Андрей Шопперт – Колхозное строительство 7.2 (страница 3)

– Арсений Анатольевич, а как вы себе жёсткий диск представляете?

– Что такое жёсткий диск?

– Ладно, чуть позже. Расскажите-ка мне про ваши попытки получить патент.

– Попытки – пытки… На то, чтобы получить авторское свидетельство, у меня ушло почти пять лет. Во Всесоюзном научно-исследовательском институте государственной патентной экспертизы, где рассматривают заявки изобретателей, просто не могли взять в толк, что это за прибор, и сомневались, что он вообще может существовать.

– Почему? Какое давали заключение?

– Они не могли поверить, что такое программируемое устройство можно собрать, и оно будет работать, – грустно засмеялся Горохов.

– И…

– Началась у меня переписка с сотрудниками ВНИИГПЭ. Вдумчивые люди, – подёргал кончик носа Горохов. – Искали зацепку, как сделать, чтобы в моём изобретении не было новизны – так положено. Открытия в СССР не регистрируют – только изобретения. А согласно патентному праву, для регистрации изобретения надо провести его экспертизу, найти прототип или аналог. В моём же случае не было ни того, ни другого! Оно будто с Луны свалилось. В других странах таких патентов они тоже не нашли. Я получил от них письмо: приезжайте, побеседуем. Поехал в командировку в Москву. Женщина, которая рассматривала мою заявку, вышла со мной на лестничную клетку и говорит: «Советую вам взять в качестве прототипа своего изобретения топор». – «При чём тут топор?!» – спрашиваю. – «Да чтобы не было новизны!»

В конце концов, эта моя заявка попала к сотруднику, с которым удалось найти общий язык. Оказался родом из Новосибирска – почти земляк. Он-то и помог мне составить описание. Предложил сделать из интеллектора прибор для рисования, иначе бы авторское свидетельство вообще не дали. И название придумал – «устройство для задания программы воспроизведения контура детали».

Пётр ещё раз прошёлся по описанию. Преобразователь – то, что потом будут называть материнской платой. Блок управления. Блок вывода программы. И запоминающий блок – то есть жёсткий диск.

Какое отношение это имеет к персональному компьютеру? Конечно, то, что было запатентовано, персональным компьютером не является – это какой-то электронный вычислитель для решения более-менее узкоспециальной задачи.

Однако, если кое чего добавить и написать нормальные программы, то один шаг останется до компьютера. И этот шаг – процессор «Интел». Подождём, не будем бежать вперёд паровоза.

– Как на производстве отнеслись к вашей победе над бюрократами?

– Вернулся я в Омск, предложил своему руководству включить средства на создание интеллектора в бюджет института и услышал в ответ: «Горохов, угомонись, наконец! Авторские получил? На доску почёта тебя повесили? Что тебе ещё надо? Премию за изобретение в размере 50 рублей получил? Правда, угомонись!».

– Верное решение.

– Почему? Я думал, мне сказали…

– И сказали правильно.

– Ничего не понимаю… – опять полез нимб создавать обеими пятернями.

– Почему Циолковский ракету не построил?

– Думаете?

– Точно знаю. Я дам вам, товарищ Горохов, куда больше, чем восемьдесят тысяч – нет, их, если надо, конечно, тоже дам. Езжайте, увольняйтесь – и приезжайте сюда. Фамилию «Козьмецкий» слышали? Вот, поступите в его министерство. Мы как раз создаём группу по разработке именно такого устройства. Купим сотню цветных телевизоров во Франции, у «Ксерокса» приобретём компьютерную мышь и графический интерфейс. У них же – клавиатуру. А вы пока с Козьмецким переговорите, чего вам для счастья надо. Сколько сотрудников, размер лаборатории. Где и какие детали с элементами достать. Какие станки с ЧПУ, чтобы на них обкатывать ваше детище. Тоже ведь лучше, наверное, японские или французские. Ну, а в скором времени к вам из Америки помощники подтянутся. Головастые пацаны. Да, если нужно любого человека откуда угодно изъять и в вашу новую группу устроить – то не стесняйтесь. Даже если это академик Лебедев. Будет на вас работать…

– Папа Петя, ну ты ужинать идёшь или нет? Все уже за столом, – вот вечно на самом интересном месте.

– Иду, Маша, иду.

Пока шёл в дом, вспомнил пиетет, что слышался в голосе Горохова, когда он «Наири» упомянул. Машина стоит 50 тысяч советских рублей, то есть 70 тысяч долларов – и занимает целую комнату. И просто подключена к пишущей машинке. А ещё есть ЭВМ «Минск-32». И вроде бы на Украине своя.

Срочно нужен Джобс. А ещё – товарищ типа Эндрю, который всё может достать и всех купить. Предстоит борьба с «Интелом». Лучше бы его победить и сделать ручным.

Глава 3

Событие третье

Маленький Изя, потерявшись, отправился в ближайший морг, чтобы мама нашла его быстрее.

– Сёма, я сегодня сдала на права! Теперь в Одессе будет одним пешеходом меньше!

– Ох, Розочка, боюсь, шо не одним!

– Здравия желаю, Пётр Миронович, – генерал армии Николай Григорьевич Лященко почти строевым шагом вошёл в кабинет и отдал честь.

– И вам не хворать. Победили? – Пётр попытался привстать из-за стола, но проклятые спицы зацепились за угол этого кунаевского монстра красного дерева, и он плюхнулся назад.

– Сидите, сидите! Вечно вы, молодёжь, спешите, – командующий Среднеазиатским военным округом, подошёл к столу и, чуть перегнувшись, подал руку.

– Что с Бомбой? Мне ваш помощник сказал, что обезвредили.

– Так точно. Были проблемки – всё у них тяп-ляп собрано. Того и гляди, на куски развалится…

– Ну да – китайское качество. Неужели это и на атомную бомбу распространяется? Сложнейшее же устройство, – Тишков нажал на кнопочку, вызывая Тамару Филипповну.

– Уже несу, Пётр Миронович, – в эту же секунду раскрылась дверь.

– Быстро вы, Тамара Филипповна. А вдруг я коньяк с лимончиком хотел попросить у вас?

– Ерунда какая! Вы же на антибиотиках, и сто раз мне говорили, что их нельзя с алкоголем, – Филипповна поставила на стол поднос с двумя полными краснотурьинскими кружками с рисунком двух дерущихся вставших на задние лапы медведей – белого и бурого. Наверное, невозможная в природе схватка – ну, если только в зоопарке. Но вот нарисовали учащиеся художественного училища в родном городе, прислали. Петру и сам факт, и рисунок понравились – держал для особых гостей. Командующий округом был из таких. И новость опять же хорошая: Бомбу с китайского самолёта достали и обезвредили. А то хоть и заверяли военные, что всё идёт штатно, но Тишков им сильно не верил. Зачем тогда разбирать её прямо в непосредственной близости у хоть и не миллионного города, но всё же столицы, как ни крути?

– Сложного в их бомбе ничего и нет. Обычная плохая копия американского «Малыша», что те на Хиросиму сбросили.

– Бомба атомная, и ничего сложного?

– А вы что, Пётр Миронович, не знаете, как «Малыш» устроен?

– А должен? – а на самом деле, должен или нет? Наверняка в будущем в интернете можно было найти – но он всё больше смородиной да яблонями интересовался, а вот «подсмотреть» устройство ядрёного батона так и не удосужился.

– Член Политбюро! Конечно – хотя бы в общих чертах. Вдруг где на высшем уровне за рубежом разговор зайдёт – а вы и не в курсе.

– Так зачем я им буду рассказывать про устройство атомной бомбы – это ведь секрет? – что-то Пётр понять не мог, Ляшенко издевается над ним или всё серьёзно говорит.

Генерал глотнул из кружки чаю с пустырником – для успокоения нервов и аромата.

– Ууу, как у нас в Одессе. Забытый вкус.

– Так вы, Николай Григорьевич, одессит? А ну, скажите чего! Там есть такие перлы…

– Вэй змир! Я имею Вам кое-что сказать… Этот Мао, откуда он только такой взялся? Порядочный прыщ. Ему надо снять штаны и надавать по морде.

– Замечательно!

– Ещё Тургенев сказал: «Бережите нашего родного русского языка».

– Ну, теперь про Бомбу – раз вы говорите, что там всё просто.

– Да даже ещё проще! Представьте ствол гладкоствольной пушки. С одного конца – заряд, и потом шесть близко расположенных колец из урана. На противоположном конце – ещё шесть колец из урана, надетых на стержень и хорошо закреплённых, тоже с небольшим зазором. Они меньшего диаметра. Их наружный диаметр равен внутреннему диаметру первых колец. Пушка стреляет, и первые кольца надеваются на вторые. Всё, начинается деление – и БАХ.

– Действительно. Понятно, что уран нужно получить определённой чистоты, и в этом вся сложность. А ведь обогатительные заводы Китая продолжают работать. Американцы до Баотоу так и не долетели.

– Так, насколько я знаю, Баотоу отойдёт Монголии, – допил остатки Ляшенко одним глотком.

– А китайцы об этом знают?

Интермеццо первое

Японец возвращается из поездки по России. Собрались родственники и спрашивают:

– Очень ли трудный русский язык?

– Оченна, оченна турудная… Ситолько расных слов… у кашдого слова синонимы… ситолико расных заначений – и все это надо держать сидеся (постучал себе по голове), в зопе…

Генерал Су Юй посмотрел наверх. Там, в блёклой синеве бездонного неба, сменяли друг друга тучи и облака. Серые тучи пытались завоевать белые облака, и казалось, что уже близко поражение – но нет, белые не сдавались, и серые «проходили» мимо. Так часто бывает и в жизни, когда зло сменяет добро – но добро всегда побеждает, насколько бы оно не уходило в тень. «Облака – это призраки давно поверженных драконов…» – красиво сказал кто-то из древних мудрецов.

В юго-восточной стороне, там, где море, там, где война, возвышалось кучевое облако с вершиной, напоминающей огромную наковальню. Солнце, висевшее над горизонтом, подсвечивало наковальню так, что она сияла ослепительной белизной, но ниже цвет облака менялся. Там были тысячи оттенков серого – от почти белого до тёмного-претёмного, почти чёрного, и к этому великолепию возрождающееся солнце добавляло нежно-алые, розовые и красные мазки.