Андрей Шопперт – Аустерлиц (страница 27)
А пять драгунских полков? Название одно. Минимальное подразделение драгунского полка — это рота. А рота должна состоять из 54 верховых и 36 пеших солдат (лошадей катастрофически не хватало). Всех больших коняшек Брехт, гад эдакий, скупил. И теперь ещё и элитными скакунами стал заниматься. Две роты составляли эскадрон — минимальную самостоятельную тактическую единицу французской кавалерии. Во главе эскадрона стоял шеф эскадрона (Chef d’Escadron).
Четыре эскадрона составляли полк. Итого: пятьдесят четыре на два, получится сто восемь и на четыре ещё умножить. Всего: четыреста пятьдесят человек. Всадников. И пять полков. Две тысячи двести человек. Ну и покоцаны уже в боях и длительных переходах. И двух тысяч не было.
Они пытались выиграть время, чтобы артиллеристы Даву успели развернуть и зарядить свои двенадцать разномастных пушек. Лягушачья кавалерия практически по трупам своей пехоты устремилась в атаку.
Бабах. Две батареи с холмов встретили их шрапнельными гранатами. Бабах, и через минуту ещё один залп той же шрапнелью. Драгуны всё же вырвались из месива своей мёртвой пехоты, и устремились к холмам радостные. И вдруг начали падать, а потом и вовсе встали. Ещё одна задумка Брехта сработала. Не он придумал. Стара задумка, как какашки мамонта. Ещё и тысячу лет назад использовали, а может, не менее древние, чем какашки, римляне тоже использовали, тогда все две тысячи лет этому изобретению. Но работает и почему в нонешные рыцарские времена прекратили изобретение это использовать, Брехту было не понятно?! Да, вообще, всех этих рыцарей он понять не мог. За тобой, блин, солдаты стоят. Они живые люди. Ты — рыцарь хренов, о них думай, а не о том, что скажет просвещённая Европа.
Изобретение простое — чеснок. Шипастые шарики, что наковали с помощью прессов в Дербенте. Привезли с собой пару тонн в качестве балласта кораблики. Теперь выгрузили и рассыпали перед своими позициями.
Бабах. Это егеря и гренадеры залпом отметились, и драгуны Великой хвалёной французской армии ломанулись назад. И вот тут слабость армии Брехта сказалась на сто процентов. Было чётко сказано и казакам, и черкесам, что атака — это три зелёные ракеты. Сигнал такой в небе загорится. Туда бачьте. Не было никаких ракет. Зачем вступать в прямой контакт с соперником, если есть пули, есть картечные и шрапнельные гранаты, есть Слонобои, что бьют на семь сотен метров.
Нет. С визгами и улюлюканьем казаки выскочили из засады, смешав все планы егерям и пушкарям, по «своим» же не будешь стрелять, и устремились за драпающими французами. И попали под залп развёрнутой французскими артиллеристами батареи 6-ти фунтовых пушек. Херня, так-то, игрушки, но несколько человек убито и несколько ранено. Казаки не полетели вырезать артиллеристов, а отвернули и подставили под второй залп черкесов, которые увидели атакующих казаков, и, плюнув на дисциплину, с теми же улюлюканьями, устремились за драгунами отступающими.
Эти после залпа не прыснули в кусты. Всё же повоевали с Брехтом, чуть опыта набрались. Обстреляны аскеры. Они через половину минуты были уже на батарее и вырезали прислугу. Пару минут и двести артиллеристов полегли, практически не оказав сопротивления. И черкесы дальше пошли догонять драгун. А за ними воспрявшие духом казаки. Догнали уставших лошадок французских на своих, гораздо более элитных и отдохнувших. И порубили всех в куски. Брехт перед боем всем сказал, что пленных не брать ни при каких обстоятельствах. Зачем они. Чтобы потом вешать? Проще пристрелить или рубануть шашкой по спине в бою.
Тем не менее, пленные нашлись среди раненых. Один аж целый полковник — начальник инженерных войск корпуса — полковник Антуан Тузар. Он был ранен на батарее сабельным ударом, ключицу перерубили инженеру. К Брехту его отвели после перевязки и фиксирования руки. Он лезгинам, что после черкесов ворвались на батарею, верещал, что он, мол, ёксель-моксель, полковник и его нужно лечить. Инженерные войска — это в основном понтонные части, которые входили в состав артиллерии, так как артиллерия в большей степени, чем другие рода войск, использовала понтоны. Полковник был с золотыми эполетами, высокий, почти с князя Витгенштейна ростом, и в плечах не уже. Сейчас залитый кровью мундир зелёный был не так пафосен, но лезгины решили, что хану Петеру полковник пригодится и добивать не стали.
Антуан и рассказал всё о численности корпуса Даву.
— Пять тысяч?! — Брехт видел, что наступающих мало, но чтобы настолько. Он ведь из прошлой жизни понимал, что корпус это ого-го какая величина. Это больше армии. То есть, должно быть тысяч двадцать. С таким количеством он и готовился воевать. Думал, что и сам парочку сотен людей потеряет. А тут пшик, а не корпус. Обидно. Готовился, кучу золота и серебра истратил на подготовку своей маленькой армии, притащил, опасаясь всё же численного перевеса, с собой казаков, а тут фитюлька. Он бы с этими пятью тысячами справился без черкесов и казаков, не потеряв ни одного человека даже раненым.
Всё же винтовка Бейкера и пулями Петерса-Суворова на половину столетия опережает те ружья, что стоят на вооружении французов, а гранаты шрапнельные его пушек начинены бездымным порохом. Это ещё целое столетие разницы. И это не игрушечные пушечки французов, а сто сорок миллиметров калибр у гаубиц и сто двадцать два у единорогов 12-ти фунтовых, проточенные же. Он выкосил бы и пехоту, и артиллерию на дальних подступах.
— Вашество, ещё одного генерала нашли, — подбежал к нему Ванька.
— Молодец, корнет, в общую кучу его.
Когда пленный начальник инженерных войск корпуса — полковник Антуан Тузар рассказал Петру Христиановичу, что в этом смешном корпусе столько генералов, то Брехт только злорадно усмехнулся и приказал, занимающимся мародёркой казакам и черкесам, генералов отыскать и к нему сюда на холм доставить.
— Только мёртвыми. Если ранен, сначала добить. Потом сюда. Созрел в голове его попаданческой план коварный. Отрубить всем генералам, в том числе и Даву, голов
Сидел Брехт на холме артиллеристском на шезлонге и унынию предавался. Обидно. Как конфету у ребёнка отнял. Не получил никакого удовлетворения Пётр Христианович от этого генерального сражения. Вышел чемпион мира по боксу, а нет, вышли три чемпиона мира по боксу и отметелили первоклассника. Забили до смерти. Какое тут может быть удовлетворение.
— Даву нашли, полковник опознал его! — Снова радостный Ванька прибежал, — А это черкесы в обозе нашли. — Корнет, хищно скалясь, передал ему маршальский жезл.
Ну, радоваться надо. Вона чё есть теперь. Нет, ни грамма радости. Ещё хуже стало. И Брехт в душе уже понимал, почему ему хреново. В душе. А вот мозг ещё сопротивлялся. Нельзя! Нельзя этого делать. Вопил просто гипоталамус, а таламус подтверждал степенно, Вашество, план же есть. Замечательный же план. Просто, ах какой замечательный план. Ну, пошли Вену грабить. А потом Мюнхен. Там столько вкусного всего. Пойдём, а?!
И хором потом и таламус, и гипоталамус, и гипофиз, и подкорка с волосяными луковицами, и даже само среднее ухо уговаривали Брехта не дурить, а плану следовать.
Только душа … Где это? В предсердии или желудочке? Так вот только правый предсердий говорил князю Витгенштейну следующее.
— Вашество, там послезавтра утром погибнет тридцать пять тысяч русских, ну даже тридцать русских и пять немцев. Тысяч. А у Бонопартия, кажется, две тысячи всего погибнет. Можно завтра в тумане этом знаменитом подойти к правому флангу французов вместо Даву и за пару минут его на ноль помножить. Потом, не стыкуясь ни с русскими, ни с австрийцами подняться чуть на север. Там с километр может расстояние всего. Подъехать и вырезать всю ставку Наполеона, а потом ударить в тыл центру его армии. Не в штыки ударить и не лёгкой кавалерией, а шрапнелью. И винтовочным огнём. Зря что ли Слонобои тащили через половину Ойкумены. А вот когда этот фланг, обстрелянный с тыла, побежит на север или на юг, не на русские же полки побежит, вот тогда десять тысяч его лёгкой конницы и без малого полторы тысячи тяжёлой втопчут их в грязь, и если лягушатники побегут на юг, то утопят их всех в тех озёрах. А в это время лезгинами, егерями и гренадёрами подойти и ударить во фланг левому флангу Наполеона. И опять ударить дистанционно. Выпустить с десяток тысяч пуль с недосягаемого врагом расстояния и отойти, заманивая французов под шрапнель пушек. А потом снова подойти и уничтожить полностью, опять-таки, огнём из винтовок, деморализованных французов.
Ещё бы знать, где стоят русский и австрийский императоры и их тоже шрапнелью засыпать.
Зачем? А кто станет императором в случае гибели Александра и Константина? А станет Николя. Пацану сейчас девять лет и Мария Фёдоровна с Государственным советом поставят ему регентский совет в помощь. Уж победитель при Аустрлице и сердечный друг императрицы вдовствующей точно окажется в регентском совете. За десяток лет регентства Брехт много чего понаделать может.