Андрей Шопперт – И опять Пожарский 2 (страница 3)
– Платон ошибался. Атланты жили в Сибири за Урал камнем. Там есть огромное как море озеро. Оно называется Байкал. Сейчас там казаки находят разные их вещицы, мне удалось купить у одного казака несколько монет. Вот посмотрите, – и княжич протянул им монеты.
Генрих Тамм не видел ничего похожего. Это были произведения искусства. Даже ювелир в Европе не способен сделать хотя бы одну такую. Монеты были разного достоинства. Надписи и цифры были на непонятном языке. Маркиз объяснил, что их с трудом, но можно прочесть по-русски. Золотая монета – это один атлант, а серебряные это 10, 5 и 1 пиксель. Золотая монеты была украшена изображением мужской головы с синим сапфиром вместо глаза. На монете в 10 пикселей была ветка рябины, и ягоды были сделаны из необычно огранённых рубинов. 5 пиксельная монета была чуть поменьше и на реверсе были колокольчики тоже с лепестками из чудесным образом огранённых синих сапфиров, чуть более светлого оттенка. Самая маленькая монета в один пиксель была с ромашкой на реверсе, и сердцевина ромашки была из жёлтого цитрина. Монеты были не новые. Видно было, что ими пользовались. Они были чуть затёрты, и даже несколько царапин было. Но от этого они смотрелись только дороже. Что же за цивилизация могла расплачиваться за покупки такими монетами? Если монета называется «атлант», то это и впрямь монеты легендарных атлантов. Но как они попали в Сибирь? Так далеко от средиземноморья.
– Русские пришли сюда откуда-то с востока, – пояснил маркиз Пожарский, – Может русские и есть потомки атлантов?
Какие же придурки эти русские, думал Генрих Тамм, не уберечь такую замечательную книгу. Хорошо хоть маркиз немного запомнил.
Все беседы с Пожарским проходили по вечерам у него дома, а днём доктора учились у травниц. Эти две пожилые крестьянки знали о лекарственных растениях гораздо больше, чем ван Бодль, и просто в тысячу раз больше чем Генрих.
А ведь ещё ему выпало счастье сидеть на уроках Кеплера и Майра в школе. Учиться рисовать у самого Рубенса и изучать математику и геометрию у Симона Стивена. Ну и что, что рядом сидят дети. Учиться с детьми не стыдно.
Стыдно не учиться!
Лукаш Донич смотрел на рисунки, принесённые Петром Пожарским, и не понимал. Как? Как он придумывает всё это? На этот раз княжич принёс эскизы серёг. Их было пять разновидностей. Все пять были с камнями разного цвета. Но форма серёг была одна. В золотую розеточку вставлялся огранённый камень, потом шла петелька, к которой прикреплялся листочек чуть вогнутый внутрь и с загнутым острым кончиком. Листочек тоже был золотым, но с лицевой стороны был покрашен краской того же цвета, что и камень, а потом залакирован. Таких совершенных серёжек ювелиру видеть не доводилось. Но вид был не главным, главным был шарнирный замок, который не позволял серьгам выпасть и потеряться, но легко расстёгивался, если потянуть за скобку вниз (английский замок). Это был шедевр ювелирной мысли. Сейчас серьги просто вешались на изогнутую проволочку (дужку) и легко слетали, да ещё и мешались эти свисающие дужки.
– Эти замки могут принести целое состояние в Европе. Там так делать не умеют, – сообщил Лукаш Пожарскому, когда перестал восторгаться.
– Лукаш, а сколько сейчас у тебя человек работает? – улыбнулся княжич.
– Двадцать человек, но в основном это только ученики. Они только перья и умеют делать, – посетовал ювелир.
– Ну, ты не прибедняйся. У тебя самая большая мастерская в России, а может и во всём мире, – хлопнул его по плечу Пётр.
– Это так, но я всё равно не успеваю сделать все заказы.
– У тебя остались знакомые в Праге или других городах? Напиши им письма, пусть они приезжают. Опиши, как вы работаете, сколько у вас заказов. Про Рубенса напиши и вообще про Вершилово. Всем сразу дом построю, а если заслужит, то и терем. Там сейчас война и она будет идти ещё очень долго. А у нас здесь войны не будет больше никогда. Напиши.
– Я уже думал над этим, но мне-то от этого какая польза? – кивнул Лукаш.
– Давай так. Им, если это мастера, а не подмастерья, 50 процентов прибыли. Тебе 25 и мне 25. Думаю, это будет справедливо, – предложил Пожарский.
– Хорошо, я напишу письма в Прагу и переговорю с другими иноземцами, с тем же Рубенсом и Кеплером, может они кого подскажут, – обрадовался ювелир.
– Теперь, смотри дальше, Лукаш. Это я хочу послать в подарок жене князя Владимира Тимофеевича Долгорукова и его четырём дочерям. Но одной из дочерей, старшей, Марии надо в этом, же стиле сделать большой комплект. Нужно два кольца, на безымянный палец и на мизинец. Это будут зелёные комплекты, в цвет глаз. Ещё в комплект должны входить браслет в этом же стиле и цепочка с кулоном. Сможем? Нужна помощь Рубенса? – остановился княжич.
– Да, уж, не помешает, – покрутил в растерянности головой Донич.
– И самое главное, украшение на голову. Это индийское украшение. По пробору на голове идёт цепочка, а к ней прицеплен такой же кулончик, как и серёжка только немного побольше. Понятно?
– Сколько же будет стоить такой комплект. На него можно купить маленький город, – упал на стул ювелир сражённый невероятностью замысла.
– Лукаш. У нас с тобой столько денег, что двести рублей больше или двести рублей меньше не повод для паники, – засмеялся княжич, – Можешь такой же сделать и своей жене, – разрешил он.
– Потом к ней нужно будет приставлять десяток стрельцов, – пошутил Лукаш.
– Ну, смотри. Твоё дело. У тебя золото с камнями ещё остались? – спросил вдруг княжич.
– Почти всё ушло на ручки, – подтвердил опасение Пожарского ювелир.
– Ладно, я собираюсь в одно место. Заодно и золотом с камнями там разживусь. Но я пришёл не только из-за украшений. Умеет моя турчанка Марты (Марфушка) делать губную помаду. Я её немного усовершенствовал и теперь она выглядит вот так, – Пётр показал ювелиру ярко-красный заточенный вверху с одной стороны до половины цилиндрик, – его нужно вставить в вот такой футлярчик, – ещё один листок с эскизом лёг перед ювелиром.
Лукаш внимательно посмотрел. Сначала нужно было снять колпачок. А потом цилиндрик помады можно было вывернуть вверх, покрутив отдельную часть снизу. Соединялась верхняя и нижняя части с помощью своеобразного винта. Опять гениальное изобретение.
– Как сделаешь, вставь туда помаду и подари жене, – предложил княжич, – а мне нужны тысячи таких футлярчиков из разных металлов. Для богатых и для очень богатых.
Княжич ушёл. Лукаш Донич перебирал эскизы и соображал, сколько же нужно ювелиров пригласить из Европы. Сотню.
Еврейские ювелиры опять пришли вместе. Якоб Буксбаум и Барак Бенцион появились на второй день после того, как княжич вернулся из вояжа за очередной захоронкой атамана Ивана Сокола в селе Мстера. В само село Пётр и уехавшие с ним Иван Пырьев и пан Янек не заглянули, зачем зря светиться. Выкопали одну из оставшихся захоронок, нагрузили две телеги и на полной скорости назад. За восемь дней обернулись. Вот на второй день после возвращения к Петру и явились два ювелира. Привезли они с собой почти двести тысяч рублей. Его долю от продажи ручек в Европе. Ещё два воза драгметаллов.
– Мы рады, что заключили с тобой договор господин маркиз, – начал Буксбаум, – Перьевая ручка – это золотое дно, прибыль не уменьшится ещё несколько лет.
– Рад слышать, – нейтрально отреагировал Пётр, он-то понимал, что сейчас начнётся на самом деле то, зачем эти господа явились.
– Господин маркиз, мы бы хотели поселиться в Вершилово, – вот оно.
– Сколько вас? – опять пока нейтрально спросил Пожарский.
– Шесть семей.
– Хорошо. Есть несколько условий. Первое. Все жители Вершилова отдают в общественный фонд десять процентов от прибыли.
– Десять процентов от четырёхсот тысяч, что мы заработали в этом году это огромные деньги. На это можно купить целый город, – ужаснулся Бенцион.
– Второе. Вы должны построить в Вершилово каменную синагогу и это должна быть самая большая и красивая синагога в мире, – не услышал их Пётр.
– Я не ослышался. Мы можем построить в Вершилово синагогу, – не поверил своим ушам Буксбаум.
– Ослышались вы, господа. Вы не «можете» построить, а «должны» построить. И это должна быть самая красивая в мире синагога. Лучшие архитекторы, итальянский белый мрамор, лучшие резчики по камню. Условие только одно, она должна быть немного ниже того храма, что я сейчас строю, поправил «бедняг» княжич.
– Но Государь запрещает и патриарх …, – начал было Буксбаум.
– Вам ведь будет не просто найти всех этих мастеров и материалы, но вы если захотите, то сделаете. Вот и я если захочу, то добуду у царя разрешение на строительство. Хоть мне будет и не легко, – перебил его Пожарский.
– Такое строительство будет стоить огромных денег и хотелось бы сначала увидеть разрешение, – улыбнулся печально Бенцион.
– Это принимается, – согласился княжич, – Ещё одно условие. Мне нужно, чтобы вы купили или достали другим путём несколько растений. Их семена. Все эти растения выходцы с Нового Света. Вот рисунки этих растений и их семян, – Пётр протянул давно уже заготовленные для передачи именно этим господам рисунки картошки, подсолнечника, помидоров, баклажанов, перца, фасоли, тыквы, кукурузы и топинамбура.
Ювелиры долго рассматривали рисунки. Княжич постарался, привлёк к рисованию и иконописцев и голландцев.