Андрей Шопперт – Аустерлиц (страница 42)
А вот чеченцев Мудара не видно. Плохо. Зато уже в километре всего белые мундиры, да ещё и кавалеристы тоже в белых мундирах оттуда скачут. А если не австрийцы? Если Бернадотт. Да, нет, такие мундиры, вроде, только у австрияков. Ладно, пока терпимо. Если что лезгины встретят.
Бабах. Четвёртый залп. Пётр Христианович прильнул в окуляру подзорной трубы. Строй первого батальона гренадеров французских просто выкосило. Несколько человек осталось. Знаменосец шествует три барабанщика и пару трубачей, ну и десятка два старой гвардии. «Ей, вы там на другой стороне холма…» Песенка была такая у удивительной группы из Екатеринбурга «Урфин Джюс». На холме вражеском поблёскивала оптика, вставшее на востоке солнце выпуталось из облаков, на которые сейчас должен смотреть князь Андрей, и забликовало в нескольких подзорных трубах генералитета наполеоновского. А посмотрите. Нам не жалко.
Вон на левом фланге всё ещё идущих к своей кончине гвардейцев нашёлся человечек в бикорне и со знаменем. Да, ты бессмертный, петушок гальский?!
А что, известно же всем, что петухи бойцовские есть, и они против таких же петухов из простого курятника ого-го какие герои, у шпоры у них заточены и характер склочный и смелые и упёртые. Но! Но это против жирных деревенских петухов. А вот если его против рыси выставить. Ох и наскочет, ох и покудахтает, а потом бац и перья уже на окровавленной морде рыси, а потом на тирольской шапочке баварца. Так и тут, наверное, Старая гвардия — это лучшие на планете сейчас солдаты. Только дай им добраться до противника, уж они-то ему покажут.
А нет. Не получится.
Бабах, генерал выронил древко и завалился на спину. Ну, вот. Как-то так. Бабах. Пятый залп дали егеря. Брехт прикинул, метров четыреста, явно ускорились французы, понимают, что так и не дойдут, кончатся.
— Приготовиться. Караколь! — Ну, первый залп на пределе будет.
Бабах!
Глава 23
Событие пятьдесят четвёртое
Наполеон отвернулся от сцены избиения его гвардии и нашёл глазами Мюрата. Зять отвёл взгляд? Что это? Иоахим испугался?! Бесстрашный Мюрат струсил? Лицо Наполеона перекосило гримаса презрения.
— Маршал Мюрат. Может, ты, наконец, уничтожишь этого хана. Этого дикаря! Ну, бьют у него ружья дальше, чем у нас. Что, в общем-то, непонятно. Но Пьер Макон совершил ошибку. В данном случае нужно было просто бежать бегом последние семьсот метров и ударить в штыки. Но у тебя кавалерия, и ровное поле. Ты просто в мгновение сократишь дистанцию и все преимущества его дальнобойных ружей будут уничтожены копытами твоей тяжёлой кавалерии.
Мюрат вытянулся и, кивнув головой, хотел было идти к своей резервной кавалерии, когда раздался в зловещей тишине голос Сульта.
— Мой император, мамлюки и конные егеря были на лошадях. И моя бригада генерала Маргорона тоже.
— Что! Свиньи, вы все зажравшиеся жирные свиньи. Мюрат ты отстранён. Сульт, ты арестован, отдай мне шпагу. Я сам поведу резервную кавалерию и уничтожу этого дикаря. — Наполеон был пунцовым, он обежал глазами столпившихся вокруг генералов и нашёл среди них начальника артиллерии армии — дивизионного генерала Николя Сонжиса. — Генерал, у вас тут в резерве две батареи. Они ведь достанут до этих чёрных.
— Батарея 12-ти фунтовок должна, сир.
— Приказываю открыть огонь. Мюрат …
— Я сделаю это, сир. Или погибну, или уничтожу этого дикаря.
— Мой император, опять плохие новости, — появился из ниоткуда бригадный генерал Анри Бертран, адъютант Наполеона. Просто вырос прямо перед ним. Молодой генерал был с красными от крови руками.
— Да, неужто! Опять хан Нахичеванский!? — закусил губу Буонопарт.
— Так точно, сир. Раненый солдат привёз головы восьми генералов корпуса маршала Сульта.
— Ха-ха-ха, — засмеялся каким-то безумным смехом Наполеон.
— Ваше им…
— Удино!!! Одновременно с Мюратом пусть выступает Удино. Жюно, что там у Бернадотта?
Дивизионный генерал Андош Жюно — гусар и первый адъютант императора доложил о полном разгроме и бегстве авангарда русской гвардии и князя Лихтейнштейна.
— Чего же мы не радуемся, монсеньоры, русские почти полностью разбиты, как и австрийцы. Чего же мы не радуемся! Это победа! Ах, да, там мне объявил войну хан Нахичеванский и своими десятью максимум тысячами уничтожил уже половину моей армии. Мюрат? Ты ещё здесь.
— Уже нет, сир, я уже ускакал, — маршал вскочил в седло и на самом деле ускакал на север к резервной кавалерии.
— Жюно, отправь курьера к Удино. Атаковать этих чёрных немедленно. — Наполеон потянулся к подзорной трубе, но отдёрнул руку, — Докладывать мне постоянно.
Великий князь Константин смотрел на здорового рыжебородого мужчину в одежде императорского горского конвоя и морщился, не понимая, где он его видел. Шапка странная и ярко-красная борода.
— Ваше Императорское Высочество …
— Пётр! — Константин отошёл на шаг, — Пётр Христианович, да ты ли это? — Высочество полезло обниматься и целоваться. Хорошо Брехт повыше будет и в засос у Константина не получилось.
— Так точно, Константин Павлович. Аз есмь. Житеи мое (это про себя), — Брехт мысленно тяжело вздохнул, и не вовремя и вообще нафиг ему эта встреча не нужна.
— Да как ты здесь? И что эти люди делают, да и кто они?
— Трофеи собирают. Даже не знаю, как и сказать вам, Ваше Императорское Высочество. Я пригласил к себе на службу, как хан Нахичеванский, задунайских казаков. Было пять с лишним тысяч, сейчас человек на шестьсот меньше.
— Хан Нахичеванский? А здесь-то ты что делаешь? — Константин широким замахом обвёл поле боя.
— Да, я объявил войну Баварии и по дороге решил количество маршалов французских сократить, а то не дадут спокойно захватить Баварию, она же союзник теперь Наполеона. Где-то тут их армия сейчас. Вот и её заодно хочу уничтожить. — Брехт смотрел, как вытягивается курносое лицо Константина, носик из курносого в нормальный превращается. Вот кто были эти всадники в белой форме. Остатки гвардии из конных полков. Непонятно было, а что сейчас с семёновцыми и преображенцами, что с кавалергардами. И что делает в это время Бернадотт. Хрень какая-то. Что Константин их там бросил, и как старший брат просто сбежал с поля боя?
— Какая война?! Как ты можешь объявить войну Баварии, если ты подданный Российской империи? — Ну, едрит твою налево. Кто о чём, а вшивый о бане. Нет бы, спросить, а не хочешь ли ты Пётр Христианович спасти гвардию?
— Ханство Нахичеванское не является частью Российской империи. Это моё личное владение. Константин Павлович, ну её эту политику, давайте о войне поговорим. Что сейчас с гвардией?
Брехт хотел переступить с ноги на ногу, но наступил каблуком на камень круглый и чуть не упал. Бах, он отшатнулся ещё дальше и упал на спину. На месте, где только что стоял Константин, никого не было, а в пяти метрах дальше лежали ноги в белых чакчирах.
Твою налево!
— Отступаем! Все назад! Все назад! — срывая голос, в который уже раз за сегодня, заорал князь фон Витгенштейн.
Событие пятьдесят пятое
Давным-давно, в детстве босоногом, Брехт читал книгу «У Понта Эвксинского». Автора не вспомнить, да и сюжет огромного романа не сильно запомнился. Скифы рубились с греками. Или римлянами? Нет, всё же с греками у северного Причерноморья. Про Херсонес, что-то там было. Ладно, и не важен сюжет и кто там победил. Хотя, что-то там про восстание рабов было, не, не важно. Важен лишь один факт, который застрял в памяти Брехта. Там …
По порядку.
Если память Петра Христиановича не подводит, а так чтобы совсем на неё жаловаться, так бога прогневишь. Так вот, если память не подводит, то командует резервной артиллерией полковник Жозеф Куэн. Это полковник Франсуа Пуже на допросе рассказал. Отдать должное нужно полковнику, который Куэн уже, все шесть его пушек первыми же ядрами попали в цель. Одно ядро убило князя Великого — Константина, второе попало прямо в отведённых за линию стрелков коней Мехти. Огромный табун, и прямо в центр врезалось. Сразу с десяток лошадей убило и покалечило. Третье врезалось в землю в нескольких шагах от самого шамхала Тарковского и, отскочив от мёрзлой земли, разорвало стоящих рядом с Мехти двух командиров эскадронов. Четвёртое пришлось по самому краю построения егерей и двоих егерей убило и одного контузило, задев по касательной. Больше всего вреда принесло пятое ядро, залпа у французов не получилось, и ядра летели с перерывами. Пятое врезалось в землю прямо перед шеренгами гренадёров и, отрикошетив, вырвало из этих рядов шесть человек. Ну, и шестое убило под Ванькой лошадь, а самого при падении с высоты тоже контузило, и ещё и руку парень сломал.
Но на этом успехи французов закончились. Удача улыбнулась им, а потом возьми, да и отвернись. Впечатляющий такой задок у госпожи удачи. Лучше и не видеть. Командующий резервной артиллерией Великой армии полковник Жозеф Куэн увидел и рассмотрел во всех деталях, и не он один.
Полковник Ермолов, можно сказать, что к эпическому истреблению старой гвардии опоздал. Он успел сделать всего один залп из трофейных английских гаубиц. Шрапнель выкосила несколько десятков марширующих на левом фланге егерей гвардейских и после этого гвардия, совсем почти и без того уничтоженная, побежала домой. Дальше уже казаки порезвились. Никто не добежал даже до ручья Гольдбах. Но это ладно. Выстрелить-то только гаубицы успели, а когда зарядили 12-ти фунтовые пушки, уже гвардейцы бежали и уже казаки пошли в атаку, не выстрелили и что ещё интересней, привыкшие к быстрой работе при стрельбе залпами, расчёты гаубиц через полминуты снова уже готовы были палить по супостату, но тут последовал приказ прекратить стрельбу. А все тринадцать пушек заряжены шрапнелью.