Андрей Шопперт – Барон фон дер Зайцев. Книга 1 (страница 3)
Ещё была сестрёнка младшая, которую назвали Василиса. Базилиса – Basilisa, Basilia.
И вот тут начинались сложности. Жена фрайхера фон дер Зайцева Мария была только матерью Василисы семилетней. Гришка же с Александром были сыновьями первой жены тогда ещё совсем не барона Зайцева, а боярина Фёдора Васильевича Зайца, Фёклы. Она умерла пятнадцать лет назад при родах. Девочка родившаяся не прожила и недели. Второй женой и матерью Иоганна была дочь Новгородского купца Ивана Кожина, ведшего обширную торговлю с Ливонией и вообще Ганзой. Звали мать Иоганна Зыряна, что с тюркского переводится, как яркий, светлый. И она умерла родами, когда пришла пора рожать сестрёнку Иоганну. Последней женой барона Зайцева была дочь соседа и тоже барона Отто фон Лаутенберга (Otto von Lauterberg) – «фрайин» (нем. Freiin) Мария.
Как же так получилось, что боярин Суздальского княжества стал бароном в Ливонии и тевтонским рыцарем? Эта часть воспоминаний или знаний хозяина тела была обрывочной и скорее на семейную легенду походила, чем правду. Что точно известно, так это то, что Фёдор Васильевич Заяц сын богатого и известного боярина Владимиро-Суздальского княжества Василия Зайца родился в 1360 году. Прозвание Заяц от отца досталось. Боярин получил саблей по роже и заработал шрам, который, как известно украшает мужчину. Вот только разрезана была и верхняя губа, которая срослась треугольником таким, как у зайца. За что прозвище боярин и получил, а оно уже и сыну досталось в наследство.
Точная дата рождения фрайхера Теодора известна потому, что отец не раз повторял и рассказывал, будучи в подпитии, про то, как принимал участие в походе Великого князя Дмитрия Ивановича Московского, вместе с отцом боярином Василием Ивановичем Зайцем, в сражении против Мамая – беклярбека и темника Золотой Орды. И было по словам отца ему в ту пору двадцать зим. Точно известно, что Куликовское сражение произошло в 1380 году. Выходит, отец Иоганна родился в 1360 году.
Так как же боярин стал бароном?
Всё дело в Димитрии Донском. Он… Почему-то все русские князья, которых учебники истории величают великими: Ярослав Мудрый, Владимир Мономах, Дмитрий Донской наносили Руси или России будущей страшный урон своими действиями после смерти. Ярослав Мудрый разделил великую державу между сыновьями и на столетия вверг её в пучину междоусобиц, которую потом продолжили потомки почти объединившего вновь державу Мономаха, почти, так как куски уже некоторые с концами отошли.
Всё то же самое сделал и Дмитрий Донской. Он разделил державу между сыновьями и наследником старшего Василия назначил не сына Василия, а его брата Юрия. Опять Лествичное право. И опять столетняя резня русских с русскими с ослеплениями князей и сжиганием городов. И ведь у всех у них был пример Византии перед глазами, где пусть и не всегда, но отцу наследовал сын. Да, там заговоров было не меньше, но принцип был известен. Почему его не переняли?
Так вот сын Дмитрия Ивановича Василий I в 1392 году присоединил к своим владениям Нижегородско-Суздальское великое княжество. Бояре попытались противиться этому. Всем же охота быть самостийными, но не получилось, кого купили, кого убили, а потом всю вину решили возложить на боярина Зайца. Пришлось тому бежать из Суздаля в Господин Великий Новгород с чадами и домочадцами и тремя десятками послужильцев или боевых холопов.
Вроде как-то устроились, и тут стало известно, что войска Василия двинулись воевать Двинскую землю, где и осел боярин Фёдор Заяц. У страха глаза велики, и боярин бывший решил, что по его душу войска Великий князь Василий Дмитриевич ополчил. Из Вологды ломанулся он в Псков и потом до Нарвы, где и нанялся с оставшимися у него пятнадцатью послужильцами на ганзейское судно, как бы охранником. Кроме послужильцев было при боярине ещё и жена с двумя сыновьями.
Купец был из Риги. И он не зря нанял охрану на судно. Пиратов в тех местах хватало. Да и любой купец мог мгновенно в пирата превратиться, если встретится с собратом своим и решит, что у него воев на корабле побольше. Напало на них датское судно, такой же большой когг. Но в этот раз не вышло у пиратов поживиться. Обстреляв корабль рижанина стрелами из луков и арбалетов, датчане начали абордаж. И тут столкнулись с шестнадцатью одоспешенными профессиональными воинами. Порубили их суздальцы даже не потеряв ни одного человека. А вот когда бой закончился, то оказалось, что раненые всё же есть. И это не ратники. Это жена Фёдора боярыня Фёкла Ивановна, которая была ранена в плечо, и её удалось выходить. Вторым раненым оказался купец Фриц Лаутен. Купец был ранен арбалетным болтом в живот. Была и ещё одна потеря. Исчез племянник купца и его помощник по совместительству Теодор Вайс. Груз как бы становился ничейным, так как купец помер, не приходя в сознание. Капитан когга перед Ригой уже подошёл к боярину и предложил на плохом русском поделить товар.
И Фёдор Васильевич задумался. Если можно вот так поделить товар купца, а там были, кроме того, и шкурки песца, то зачем делить? В эту же ночь капитан и половина команды были зарезаны, а оставшейся команды хватило, чтобы выброситься на берег в тридцати верстах западнее Риги, в районе будущей Юрмалы.
Убив моряков, боярин и его послужильцы, забрав с корабля только меха и серебро, направились к ближайшей деревне.
Дорф – так у немцев прозываются не очень большие сельские поселения. Кеммерн, так называлось это поселение. Дорф среднего рода. Там бедным русичам, потерпевшим кораблекрушение, удалось купить пару коней и пару же телег. И там в таверне им дали хороший совет. Двигайтесь, мол, дорогие гости, в Ригу и попытайтесь пробиться на приём к архиепископу. Там записывают в крестовый поход, который организовывает король Венгерского королевства Сигизмунд и герцог Бургундии Жак Бесстрашный против турецкого султана Баязида I.
В Риге боярин снял небольшую таверну полностью для своего отряда и пошёл искать толмача, чтобы наведаться к архиепископу. В результате нашёлся новгородский бывший купец, которого ограбили пираты и захватили его корабль. Уже год он жил в Риге и прилично выучил немецкий. С купцом оставалось и пятеро его охранников. Звали купца Иван Кожин.
На удивление просто оказалось получить аудиенцию у архиепископа Иоганна V Валленроде. Им оказался молодой совсем рыцарь из Баварии. Двадцать три года. Подарок из сорока соболей отборных впечатление на немца произвёл.
– В крестовый поход?! – он вскочил с трона, несколько раз обошёл закованного в броню русского, что на голову возвышался над окружившими его монахами.
– Да, хочу турок выгнать из Болгарии.
– А не хотите ли перейти в католичество? Станете фрайхером, прославите своё имя в крестовом походе, плюс мое благоволение, вы сможете достичь больших высот в ордене. А ваши сыновья уже будут своими здесь.
Фёдор Васильевич задумался. Сменить веру? Предать веру отцов и дедов?! А на другой чаше весов баронство, свой замок, который ему этот молодой человек обещает. Возврата на родину нет, там ждёт дыба и четвертование. И гибель всей семьи. А бог?! Бог он един и для православных и для католиков. Ну, выучит латынь. Всё одно нужно и немецкий учить и латынь. Иначе тут на неметчине пропадёшь.
– Что скажешь, Иван? Что посоветуешь? – решил так, для порядка больше поинтересоваться боярин у купца.
– Всё свою цену имеет. Поторгуйся немного.
В результате небольшого торга архиепископ Риги Иоганн V Валленроде отписал новому крестоносцу то самое селение – дорф Кеммерн, в таверне которого им и посоветовали отправиться в Ригу. Через месяц Фёдор Васильевич стал Теодором фон дер Зайцем, а ещё через месяц, похоронив умершую родами жену, отправился в крестовый поход к Никополю.
Крестовый поход получился неудачный и борон не любил о нём рассказывать. Но! Неудачный он был для франков, для короля венгров Сигизмунда, а вот для фрайхера Теодора Зайцева оказался вполне себе удачным. Вернулись тринадцать послужильцев, и он сам живые и здоровые, всего двое его людей погибли в стычке с сипахами. Более того, при отступлении они отбились от венгров, заблудились, сделали, как и положено заблудившимся, круг, и вновь вышли к окрестностям Никополя, где ещё далеко не все трупы обобрали. На одну такую команду турецких мародёров они и напали, турок перебили, а дорогое оружие, украшенное золотом и самоцветами, натасканное падальщиками со всего поля боя, изъяли. Зачем оно туркам в аду? Там же, недалеко от Никополя, нашли и болгарина проводника, который за один из кинжалов с гардой и ножнами из серебра, вывел братушек к венгерской границе.
Кроме оружия и всяческих колец и цепей, снятых с убитых, у турок позаимствовали и три десятка лучших рыцарских коней, собранных теми по кустам вокруг поля боя. На них спустя полгода и ещё с десяток приключений, о которых любил у камина вечерами вспоминать барон фон дер Зайцев, выпив приличный кубок мёда. Кубок золотой и тоже трофейный. Вроде как самому Филиппу д’Артуа графу д’Э принадлежал, одному из руководителей крестового похода. Барон говорил, что видел его в руке пацана-графа, когда его отряд нёс караул возле шатров, где руководство похода расположилось на очередной военный совет и пьянку заодно.