подземном бункере. Стоп! Точно, на пределе слышимости какой-то звук.
– Вот! Слышали?! – Маша-Вика, наверное, подняла руку с поднятым указательным пальцем. Не видно.
– Слышали, – Пётр уже совсем было обрадовался, но тут мелькнула в голове пугающая мысль.
– Стандартная длина плиты перекрытия – двенадцать метров.
– И что? – в три голоса, даже Юра потом пискнул: «И сто?»
– Длина подвала – около восьми метров. И лежат точно промышленные плиты.
– Папа Петя, не пугай. Зачем нам эта информация?
– Плиты обломали. Отрезали. Ну, в общем, укоротили.
– И что?!! – опять в три голоса.
– Нарушили целостность. Это не скребутся снаружи – это плиты трещат. Я сейчас не смог открыть дверь в кладовку.
– Нас завалит? – Лия одна. Умолк хор.
– Посветить бы, – вот зачем курить бросил?
– Надо побить батарейки, – вдруг выдала Таня. – Мы так в школе в Москве делали.
– Точно! – Пётр схватил фонарик, лежавший на углу помоста, и вытащил из него две толстенькие батарейки в алюминиевом корпусе.
– Осторожно, стержень не сломай, – брякнула под руку жена.
– Лия!
– Всё-всё.
Аккуратно стал бить их об железный уголок стеллажа. Хотел после нескольких ударов попробовать, но остановил себя. Ещё постучал, пока чётко не стали прощупываться вмятины. Стал вставлять – понял, что переусердствовал. Вторая батарейка не хотела залезать в трубку фонарика. Снова постучал, стараясь придать ей цилиндрическую форму. Влезла. Пётр нажал на кнопку. Мигнул, а потом загорелся. Получился хоть и довольно тусклый, но лучик света. Направил вверх.
Твою ж! Прямо над ними вся плита была в трещинах – и продольных, и, что самое паршивое, в поперечных. Посветил на соседнюю – та цела. А вот с другой стороны – опять вся в трещинах.
– Плохо дело, девочки и мальчики.
– Обрушится? – ну вот, уже слёзы. А чего ждал – звонкого детского смеха?
– Спокойно, Таня. Не реви. Сейчас перебазируемся вон в тот угол. Давайте, потихоньку спускаемся. Лия, ты последняя, я фонарик включу, Юру мне подашь.
Спустились и стали двигать стеллажи в угол. Пётр сначала ещё раз, в опять меркнущем свете, осмотрел плиты. Две целые были с краю – как раз на противоположной стороне от кладовки. Туда совместными усилиями, даже без помощи чьей-то матери – дети ведь, – через пять минут все стеллажи и оттолкали. Пётр при этом умудрился грохнуться – наступил на одну из свалившихся зажигалок Кунаева, и нога проскользнула. Опять тем же невезучим локтём в кафель пола впечатался. И только что сам ведь сокрушался, что не курит, а тут снова так захотелось курильщиков «отблагодарить»! Пошипел.
Залезли. Ворочались, устраиваясь поудобнее. И только угомонились, как тут же и вправду услышали скребущие звуки. И даже через пару минут вроде бы рёв двигателя. Нашли! Нашли!!!
И сразу треск. Плиты всё же не выдержали.
Событие шестое
Оторвать Джина Минго от рычагов бульдозера было непросто. Трактором-то он и так мог управлять, и довольно неплохо. Есть, понятно, разница. Так и хочется руками в руль вцепиться. А нету! Ну, научился. Дядья Ванья, что управлял большим бульдозером Т-180, даже пару раз по рукам Джину бил, а один раз, когда тот вместо того, чтобы поднять нож, начал разворачивать тяжеленного пятнадцатитонного рычащего монстра в сторону полевой кухни, так и оплеуху отвесил.
Не обидно, за дело ведь. Повар-сержант, тоже Ванья, попятился и обжёг руку о котёл. Потом, когда насыпал улыбающемуся всеми двадцатью двумя белыми зубами бывшему футболисту (остальные на поле оставил) перловой каши с мясом, покачал головой и продемонстрировал перевязанную руку. Но кашей не обделил – как и всем, два полных черпака в котелок бухнул. На флоте их почти не кормили кашами – картошка, хлеб, котлеты, жареные колбаски. Не умрёшь с голоду. Каши Джин вообще недолюбливал, но вот эту, приготовленную Ваньей, ел с удовольствием, тем более – после работы на свежем воздухе. Ещё Минго после смены на бульдозере шёл и ковырял землю лопатой вместе с колхозниками под руководством Уэлчела Лонга.
Вообще к Джину здесь относились хорошо. Даже порой тот или иной большой начальник в генеральском мундире или красивом костюме, проходя мимо, похлопает по плечу (если дотянется) и палец покажет. Молоток, мол. Дядья Ванья потом показал молоток. Почему они его этим обзывали, не понятно. Наверное, из-за формы головы – они у всех в их семье вытянутые, отличительная черта клана Минго.
Работали на бульдозере по два часа, потом менялись. Нелёгкая работёнка. Ещё хорошо, когда участок без больших валунов – а в основном как раз их монстра использовали там, где нужно убрать огромный камень. Тяжёлое занятие, даже у их громадной машины часто не хватало силёнок. Тогда пытались сдвинуть камень двумя бульдозерами. Второй два дня ремонтировали, совсем в это время тяжко было. Повредили ходовую серьёзно, когда вертолётом его сюда забрасывали. День и ночь слесаря вокруг него ползали. Вот, на второй день завели, и с огромными валунами стало легче справляться.
Уже на вторые сутки после начала работ от первоначального плана – откопать экскаватором фундамент дома, где находился президент Тишкофф – отказались. Полужидкая смесь ила, земли и камней стекала в выкопанную яму, и нужно было начинать всё с начала. Тогда стали снимать пластами – и вот тут остро встала проблема больших валунов. Кабы лежали себе на поверхности – и проблем бы не было, оттолкал бульдозером – и можно опять эти смешные экскаваторы запускать. Так нет! Взрывники определили, что слой селя – от пяти до семи метров, и эти каменюки закопаны на разных глубинах. А ещё, хоть Джин и указал точно место, где видел смешной домик президента, но всё так изменилось, что на сто процентов военные не были уверены, и размер участка, где снимали слой за слоем жидкую грязь и камни, увеличили раза в три.
И каждый день к спасателям добавлялись всё новые и новые добровольцы. Люди прилетали на вертолётах, приезжали на машинах, и даже приходили пешком из Аламэды с лопатой или киркой. На третий день, когда карьер, что они копали, углубился метров на пять, ночью случилось несчастье. Одна из стенок обрушилась и погребла под завалом бульдозер ДТ – 75 и человека, что им управлял. На счастье, его быстро достали. Перелом обоих ног и руки – но жив. Вертолётом доставили в город. Пришлось ещё чуть увеличить размеры котлована и делать стены более пологими.
Сегодня шёл уже шестой день. Вернее, сейчас была ночь, и шли шестые сутки. В одном месте, почти в центре котлована, смешные экскаваторы уже докопались до земли. Джин отработал свои два часа и поехал меняться. Что-то дёрнуло его, и он взял чуть левее, по нечищеной сегодня территории. Уже почти проехал до пологого подъёма, как вдруг его железный дракон начал проседать. В первое мгновение бывший футболист подумал, что бульдозер заехал на камень – однако, несмотря на добавленный газ, наклон не выровнялся, а лишь увеличился. Что случилось, Джин понял, когда уровень земли оказался у него прямо перед глазами.
А потом огромный бульдозер рыкнул и полетел вниз. Недолго – почти сразу он ударился обо что-то твёрдое и стал заваливаться на бок. Джин рванулся наверх, но не успел. Лишь одну ногу выдернул. Вторую тут же пронзила острая боль. Рука автоматически повернула стартер, и монстр заглох, лёжа на боку, а Джин Минго потерял сознание.
Глава 6
Интермеццо пятое
Серьёзные перестановки в Кабинете Министров: теперь кактус стоит справа от входа.
Косыгин снова засиделся на работе за полночь. Удивительное дело: чем сильнее устаёшь, тем труднее оторваться от работы, чтобы наконец пойти отдыхать. Так вот иногда и придёшь в себя среди ночи, держа в деревянных руках документ, смотря сквозь него и ничего не понимая, и думаешь: не успел ли чего-нибудь наприказывать и наподписывать, пока не соображал, что вокруг происходит? Секретаршу, что ли, найти, как у Тишкова, чтобы в случае чего пинками гнала с работы спать? Ведь и до беды недалеко этак-то.
У Тишкова. Где сейчас этот Тишков? Известно, где – под многометровым слоем камней и грязи. Жив ли? Цел ли? Думать об этом уже не было сил, но и не думать не получалось. Обрадовали было – сель не катастрофический, больших разрушений и жертв нет. Камень с души? Хрен. Лежит. Давит. Да уж был бы Тишков жив, от грязи отмоем.
Закрыл папку, поводил пальцем по сукну, помял в ладони подбородок. Выдвинул ящик стола – убрать до завтра недоразобранную пачку сводок, и увидел бумажку. Бумажек этих в кабинете Председателя Совета министров СССР – без счёта, но эту узнал сразу. Тишков. Его работа. Подавал перед отлётом в Казахстан. Необычное предложение – в фирменном тишковском духе, интересное, но больно уж смелое. Прочёл, убрал, решил дать вылежаться, да и забыл почти – а вот она. Передёрнуло – не из могилы ли привет: мол, помнишь меня, старик? Не закостенела ли твоя премьер-министерская задница в высоком кресле? Не забыл ли, куда дышло реформ повернуть хотел?