Андрей Шляхов – Доктор Смерть (страница 7)

Вот и объясняйся с таким! Он уже все взвесил, все решил и теперь подводит свою жертву к шестилетней отсидке (именно такое максимальное наказание предусматривала вторая часть упомянутой следователем статьи).

Настроение после разговора со следователем было аховое – то ли в Волге утопиться, то ли яду выпить. Кирилл два часа бесцельно бродил по городу, благо октябрь в этом году выдался сухим и теплым, а дома, вместо утешения, получил выволочку от отца.

– Неужели ты не знаешь о том, что кишечная стенка кишка может разрываться в два момента?! – удивлялся отец. – Сначала – до слизистой, а затем – полностью! В момент осмотра слизистая оболочка пока еще была цела, потому и жидкости в брюшной полости не обнаружилось. Но ты должен был оставить его на сутки под наблюдением! Это же автотравма, в конце концов!

– Да знаю я о двухмоментном разрыве! – обиженно ответил Кирилл. – Если бы речь шла о каком-то лежачем пациенте, я бы подумал об этом. Но передо мной был молодой парень, который сам пришел на осмотр! Спустя пятнадцать часов после травмы, прошу заметить… По логике вещей, с учетом его активности, слизистой давно полагалось разорваться…

– Полагалось?! – передразнил отец. – Где это написано? Твое мышление должно было работать в другом направлении. У молодых ткани крепче и эластичнее, чем у пожилых, стало быть…

– Ты прости меня, папа, – тихо и зло сказал Кирилл, – но у меня такое впечатление, будто я снова со следователем разговариваю. Скажи еще, что я сделал это умышленно.

– От того, что я скажу, ничего не изменится, – вздохнул отец. – Важно, что думают следователи с прокурорами. А у них логика простая – если действовал осознанно, значит сделал умышленно.

– Хватит дискутировать! – вмешалась мать. – Давайте говорить по делу!

– А мы что – анекдоты травим? – нахмурился отец.

– Давайте говорить по делу! – повторила мать, повысив голос, что случалось с ней очень редко. – Кирилл, конечно, сплоховал, это не обсуждается. Надо было спросить про обезболивающие препараты и госпитализировать его для динамического наблюдения…

– Да не лег бы он! – простонал Кирилл, которому и мама теперь напоминала следователя.

– Это его дело! – отрезала мать. – Твое дело – предложить. Но ты не предложил. А почему?

Кирилл молча пожал плечами.

– Потому что на фоне приема кетонала, а, возможно, и чего-то еще, о чем мы не знаем, картина была искажена, – последовала небольшая пауза, во время которой мать посмотрела на отца, а он согласно кивнул. – Но что такое умеренная болезненность при пальпации в околопупочной области? Разве это настораживающий симптом? – родители снова переглянулись. – Отнюдь! Оценив состояние пациента, ты назначил ему то, что посчитал нужным…

– Вот только нужно было сказать, чтобы он сразу же обратился к врачу, в случае ухудшения состояния! – вставил отец.

– Я это на автомате всем говорю, – ответил Кирилл. – Если что, то я всегда к вашим услугам! И ему сказал.

– При свидетелях? – вскинулась мать.

– При всей группе.

– А он вместо этого колол анальгетики! – отец энергично потер ладонью затылок – не иначе как давление подскочило. – Которых ему Кирилл не рекомендовал! Я правильно понимаю, сын?

– Ну я же не идиот, чтобы такое рекомендовать! – укоризненно сказал Кирилл. – Это его личная инициатива.

– Тебя нельзя обвинять в его смерти! – уверенно заявила мать. – Ты допустил ошибку, но пациент умер не из-за нее, а из-за своей дури! Мало ли, что ассистент Барканский снял острую патологию? Надо смотреть на свое состояние, тем более что ты учишься на пятом курсе меда! Нет, что бы они там себе не напридумывали, хороший адвокат от этого обвинения камня на камне не оставит! Если уж кого и судить, так это тех идиотов, которые его кололи. Будь моя воля, я бы их отчислила без права восстановления!

Адвоката нашли хорошего, да и знакомства у родителей имелись повсюду, так что уголовное дело было прекращено за отсутствием состава преступления. Кирилл прекрасно понимал, что случись с ним нечто подобное в Москве или где-то еще за пределами родного города, легким испугом отделаться бы не удалось – получил бы судимость и хорошо если бы срок оказался условным. С другой стороны, случившееся где-то далеко не пятнало репутацию всей славной династии Антиповых-Барканских, а так злые языки уже начали судачить о том, что природа наконец-то решила отдохнуть на сыне, внуке и правнуке гениальных врачей. Очевидного диагноза не поставил, за деревьями леса не увидел и все такое прочее… Собака лает – ветер носит, а все равно неприятно.

Для того, чтобы заткнуть рты сплетникам, Кирилл, по совету мамы, написал статью в вузовскую многотиражку. Начал с того, что не перестает корить себя – надо было все же госпитализировать Логвинова, а затем перешел к тому, что здоровье человека прежде всего в его собственных руках. Врачи не могут помочь тем, кто ведет себя неразумно. Даже если ты медик и считаешь, что разбираешься в своих болячках досконально, то самолечением все же заниматься не следует. Так что давайте будем внимательнее к себе, а, заодно и друг к другу. Внимательнее – в правильном смысле этого слова. Иногда, ради блага ближнего, нужно проигнорировать его просьбы и настоять на своем… Получилось очень хорошо, а местами, даже и трогательно. Прочитав беловик, отец хмыкнул и сказал:

– Умеешь ты, сын!

– Стиль хороший? – спросил Кирилл.

– Стиль – это само собой, – ответил отец. – В нашем роду у всех языки хорошо подвешены. Но я имел в виду другое. Выкручиваешься ты хорошо, с достоинством.

Слово «выкручиваешься» немного покоробило Кирилла. Но отец вообще был резковат в выражениях, а иногда и просто груб. Это ему от дедушки передалось, который привык на фронте к тому, что без упоминания чьей-то матери и известного адреса распоряжения не воспринимаются, и в мирной жизни вел себя точно так же. Да и вообще хирургия не располагает к политесам, суровая это профессия.

Интермедия вторая. Операция «Ы»

– Кира! Ну сколько можно ошибаться! Учительница в третий раз пишет тебе: «Вспомни правило!». И я тебе сто раз уже говорила, что после «ж» или «ш» никогда не пишется «ы»! Хоть и слышится, но не пишется! Это правило называется «не верь ушам своим». «Жи» и «ши» с буквой «и» пиши!

– Я помню, мама!

– А почему тогда написал «ошыбка»?

– Когда я писал, не подумал про правило.

– А надо было подумать! Правила учат для того, чтобы их использовать. Мало просто знать, нужно уметь применять полученные знания на практике. Смысл учебы в этом, а не в том, чтобы вызубрить правила… Давай сделаем вот как, чтобы лучше запомнить. Ты помнишь комедию «Операция «Ы»?

– Помню, конечно! Мы же вместе с тобой ее смотрели. Смешная…

– Помнишь, как главарь преступников предлагает название «Операция «Ы», чтобы никто не догадался?

– Помню.

– Преступники – плохие люди. Они предложили использовать плохую букву «ы». Разумеется, буквы плохими быть не могут, плохими бывают только люди, но в данном случае я говорю это для того, чтобы тебе легче было запомнить и вспомнить в нужный момент. Буква «ы» – плохая, после «ж» и «ш» вместо нее нужно писать букву «и». Ты меня понял?

– Понял, мама.

– Светлана Александровна больше не будет писать тебе замечания по этому поводу?

– Не знаю… Наверное, не будет.

Глава четвертая. Скрытое несчастье лучше публичного позора

Современная хирургия представляет собой сочетание больших дел с маленькими разрезами. Все больше и больше операций, не говоря уже о диагностических манипуляциях, производится лапароскопическими методами – через один сантиметровый разрез вводят обзорный инструмент, называемый лапароскопом, а через другой разрез такого же размера – особые хирургические инструменты, которыми можно манипулировать на расстоянии. Малая травматичность метода дает кучу преимуществ, начиная с быстрого восстановления после операции и заканчивая отсутствием рубцов. Красота!

Любой уважающий себя современный хирург должен уметь делать лапароскопические операции. Во время ординатуры Кирилл кое-чему научился, рассчитывая отшлифовать полученные навыки в аспирантуре, да как-то не сложилось. Опять же, времена нынче такие, что на каждый чих нужна подтверждающая бумажка. Пройди обучение, получи сертификат – и действуй!

В Ярославле лапароскопическим операциям не учили, за этим нужно было ехать в Москву. Пораскинув мозгами, Кирилл выбрал курсы при Боткинской больнице. Во-первых, там хорошо учили. Учить же можно по-разному. Можно проговорить положенный материал, отработать задания, но так и не научить конкретному делу. А можно и научить. Во-вторых, Боткинская больница была далека от центра хирургии имени академика Петровского. Разумеется, все друг друга знали (медицинский мир тесен), но не пересекались по работе постоянно, так что можно было не опасаться неприятных встреч. В-третьих, заместитель главного врача больницы по хирургии и, одновременно, заведующий кафедрой хирургии Российской медицинской академии последипломного образования Степичев был отцовским однокурсником. Не закадычным другом, а просто знакомым, но и то хлеб – можно было рассчитывать на какие-то привилегии.

Собственно, привилегия Кириллу была нужна всего одна. Ему хотелось за время обучения набить руку как можно лучше, чтобы вернуться домой полноценным «лапароскопистом», умеющим делать любые полостные операции.[2]