Андрей Шопперт – Колхозное строительство 5 (страница 11)

– Поделитесь, или ещё рано? – хмыкнул внук.

– В самый раз. За этим и пришёл. Со дня на день запланирован визит во Францию первого космонавта Земли генерала Юрия Гагарина. Он кроме всего прочего, приедет сюда, полетает на вашем самолётике и даст интервью, что это лучшее, на чем ему приходилось подниматься в воздух. Я же позабочусь, чтобы все газеты напечатали это интервью. А потом Гагарин отправится в Америку и прямо в аэропорту заявит, что прибыл в Штаты с визитом дружбы – но есть у него мечта: полетать на «Сессне» вместе с хозяином фирмы Дуэйном Леоном Уоллесом и прижать его к своей груди. Ведь мистер Уоллес делает лучшие в мире маленькие самолёты! И ещё он попросит президента США разрешить ему купить себе такой самолётик.

– Нда. Сильный ход. Однако вопрос с санкциями может всё же встать.

– Даже не стоит в этом сомневаться! Но это ещё не весь план. Гагарин выступит в Конгрессе с речью о том, что пора переходить от непонятной вражды к миру и сотрудничеству, и шагом навстречу со стороны США могло бы стать разрешение на продажу некоторого количества этих лучших в мире маленьких американских самолётиков для сельхозработ в СССР.

– Тот, кто придумал всю эту комбинацию – мастер своего дела.

– Да-да, он настоящий merdeux.

На следующий день Марсель Бик позвонил Тишкову.

– Привет, Марсель, как дела? Есть новости по «Сессне»?

– Привьет, Пьётр. Всё корошо. Реймс Авиасьон – нашья с потрохьями.

– С потрохами.

– Я так и сказаль – с потрохьями.

– А у тебя что с покупкой акций?

– Всё корошо. Акций хватить, чтобы взять контрольньий пакьет Реймс Авиасьон, и ещё останьется на блокирующий пакьет в самьёй «Сессне».

– Тогда я отправляю к вам Юрия Гагарина. Готовь журналистов. Макс Хольсте не сильно упирался?

– Он старый. Марсель Хольсте, его внук, сказал, что ти говньюк, и он рад будьет имьеть с тобой дело.

– Сам он…

Событие шестнадцатое

Настоящий коммунизм – это когда на калитке вместо «Осторожно, злая собака» написано: «Пожалуйста, не кормите собаку – она и так толстая».

Выдался свободный денёк, и Пётр решил посетить Захарьинские Дворики.

Давно не был – с самой весны, когда привёз туда тридцать новых жителей, выпускников всё того же детдома из Ташкента. Восемнадцать парней и двенадцать девчонок.

Сейчас, по прошествии двух месяцев, и не узнать. Вот что административный ресурс делает! Своротка с магистрали и все улицы села заасфальтированы. Пущен рейсовый автобус до Москвы, построена хорошая крытая остановка. Отремонтирован клуб, к нему пристроена небольшая библиотека.

Мкртчян с неизвестным армянским директором тоже развернулись: кузню отремонтировали и перекрыли, построили приличное здание сборочного цеха и котельную, чтобы все это зимой обогревать – а то за эту зиму натерпелись. Сколько он там люстр сейчас делает – Петра не интересовало, но вот эффект был видимый. Для своих рабочих построили пять больших кирпичных домов на два хозяина, чуть в стороне от села. Пётр зашёл, посмотрел. Три комнаты, неплохая кухня. Вполне жить можно – даже ванна с туалетом есть. Прямо квартира. Ещё не до конца готовы дома, отделкой внутри и снаружи занимаются.

Прогресс на лице и у Зарипова. Бородёнку чингисхановскую сбрил, в приличный костюм оделся, к малюсенькому управлению колхоза пристроил такую же небольшую комнатёнку для двух своих помощниц. Всё теперь чистенькое, светленькое, пахнет новой мебелью. Ну, воняет, точнее. Из чего этот клей делают?

Узбеки работают в теплицах и на строительстве. Для девушек построили барак, куда установили десять станков для вязания ковров. Полное помещение галдящей молодёжи. Узбечки обучают местных девушек, скоро начнут работать в три смены.

Марсель Зарипов не знает, куда деньги девать! До миллиона ещё не добрались, но деньги вечером привозят мешками. Ещё две машины просит и автобус – возить частников в Москву на рынок.

Ссука!!! Можно ведь. Можно убыточную спивающуюся селушку превратить в такой вот образец для подражания. Да, немного денег он потратил, трактора купил и машины. Так теперь если попросить – Марсель и вернёт легко. Советом помогли, самогонщиков построили – и всё.

Почему во всей стране не так? Что нужно сделать?

– Марсель, к тебе на экскурсии часто ездят? – Пётр прихлёбывал чай из краснотурьинской кружки, – А где взял?

– Эх, товарищ министр, ко мне же с «Крыльев Родины» и пчеловоды приезжали – помогать пасеку налаживать, и девушки – учить ковры-картины вязать, и картофелеводка твоя геройская как-то заглядывала опытом делиться. Вот всех и прошу немного посуды привезти. Пётр Миронович, а нельзя прямые поставки наладить? А то у людей деньги есть, а потратить не на что. А ещё бы мотороллеры… хоть немного.

Ссука! Можно ведь.

Глава 7

Событие семнадцатое

– Сегодня мы хороним выдающегося политика и кристально честного человека…

– Как?! Двоих в одном гробу?!

Петра вызвали на заседание Политбюро. Брежнев позвонил сам и предупредил, чтобы подготовился, – будут пытать по еврейскому вопросу. Ну, хоть не задвинул Ильич в долгий ящик – и недели не прошло. Только он проинструктировал и отправил Гагарина во Францию – и тут звонок.

Аксакалы сидели и, как всегда, дымили. Это не Политбюро, а собрание, блин, клуба самоубийц! Пётр зашёл, и переговоры вполголоса утихли. Все на него уставились. Осуждающе?! Чего это им Генсек наговорил?..

– Пётр Миронович, ты нам объясни, зачем это нам делать, и тебе это зачем? – первым ринулся в атаку Мазуров.

– Да, товарищ Тишков! Вы понимаете, как это будет смотреться со стороны? Мы же не фашистская Германия, чтобы евреев в гетто свозить. Такой вой на Западе подымется, что и не отмоешься. Ну, и просто, как человек, ты понимаешь, что предлагаешь? Взять людей и привезти в чистое поле – пусть пару лет, пока дома построят, в землянках и палатках поживут. А семьи? И дети пусть в землянках? И потом, работал человек врачом, а его вдруг раз, хватают под белы рученьки, сажают в столыпинский вагон, везут две недели и выгружают в поле с лопатой – всё, теперь ты хлебороб. Трудись. Так ты предлагаешь? Ты фашист или коммунист?

Ну ни хрена себе! Это Дмитрий Фёдорович Устинов наехал. Самое интересное, что выступили пока только кандидаты в члены политбюро, верхушка молчит. Что это? Игра какая?

– Пётр Миронович, а как вы себе представляете помощь из-за границы, как нам рассказал Леонид Ильич? Будете стоять с протянутой рукой и просить помочь советским гражданам, которых мы сами насильно загнали, как американцы индейцев, в резервации?

Шелепин? Точно, что-то затевается. Вот против кого? Получивший прозвище Железный Шурик, по аналогии с Железным Феликсом Дзержинским, решил начать атаку? На него, простого министра? Мелко. На покровительствующего ему Брежнева замахнулись? Странная вообще личность. Великую Отечественную войну он, по большому счёту, просидел в тылу – а после войны Сталин сделал его главой ВЛКСМ. Из документов, что собрал Пётр, готовясь к написанию книги, следовало, что Шелепин до конца жизни испытывал уважение к Сталину, но, когда грянул XX съезд – принялся пылко обличать культ личности, что было своего рода изъявлением преданности Хрущёву. Эту же преданность он продемонстрировал и в октябре 1957 года, горячо выступив против пытавшихся отстранить Никиту Сергеевича от власти сталинистов. Взбешённый Ворошилов тогда кричал: «Это тебе, мальчишке, мы должны давать объяснения? Научись сначала носить длинные штаны!».

Для 39-летнего «мальчишки» октябрьский пленум оказался судьбоносной вехой. Хрущёв доверил ему руководство Комитетом государственной безопасности. Он сразу же заявил, что его ведомство должно сосредоточиться на работе с внешними врагами, а не на отслеживании настроений граждан. Штат сотрудников был сокращён на 3200 человек. Продолжились реабилитация репрессированных и чистка органов от лиц, запятнавших себя в «перегибах». Звучит красиво! А на самом деле под этот красивый лозунг были амнистированы десятки тысяч настоящих врагов народа – тех же бандеровцев и прочих лесных братьев. И они подготовили себе смену: не успел распасться СССР, а к власти в Прибалтике и на Украине пришли воспитанники этих борцов за самостийность, и фашисты стали национальными героями.

Чуть позже он возглавил и Комиссию партийно-государственного контроля ЦК КПСС, превратившись, так сказать, в «совесть партии». Доверяя своему протеже, Хрущёв разрешил ему самостоятельно подобрать себе преемника в КГБ. В результате этот пост достался Владимиру Семичастному, который был на шесть лет младше Шелепина и работал под его началом в ЦК комсомола.

Предательство Шелепина стало сюрпризом для Хрущёва. После пленума тот шёпотом предсказал своему протеже: «Тебя тоже скоро снимут». Брежнев же демонстрировал Железному Шурику доверие и одно время даже дружил с ним домами. Шелепин вошёл в Политбюро и, ведая партийными кадрами, продвинул наверх ещё нескольких своих сторонников. К их числу принадлежали первый секретарь Московского горкома Николай Егорычев и председатель Госкомитета по телевидению и радиовещанию Николай Месяцев.

Однако комсомольцы Брежнева недооценили – только на вид он оказался простеньким мужичком. Почувствовав неладное, он начал действовать. В декабре 1965 года Шелепина сняли с должности зампреда Совета Министров и отстранили от руководства партийными кадрами, заменив Капитоновым, который замыкался на самого Брежнева. Потом за атаку на Гречко убрали и Егорычева.