Андрей Шопперт – Англичанка г… (страница 14)
Весь день отбирали. И на следующий отбирали. Эта кобыла намечена на продолжение породы в этом году. Этого жеребца нельзя, этот медленный, всех тормозить будет. Чистых шайров вообще нельзя. В результате из бракованного табуна сто двадцать лошадей не нашли. Всего восемьдесят семь. Пришлось на четвёртый день скрепя сердце отбирать жеребцов из породистого табуна. Хуже нет. Аюк матерится на всех мировых языках, некоторые выражения, которые до того Сашка не слышал, даже записал. Ввернёт на приёме у королевской башки английской. Отобрали. При этом Сашка и сам в конце понял, что этот поход замедлит на год почти создание табуна в тысячу лошадей породы Будёновская, как её Сашка обозвал. Нет, Болоховская не звучит. Блёкло как-то. Пусть будет Будёновская.
Отобрали, поплакали и тут в отпуск приехал их старший сын, ну, Ксении и Николая Ивановича старший сын — Николай. Он дослужился уже до капитана. Не гвардеец — обычный артиллерист в обычном полку. И сам в гвардию не рвался и Сашка с Анькой его отговаривали. Столица с её соблазнами и жизнь гвардейских офицеров — это испытание, которые не все могут пройти, тем более воспитаны были Болоховские совсем по-другому. Ни пристрастия к алкоголю, ни к табаку, ни к играм азартным. Будут в гвардии белыми воронами и вечно подначивать их будут. Что ты и за Государя императора пить с нами не будешь? Да я тебя, сопляк, за это на дуэль вызываю. Николя его убьёт или ранит. Его в отличие от великовозрастного повесы учили лучшие учителя в стране, и он учился годами. Можно сказать даже десятилетиями. Убьёт и чего? Разжалуют и на Кавказ. Под чеченские пули? Зачем? Примерно так на семейном совете и сошлись. Сейчас Николай служит в первом батальоне 65-го пехотного Московского Его Величества полку. Командир батареи 12-ти фунтовых орудий. Для транспортировки пушек князь Болоховский подарил полку двенадцать выбракованных по масти здоровущих коней. Мало, конечно, но больше не взяли. Не прокормить, мол. Они — эти двенадцать овса съедают, как полсотни обычных лошадок. Сашка посмеялся и теперь присылает каждые три месяца овса в полк несколько подвод, для своих бывших лошадок. Мы в ответе за тех, кого… вырастили.
Мать, её за ногу, она же Анька, рассказала Николаю, что Сашка рано весной уезжает на целом табуне с целой толпой калмыков незнамо куда и ей не говорит.
Сын выслушал, а потом отвёл папана воздухом подышать и предупредил.
— Назад кони могут не все вернуться, а то и вообще никто не вернётся.
— Это как? — Сашка про преступность слышал, естественно, но напасть на огромный табун под охраной десятка очень хорошо вооружённых и боевых калмыков, это надо приличную банду иметь. — Цыгане сведут?
— Не, папан, всё проще. По дороге любой офицер из снабжения увидит эту красоту и захочет конфисковать. Выдаст калмыкам расписку, что мол конфискованы по служебной надобности, за деньгами обратиться в полковую канцелярию. А там дадут сорок рублей ассигнациями. Лошадь мол была старая и хромая. Только траты на неё. Забили уже. А сами, понятно, на рынок и продадут за тысячу, побыстрее, чтобы без торга.
— Хрена се! А ведь прав ты, Колька. Могут покуситься. Да, правду говорят, что не ту страну назвали Гондурасом.
Событие семнадцатое
Колька пробыл дома неделю. Оказывается, жениться надумал. Просил предков приехать в Москву пообщаться с будущими родственниками. Зовут главу семейства стремно, но громко. Граф Максимилиан Карлович Цёге-фон-Мантейфель.
— Николай, ты попроще не мог фамилию у дивчины выбрать? — Сашка попытался с ходу выговорить фамилию будущих родственников. — А как невесту зовут? Не Клара?
— Почему Клара? — сморщил нос жених. Обиделся.
— Ну, Карл у Клары украл кораллы, а Клара у Карла украла кларнет, — вспомнил свои поговорки Сашки.
— Нет, её, как маман зовут, Анна. Анна Максимилиановна.
— И чем Максимилиан Карлович занимается? — вставила свой рубль и Анька. Не отнять у кикиморы практичности.
— Он преподаватель в Московском университете. Медицину преподаёт. А дед живёт в своих имениях в Эстляндской губернии, занимается сельским хозяйством. Приедет если на свадьбу, то опытом обменяетесь.
— А чего, съездим. Вместе с тобой и отправимся. В свете того, как ты меня запугал, нужно мне и матери твоей старые связи поднять. Заручиться парой бумаг, чтобы при прочтении оных у предполагаемых конокрадов самопроизвольное опустошение мочевого пузыря произошло. А тесть твой их потом лечить будет за большие деньги.
Сашка и действительно эту угрозу оценил, как вполне реальную и серьёзную. Подумал, перебрал больших шишек, от которых можно получить грозную бумагу не особо объясняя, а какого хрена ты, князь, сто двадцать коней стоимостью в сумме под двести тысяч серебряных рублей гоняешь по стране туда — обратно? Первой шишкой был губернатор Тулы Крузенштерн.
Мимо Тулы в Москву не проедешь. К нему первому и заглянули.
— Слыхал о таком, Александр Сергеевич, везде есть нечистые на руку люди, есть и в армии. Только не пойму я, что бы я мог в такой… (филькиной грамоте) справке написать.
— Не справка, указание провести рейд конницы до Одессы и обратно, дабы понимать риски перемещение больших отрядов в случае военных действий. Наши действия в Венгрии наглядный пример, что такие перемещения возможны, — завёл за камень рака Сашка.
— А на самом деле? — не получилось. Рак торчал из-за камушка.
— Мне необходимо для дальнейшей работы по выведению породы Будёновская определить выносливость лошадей этой породы, — ну сейчас только придумал Кох, но и самому понравилось. А ведь правда — это отличный способ проверки и выбраковки.
— Ну, это другое дело. А в ящике чего ваши башибузуки занесли?
— Это халва. Государю понравилась. Восточная такая сладость, начали изготавливать на продажу из выращиваемого у меня подсолнуха. Взятка такая. А знаете Николай Иванович русскую пословицу «Остаться с носом»? А откуда пошла? Ага? Сейчас поведаю, просители приносили с собой, спрятав где-нибудь под полой вещь или деньги, называлось вежливо «приносом», или, по-другому, «носом». Если дьяк или судья принимал «нос», можно было надеяться на благоприятное решение. А остаться с носом — это если чиновник взятку не взял и положительного эффекта достичь не удалось.
Так что, оставите меня с носом или поможете в развитие коневодства вверенной вам губернии? — Ну, дурню чего дурнем прикидываться. Такой на вид и есть.
— Смешно. Не знал. И что же мне написать в сей бумаге?
— А всю правду, Ваше Превосходительство. Что по вашему указанию проводится выбраковка племенного стада, и что любое воспрепятствование этому будет считаться преступлением и прямым нарушением указа Государя императора о развитии сельского хозяйства в губернии. — Сашка ткнул пальцем в потолок.
— А ведь всё так и есть. Лично мне говаривал на днях Николай Павлович озаботиться развитием Сельского хозяйства, и вас, Александр Сергеевич, в пример ставил. Немедленно дам команду такой указ подготовить. А за халву спасибо. С Николаем Павловичем вот три дня назад здесь чай пивали с халвой вашей. Вкусно, ничего не скажешь. Так что, с носом я останусь.
В Москве влиятельных друзей у Сашки не было. Ну, разве Перевощиков Дмитрий Матвеевич — ректор Московского университета и академик Петербургской академии наук. Именно через него Сашке удалось связаться с немцем– открывателем креозота Карлом Рейнбахером (Carl Reichenbach). Дмитрий Матвеевич был механиком и математиком, и новый завод его заинтересовал.
Показал Виктор Германович ему писульку от Крузенштерна и попросил похожую написать, рассказав о своих страхах элитного табуна лишиться.
— Быстрее бы уж построили железную дорогу. Весь транспорт — лошади. Отстаём от Европы. Всё на лошадях ездим. А американцы вон паровой экскаватор привезли. Так он за сотню рабочих на строительстве дороги работает. Специально ездил смотреть. Сила. В паре будущее. Вам, Александр Сергеевич, конечно, помогу. Мне ничего не стоит, а вам может и впрямь поможет. А теперь, раз это обговорили, расскажите, как Ленц отнесся к предложению Государя по строительству телеграфа?
Глава 9
Событие восемнадцатое
Кроме двух писем грозных от негрозных чиновников, Сашка решил и тяжёлую артиллерию подключить, отправил подробное письмо с изложением проблемы и просьбой похожий документ прислать Михаилу Юрьевичу Виельгорскому. Он, конечно, сейчас в обер-шенки пожалован, читай виночерпии, но был же шталмейстером и своего преемника хоть как должен знать. Вот от него бы писульку получить с сургучной печатью на шнурке болтающейся. Это уже другой уровень, против такой шишки вряд ли найдутся желающие бодаться.
Оказалось всё просто. Сейчас обер-шталмейстером числится князь Борис Антонович Четвертинский, и он не свадебный генерал, а на самом деле работает… управляющим Московским конюшенным отделением.
Четвертинский? Сашка прочитав письмо, полученное от Виельгорского направился к Пирогову. Попросил список «гостей» Пульмонологического центра. Точно. Не подвела память. Там числился Владимир Борисович Четвертинский и его жена, в девичестве графиня Ольга Николаевна Гурьева, теперь княгиня Четвертинская. У обоих чахотка в приличной уже стадии.