Андрей Шопперт – И аз воздам (страница 14)
– Граф, я согласен нужно организовать несколько таких Суворовских школ и написать для них программы, возьмитесь? – загорелся Александр.
– Я? – Как-то по-другому Брехт себе будущее распланировал.
– Вы генерал.
– Ваше императорское Величество, Александр Павлович, ну, куда мне, я тупой амбал рубака. «Мне бы саблю да коня – Да на линию огня! А дворцовые интрижки – Энто все не про меня»!
– Постойте, граф, это про вас же слухи ходят, что вы тост про бабку Екатерину написали. Прочтите, – Александр это ребёнок просто. Непосредственный, восторженный и не умеющий концентрироваться на важном. То суворовское училище ему подавай, то сразу тост.
– Кхм, тост ведь …
– Маман!
– Изольда. – Девка или фрейлина, ну, всё одно девка, страшная вся в оспинах и с зализанными волосами появилась мгновенно. – Бутылку шампанского и пять бокалов.
Принесли, разлили.
– Ну, назвался груздём – съедят под водку. Слушайте. Тост на русском. На французском так красиво не получится. Бедный язык. Язык черни парижской и врагов наших.
Нахлобучили по бокалу кислятины, не умеют полусладкое шампанское ещё делать. Отсталая нация эти французы. Не могут догадаться вино из изюма делать или тупо сахара добавлять.
– Великолепно, граф! – зааплодировала другая матушка.
– Представляешь, маман, а я не поверил. Позавчера имел беседу с Дмитрием Ивановичем Хвостовым, обер-прокурором синода и пиитом нашим известным, так он мне между делом, когда я его вирши похвалил, сказал, что лучший поэт сейчас в России это Пётр Христианович. Я не поверил, а он мне отрывок стихотворения графа прочитал, удивительная вещь, а какой слог. – Александр требовательно глянул на Брехта.
Ну, говорила же мама, не пей, козлёночком станешь. Это про «Чудное мгновение»?! Нельзя. Это лучшая вещь Пушкина.
– Пётр Христианович?! – опять серый влюблённый взгляд царицы.
– Ваше …
– Граф! – насупился Александр Павлович.
Событие двадцать второе
Когда пьянка заканчивалась одной бутылкой шампанского? Всем захотелось выпить за великого пиита Витгенштейна. Естественно, потребовали тост. В стихах.
Пётр Христианович смирился. День шёл чётко по плану, пока он его, умываясь, планировал. Ну, там интим с монархиней. Потом убийство братьев польских, потом …
А тут. Никакого интима. И не убивать поляка, а пить с ним горькую пришлось, да ещё лобызаться после каждого тоста. Начал Александр, а эти, с позволения сказать, царедворцы поддержали сюзерена. Чтоб их. Один из главных врагов страны и обнимайся с ним. Да и Аракчеев не Бриджит Бардо. Вместо бюста пузо выпирает.
– Пётр Христианович, а есть у вас приличный тост за дам? – напомнила о себе маман, опять на немецком.
Нет. Он не знает на немецком стихов. А, стоп. Одно в школе учили. Он его у доски отвечал. Любимое четверостишие Карла Маркса.
Гейне напишет лет через сорок.
– Браво граф. Постойте, а можете на французском, – зааплодировал набравшийся уже шампанским Александр.
– Нет. На русском могу.
– Просим.
Кердык карьере полководца. Ну, хотя, Денис Давыдов тоже пописывал.
– Граф, но это просто стихотворение, а мы просили тост. – Аракчеев опять полез обниматься.
– Тост. Ваше … Мария Фёдоровна, простите, но сейчас будет мужской тост.
А по утру они проснулись. Голова опять болела.
Пора в деревню, в глушь, в … Студенцы. Тут спиться можно. Как вот так, шампанское современное, это десять градусов, компот, а вырубило, так, что еле до дома Зубова добрался? Конец затянувшегося литературного вечера помнился уже слабо. Что-то он втирал сильным мира сего про спорынью на пшенице и ржи, потом про горную пушку, потом про дикую дивизию. Нда, товарищ Брехт, Штирлиц опять был близок к провалу как никогда. Ещё небось чего наболтал. Как теперь узнаешь? А ещё не сильно понятно, чего теперь делать. Ну, в смысле, сидеть в Санкт-Петербурге или ехать в Москву к полку своему Мариупольскому? А что с поляком делать? Да, ещё что решили с англицким послом? Почему вчера не спросил? Тамадой себя почувствовал. Увлекающаясы вы натура, товарищ генерал.
– Господин конт! Там курьер опять из Зимнего дворца.
Мама роди меня обратно.
– Что там Гюстав, письмо или на словах чего передали? – Брехт порылся в травках, что ему баба-Яга с собой дала и нашёл с надписью «антипохмелин» жидкую фракцию этого лекарства уже всю выпил. Теперь самому запаривать надо.
– Он в соседнем зале.
Пришлось бросить ведовство и идти к курьеру.
Ни хрена себе курьер, целый полковник.
– Слушаю вас …
– Ваше Превосходительство, граф Аракчеев просит вас сегодня вечером посетить его в его доме на Английской набережной.
– Во сколько? – началось. Что-то ведь он про горные пушки вещал вчера. Ну, японские у него были в Спасске-Дальнем, но там унитарный заряд, оптика, механика немецкая. Как это сделать сейчас? Нужно первым делом товарища Клода Бертолле найти. Или не надо? Гремучую ртуть он сам сделает. Как и гремучее серебро. Вообще не проблема. Хотя, бертолетова соль менее опасно. Динамит? Дадут химика, сделает. Принцип известен.
Только вот нужно ли это делать. Сто процентов, выпуск всего этого в Англии и Франции с их более развитой промышленностью раньше наладят. Нет. Нельзя прогрессорствовать. Вот, Суворовские училища – это совсем другое дело. Это ни англичане, ни французы воровать не будут. У них менталитет другой, даже замысла не поймут.