Андрей Шляхов – Доктор Данилов в тюремной больнице (страница 4)

Данилов решил, что пора бы уже прояснить ситуацию.

– Простите, Лариса Алексеевна, но вы говорите так, словно вопрос о моем принятии на работу уже решен, – сказал он.

– Да, все так! – Бакланова с удивлением посмотрела на него. – А стала бы я иначе перед вами тут распинаться, время тратить?

– Как-то все быстро, – улыбнулся Данилов. – Можно сказать, сразу.

– А какой смысл тянуть резину? Константин сказал, что привел на собеседование доктора, который не прочь у нас работать. Я позвонила в Монаково вашему прежнему руководству, навела справки, а потом посмотрела вас и ваши документы. Что еще? Или вы уже успели передумать?

– Нет, – честно ответил Данилов. – Только вот, насколько я понимаю, вам нужен терапевт, а я ведь – АИР, и сертификата по терапии у меня нет.

– Ничего страшного, главное, что хоть что-то есть. Начнете, там видно будет. Только аттестоваться сразу не рассчитывайте, тем более что сейчас ходят слухи о том, что с нас вообще хотят снять погоны. Ну, с бухгалтеров их снять давно пора, они же, кроме своей бухгалтерии, никуда не ходят, а мы непосредственно работаем со спецконтингентом. Да, мы не занимаемся оперативной или надзорной деятельностью, но что это меняет? Риск-то у нас одинаковый и сложности те же самые…

– О подобном вопросе я совсем не думал, – поспешил ответить Данилов, всерьез испугавшись, что придется выслушивать еще один длинный монолог.

– Я когда-то тоже не думала, – Бакланова вздохнула, отчего узковатая блузка затрещала по швам. – А поработала полгода и решила, что надо. Деньги другие, я, например, за майорские погоны одиннадцать с половиной тысяч в месяц получаю, выслуга год за полтора, отношение другое. Когда начинаешь ходить под погонами, чувствуешь себя не кем-то там, а человеком из системы!

«"Человек из системы", – это здорово сказано! – восхитился Данилов. – Но не про меня».

– Нам нужны врачи, которые поднаторели в экстренной медицине, ведь отсутствие в медчасти ставки реаниматолога еще не означает, что в колонии ничего экстренного не случается. А еще какие специализации имеете, Владимир Александрович?

– По физиотерапии.

– Ну, это нам ни к чему, – Бакланова скривила губы. – Наши физиотерапевты относятся к другим службам.

– К каким? – Данилов не понял, что товарищ майор шутит.

– К тем, которые охраняют и обеспечивают, – усмехнулась Бакланова. – Кто с дубинкой ходит, тот и физиотерапевт.

Это Данилову не понравилось, поэтому он никак не отреагировал.

– На самом деле я бы не отказалась иметь в медчасти физиотерапию, хотя бы для сотрудников, – уже серьезно продолжила Бакланова. – А то ведь смешно получается: работаю заместителем по лечебно-профилактической работе, а гайморит свой прогреваю в поликлинике. Смешно…

Говорить о том, что эту работу он рассматривает как временную, в будущем планирует вернуться в Москву, Данилов не стал. После возвращения в Монаково подобное заявление выглядело смешным, если не глупым. Поживем, там увидим.

В целом работа выглядела вполне сносной, разумеется, с учетом того, что в Москве Данилову ничего подходящего найти не удалось, а возвращаться в монаковскую ЦРБ, переживающую смутные времена, не хотелось. К тому же Бакланова подтвердила, что работать Данилову придется пять дней в неделю, без дежурств, и получать за это он будет не меньше двадцати пяти тысяч, возможно, и больше.

– Иногда приходится перерабатывать или выходить на дежурство, если некем заменить дежурного фельдшера, но вам, вольнонаемным, все оплачивается, – сказала она.

– А аттестованным не оплачивается?

– Нам говорят: «Вы офицеры? Извольте выполнять!» – Бакланова снова вздохнула, пробуя свою блузку на прочность.

«И человекам из системы приходится несладко», – подумал Данилов.

По окончании собеседования Бакланова проводила его до выхода. Попутно она углядела на столе у мордатого капитана недоеденный бутерброд с вареной колбасой и устроила ему выволочку.

– Дай вам волю, вы тут свинарник устроите! – неслось вслед выходящему Данилову. – Дома небось не кидаете жрачку, где попало…

«Суровая женщина, – подумал Данилов. – И голос командирский. С таким голосом можно и в полковники, если не в генералы!»

Данилов посмотрел на небо, по которому лениво плыли облака, оглянулся на зеленую дверь, попробовал представить ощущения, которые испытывает человек, покидающий колонию после длительной отсидки. Из-за недостатка опыта представление вышло очень расплывчатым.

Где находится автобусная остановка, Данилов не знал, но возвращаться на КПП ради этого не хотелось. И так ясно, что надо топать по асфальтированной дороге до трассы, все равно остановка должна быть там.

Легкость приема на новую работу можно было счесть каким-нибудь добрым знаком, но Данилов не обольщался. На безрыбье и рак рыба. Если нужен терапевт, кандидатур нет, то и анестезиолог-реаниматолог подойдет. Вопрос только в том, сколько удастся проработать без терапевтического сертификата, но это, если вдуматься, действительно не проблема: если потребуется, направят на учебу, никуда не денутся.

Все к лучшему в этом мире.

Глава вторая

Обход

Большой обход – территории с осмотром всех жилых и производственных помещений в исправительной колонии № 13/21 проводился по вторникам.

Майор Бакланова в качестве заместителя начальника колонии по лечебно-профилактической работе обходила территорию лично. Данилова, у которого сегодня был первый рабочий день, она взяла с собой для ознакомления с учреждением.

Церемония представления нового врача коллегам была молниеносной.

– Наш новый терапевт – Владимир Александрович, – сказала Бакланова сотрудникам, собравшимся в ее втором кабинете, расположенном в двухэтажном здании медицинской части.

Майор Бакланова совмещала обязанности заместителя начальника колонии по лечебно-профилактической работе с должностью начальника медицинской части. Потому кабинетов у нее было два. Более низкий по рангу кабинет начальника медчасти был вдвое просторнее кабинета заместителя начальника, потому что выступал еще как помещение для собраний.

Коллеги посмотрели на Данилова, не выражая никаких чувств относительно его появления.

Обход начался с медчасти. Бакланову сопровождали Данилов и руководитель санитарно-бытовой секции колонии, пожилой скуластый зэк, на левом рукаве бушлате которого была нашивка, указывающая на его принадлежность к активу. Фамилия у него была Мосолов, но Бакланова по-свойски называла его Мослом. Данилов шел рядом с начальницей, а зэк держался на два шага позади них.

На первом этаже медчасти располагались кабинеты хирурга, терапевта, стоматолога, психиатра, фтизиатра, рентгенологический, процедурный кабинет и лаборатория. Двери всех кабинетов были гостеприимно распахнуты. Сотрудники, сидевшие за столами, вставали при появлении Баклановой, но по стойке смирно не вытягивались.

Бакланова шла по коридору, заглядывая в каждый кабинет, но заходила только туда, где замечала непорядок. Сегодня их нашлось два: пыль на полках одного из шкафов в процедурном кабинете и не совсем чистое полотенце в кабинете хирурга. Полотенце Бакланова молча швырнула на пол и пошла дальше, а медсестре процедурного кабинета сказала:

– Не хочешь вытирать пыль, будешь ее вылизывать!

Медсестра не обиделась: потупила глаза и забубнила, что больше такого не повторится.

– Медсестер процедурного кабинета нам, как пятнадцатикоечному стационару, по штатному расписанию не положено, – сказала Бакланова Данилову, поднимаясь по лестнице. – Приходится ставить туда палатных сестер, у которых оклады поменьше, компенсируя разницу премиями.

На втором этаже находился стационар: три четырехкоечных палаты, двухкоечная и однокоечная, она же – изолятор. Металлические двери всех палат были снабжены снаружи засовами. У входа сидел очередной пятнистый сотрудник.

– Обычно мы больных в палатах не запираем, – прокомментировала Бакланова, заметив удивление Данилова, не ожидавшего увидеть засовы на дверях, – но всякие бывают ситуации. Иногда приходится.

Койки и тумбочки в палатах были привинчены к полу, что сразу напомнило Данилову психиатрическую клинику.

Из пятнадцати коек было занято всего три кровати в одной палате.

– Этих возьмете себе, – Бакланова поочередно указала взглядом на двух больных, – Саркисов с пневмонией, а Ежевичкин – диабетик. А Гвозденко – хирургический.

Больные лежали на кроватях не в черной форме, а в спортивных костюмах, заменявших им больничные пижамы.

– Вы всех помните по фамилиям? – спросил Данилов, когда они вышли в коридор.

Вопрос, заданный без всякой задней мысли, начальнице понравился.

– По фамилиям, по отрядам, многих еще и по срокам и статьям, – ответила она. – И откуда они, тоже помню.

– Лариса Алексеевна все помнит и видит! – сподхалимничал Мосолов.

– Не лезь в чужой базар, Мосол! – осадила его Бакланова. – Когда тебя спросят, тогда и рот откроешь! Тоже мне, нашелся комплиментщик! И попробуй еще раз назвать меня не так, как положено…

– Извините, гражданин майор! – Мосолов вытянул руки по швам. – Больше не повторится!

Данилов вчера прошел инструктаж и знал, что заключенные (слово осужденные пока еще не укрепилось в его лексиконе) должны обращаться к сотрудникам на «вы», называя «гражданином» или «гражданкой», далее по званию или должности. Мосолов почему-то называл женщину «гражданином», то ли оговорился, то ли здесь так принято. Данилова, как неаттестованного сотрудника, следовало называть «гражданин врач» или «гражданин доктор». Он подумал, что это звучит прикольно, не смог удержаться от улыбки.