Андрей Шопперт – Галопом по Европам (страница 29)
Закон Кулона уже открыт. Потому первым под раздачу попал закон Ома для участка цепи и для полной цепи. Потом из этого закона, как вывод, Брехт надиктовал всё, что помнил про удельное сопротивление, даже несколько значений вспомнил, что у железа приблизительно одна десятая Ом·мм²/м. Серебро тоже вспомнил 0.015 — самое маленькое. Под конец надиктовал, всё, что помнил про удельную электропроводность.
Закон электролиза Фарадея Брехт тоже Ваньке продиктовал, но вот публиковать его точно ещё рано. Сначала народу просвещённому нужно азы освоить. Ещё нет понятия Ампера и Кулона. Ни один человек в мире не поймёт и не оценит. Даже закон Ома уже половину учёных напряжёт. Далеко не все в мире перешли на систему мер и весов принятую во Франции Наполеоном. А без неё тяжело пробиваться.
Линц Брехту понравился. На центральную или старую часть Львова похож. Такой нормальный средневековый городок и огромными соборами, куда население этого Линца может полностью уместиться. Страдали предки гигантоманию. Собор в городке в пятнадцать тысяч жителей может вместить двадцать тысяч человек и его высота сто с лишним метров. А витражи. Всё же Европа тут Россию опередила.
А вот завод оружейника Перча, Петра Христиановича разочаровал. У него в Петербурге часовой завод на сто лет опередил эту развалину. Молот приводила в движение не паровая машина, а водяное колесо. А интересно, зимой Дунай перемерзает или нет? Меха тоже водяное колесо приводило в движение. Это, конечно, дешевле паровой машины, но пока князь Витгенштейн осматривал заводик, пока наблюдал за изготовлением ствола, колесо два раза ломалось. Деревянное и старенькое. А сам завод на ладан дышит. У господина Перча даже нет денег на покупку железа. Вырабатывают, что есть и переделываю брак.
— А что не так? Почему не отрывают с руками? — поинтересовался Пётр Христианович у Франца Якова Перча.
— Штуцера не берут из-за малого калибра. Всем подавай побольше. Потому как 1801 году было принято решение для всех гладкоствольных ружей и пистолетов установить единый калибр равный 7 линиям. — Брехт глаза зажмурил, пересчитал. Получилось 17,78 мм. Нет. Такие точно не нужны.
— Яков с Францем, два предложения к вам обоим есть. Первое. Я заказываю у тебя тысячу штуцеров калибром 6 линий. Это если французскими мерами мерить, то 12, 7 миллиметров. Стоп. А какую длину ствола сможешь обеспечить при таком калибре. Ты же видел винтовки английские мастера Бейкера, там нарезы всего в половину оборота, может чуть больше, этого хватает. А вот длину ствола нужно увеличить до 45 дюймов. (114, 3 мм). Сможешь такие сделать?
— Так тогда больше одного выстрела в минуту, а то и в две не сделать. Кому будет нужно тысяча таких штуцеров?
— Мне. И не тысяча, а десятки тысяч. А несколько штук и на пятьдесят дюймов ствол на пробу сделай. А парочку вообще на шестьдесят. Только там ствол чуть потолще. А то разорвёт.
Мужичку полтинник точно, всю жизнь оружие делает. Сразу правильный вопрос задал.
— Выходит, нашли способ, как заряжать быстрее и, конечно, господин князь, со мной не поделитесь? — чернявую рожу цыганскую, как у кота в Шреке, сделал.
— Второе предложение. Продавай тут всё. И поехали со мной в Дербент. Это на Каспийском море замечательный город. Дворец там тебе построю, наложниц куплю, и завод построим по производству десяти тысяч ружей, ну, штуцеров, в год. Тогда, конечно всеми секретами поделюсь. Постараюсь полностью обеспечить шведским железом. Только нужны мастера. Всех с семьями перевезу и дома построю. Там климат примерно такой же. Там никогда войны не будет. А тут через пару лет Наполеон опять попытается вас захватить. Может и удастся вам вместе с русскими отбиться, а может, и нет. Французы они как саранча. Ограбят тебя. Жену с дочкой изнасилуют, сына заберут в солдаты. Ничего такого в Дербенте не будет. Там тоже войны идут, но Персия — это не Франция с ними легко совладаем. А с твоими новыми ружьями так и подавно.
— Подумать надо. Далеко больно. Там …
— Там есть больница с лучшими врачами в мире. Там есть школа, там даже университет строят. Там уже приличная немецкая колония и она с каждым годом будет всё увеличиваться. Представь Яков, большой двухэтажный дом у тебя, весь оплетённый виноградом, туалет в доме с канализацией и душ, воду насосами в дома подавать будем. И не древние твои колеса будут на заводе работать, а самые совершенные паровые машины Ричарда Тревитика.
Прикинь, их можно поставить на карету, чуть изменив её, и будет самобеглый экипаж, из дома на работу на нём будешь ездить. У меня там есть энтузиаст один, уже пробует разработать чертежи.
— Всё одно, господин князь, подумать надо. Боязно.
— Думай, только боязно здесь оставаться. А переезд тебя, и всех кто с тобой поедет, я беру на себя. Наймём корабль и всех вместе перевезём. А перед отправлением каждой семье по десять тысяч гульденов выдам на приобретение всего нужного в пути. Думай. Я два дня буду в Линце, похожу, посмотрю, галок посчитаю. Чего интересного прикупить, приценюсь. Завтра вечером жду ответа. Условия знаете.
Событие сорок восьмое
В Линце, оказывается, есть университет. Только называется — лицей. Без разницы, люди получают высшее образование на выходе. Прямо обидно. В Петербурге нет, а в захудалом городишке, который ни один гражданин Российской империи, мать её, на карте не покажет, есть университет. Так и ладно бы, где их только в Европе нет. Так ещё и гордиться этому университету есть чем. У них давненько, правда, преподавал сам Кеплер. Хотя, что давненько ещё обиднее, выходит и сто лет назад уже был университет в Линце, и двести. В Петербурге в те времена белые медведи с бурыми рычали друг на друга, оспаривая берег этого болота, а тут уже Кеплер преподавал. Выпороть бы всех Романовых. Довели страну до ручки. Нет. Точно нельзя до Аустерлица прогрессорствовать. Пусть повоет сидя с мокрыми штанами один-одинёшенек Александр под деревом после разгрома. Хоть ума наберётся. Реформатор хренов. Крестьян ему прямо вот срочно освободить надо. Был же в Студенцах и Аракчеев был. Сделайте так, чтобы хозяйство сначала прибыльным стало у помещика, а уж потом крестьян освобождай. Наладь переселенческую программу. Организуй строительство домов в верховьях Волги, Дона, Днепра и сплавляй их разобранными вниз по рекам. Организуй государственную программу по улучшению поголовья скота. Организуй семеноводческие станции. Нет. Только мечты прекраснодушные мечтать. Хуже Манилова. У того хоть мечты красивые были. Мосты, там всякие. Вот, мосты строй через реки. Съезди в Прагу там, и посмотри, какой мост чехи пять сотен лет назад построили. Или в Линц съезди и посмотри на собор, который облака шпилем пронзает. И это тоже сотни лет назад построено.
Всё, стоп. Выдохнули. Нужно пообщаться с преподавателями. Если уж перевозить отсюда людей, то пусть их будет побольше. И оказалось, что зашёл Брехт не зря. Если предприятие оружейника Франца Якова Перча еле сводило концы с концами, то тут обстояло ещё хуже в этом лицее. В 1773 году орден иезуитов, под патронажем которого и было это учебное заведение, прикрыли, и финансирование упало. Резко упало. Сейчас стоит вопрос о закрытии медицинского факультета. Тоже дебилы, только австрийские, философский и юридический факультеты остаются, а медицинский прикрывают. Гораздо важнее философы в стране, чем медики. Новых студентов медиков уже не набирают, а преподаватели сидят на чемоданах. Уезжать надо, но всё не так просто. Это из Вены можно в Линц приехать преподавать, и тебе сразу дадут место. Столичный профессор!!! А вот наоборот, хрена с два. Кому нужен провинциал?!
— Братья мои во Христе, а поехали со мной. — Пётр Христианович всех пятерых преподавателей факультета медицины собрал в кабинете декана.
— В Россию, так там только Московский университет и там хватает своих профессоров. — Высокий полный товарищ с головой такой же лохматой как у Бетховена, губу с усиками выпятил. Прооооосвещённый, про Москву знает.
— Да и ладно. Я вас совсем не в Москву зову и даже не в Санкт — Петербург. Мы свами и ещё с десятком семей ваших земляков поедем в Дербент. Это на берегу тёплого Каспийского моря. Икру чёрную будете тазиками есть. — Ел же Луспекаев в «Белом солнце».
— Там есть университет или Лицей, как у нас? — Противоположный тип. Маленький сухой и лысый почти.
— Есть. Там преподают четверо бывших профессоров Московского университета. Химики, медики. Биологию хотелось бы в науку превратить.
Как новые сорта выводить, почему дети наследуют черты родителей, понять? — До Менделя далеко, но подскажет товарищам про горох.
— А какие условия? — вот и третий слово взял. На профессора товарищ похож, как и князь Витгенштейн. Рост метр восемьдесят. Широкие плечи, ручищи здоровущие. Из гренадёров сбежал. Такой руки не ампутировать будет, а вырывать с корнем.
— Дом, зарплата в два раза больше, чем здесь. Переезд за мой счёт. Парочка наложниц. И никаких налогов. Ах, да, ещё бесплатное обучение вас русскому языку. Никакой войны, климат, как здесь, почти. Разве зимы теплее. У каждого будет сад с беседкой оплетённой виноградом. Сидишь вечерком, попиваешь лучшее в мире винишко, одалиска полуобнажённая танец живота вам танцует, и прямо губами подносит к вашему рту спелый сочный персик.