Андрей Шляхов – Байки доктора Данилова 2 (страница 4)

– Ухо – орган ненужный, практически рудимент, особенно для мужчины, – сказал брату Антонов. – Если глаза выкалывать, то надо сразу два, чтоб проняло, один глаз проблему не решит. Но лучше всего отрубить руку, рабочую… У него какая рука рабочая? Левая или правая?

– Что-ты! – ужаснулся брат. – Я этого не смогу! Даже если буду знать, что он после мне деньги вернет, все равно не смогу…

– С твоим гуманизмом в конвойных войсках служить надо, – сказал Антонов, – а не бизнесом заниматься. Ладно, потренируйся сегодня вечером… Да не руки рубить, а зверскую морду делать, перед зеркалом.

Еще на первом курсе Антонов устроился работать в один очень известный столичный морг и основательно там прижился. Со временем перешел из черных санитаров, которые «помой-убери» в белые, которые «гримируют-выдают». Глядя на то, как он шикует с санитарских заработков, однокашники удивлялись – на хрена тебе, Антоний, диплом? Врачом столько вряд ли поднимешь.

– Диплом мне нужен, чтобы моргом заведовать, – отвечал Антонов. – Нельзя же всю жизнь санитарить, да и вообще дань собирать приятнее и выгоднее, чем вкалывать самому.

Проходя интернатуру, он продолжал санитарить в морге, и называл себя «единственным интерном-санитаром в Первопрестольной». Так оно, скорее всего, и было.

На следующий день после разговора с братом, Антонов принес домой руку от бесхозного трупа, разобранного на анатомические препараты. Правую. Свежую, крупную, настоящую мужскую руку с татуировкой «ЖОРА» на пальцах.

– Бери руку и мамин кухонный топор и иди к своему должнику, – сказал брату Антонов. – Руку швырнешь перед ним на стол и скажешь что-нибудь страшно угрожающее. Мол, этот гад мне тоже бабло зажал, пришлось его покарать. А потом топором по столу хрясни и сделай вид, что ему сейчас тоже руку отрубишь. Сыграть-то хоть сможешь? А я буду сзади стоять и веревкой капроновой поигрывать. Ты что, думал, что я тебе компанию не составлю? Угрожать поодиночке не ходят, не принято это.

– Сыграть смогу, – ответил брат, дважды безуспешно пытавшийся поступить в Щуку. – В лучшем виде. Особенно, если ты будешь рядом.

Швыряя руку на стол, Брат не рассчитал силушку и «реквизит» угодил прямо в физиономию должника. Удар топора расколол хлипкий рабочий стол надвое. Страшные слова Брат произнес с ледяным спокойствием, отчего они прозвучали втройне страшнее. Антонов сообразил, что такое знатное начало требует соответствующего продолжения и потому на ходу изменил сценарий – вместо простого поигрывания веревкой, накинул ее на шею опешившему Должнику, малость натянул и сказал:

– Рыпнешься, сука, отрубим руку у мертвого!

Спектакль оказался настолько убедительным, что Должник обделался, а затем открыл дрожащими руками сейф и отдал Брату все восемь тысяч. Даже за испорченный стол не удержал, добрая душа.

– Значит, не судьба тебе сегодня двенадцатый экземпляр в коллекцию добавить, – сказал брату Антонов, пристально глядя на руку должника, отсчитывавшую купюры.

– Ничо, – усмехнулся брат, поигрывая топором, – за этим дело не станет.

Должник так впечатлился, что вместо восьмидесяти стодолларовых банкнот отсчитал восемьдесят четыре.

Обалдевший от счастья брат решил сразу же отпраздновать событие и затащил Антонова в кабак, где они славно нагрузились. Настолько, что решили выпить за Жору. А что такого? Не чужой же человек! Помощь в важном деле оказал, хоть и посмертно.

Ладно бы только выпили, но шебутной брат решил устроить все «по правилам». Он попросил официанта принести еще одну рюмку, налил в нее водки, накрыл рюмку ломтиком хлеба, а рядом выложил руку. А чего стесняться? Сидели-то в отдельном кабинете.

Официанта вид руки впечатлил настолько, что он попросил братьев уйти с миром, сопроводив просьбу волшебными словами «за счет заведения». Братья не возражали – они и сами уже собирались уходить.

– Прибыль к прибыли, – радовался брат. – И деньги вернули, и нажрались на халяву! Давай еще таксисту руку покажем, чтобы денег не просил.

– Нет, не покажем, – ответил Антонов и, во избежание повторения, выбросил руку в первый подвернувшийся мусорный контейнер…

Что стало с рукой мне неведомо.

Антонов работает эндокринологом, с заведованием моргом у него не сложилось. У брата точно также не сложилось с бизнесом и потому он сейчас таксует. При встречах они непременно выпивают за друга Жору, такая вот сложилась традиция. Жены уверены, что Жора – это какой-то близкий общий друг их юности. Так оно, собственно и есть, если посмотреть на вещи шире.

Пророческое прозвище

Доктора Пытельскую за впечатляющие формы и пропорции коллеги прозвали «Вера – радость пионера».

– Ну почему обязательно пионера? – удивлялась Пытельская, любовно оглаживая руками свой выдающийся бюст. – Я и взрослого мужчину порадовать смогу.

Однако прозвище оказалось пророческим – сорокадвухлетняя Пытельская вышла замуж за своего бывшего пациента, которого она отвозила в больницу с закрытым переломом голени. Отвезла, на следующий день позвонила справиться о состоянии, еще через пару дней навестила… Так и завязался роман. Счастливому избраннику Пытельской на момент завязки романа было девятнадцать лет. Он и внешне был похож на пионера – невысокий и сильно худой. Свадебные фотографии приводили всех, кто их видел, в неописуемый восторг.

– Вот что мне с моим мужем делать прикажете? – сокрушалась Пытельская. – Кормлю его всем самым, что ни на есть, калорийным, а он у меня тощий, как глиста. На глистов, кстати, трижды проверялся – не нашли.

– Он, наверное, все те калории, что за день получает, ночью расходует, – поддевали коллеги. – Потому и остается при своем скелете, обтянутом костями.

– Что есть, то есть, – смущенно краснела Пытельская. – Мы по ночам не скучаем.

Выйдя замуж, она отказалась от суточных дежурств и стала работать «полусутки» – с восьми утра до десяти вечера.

– Замужняя женщина должна проводить ночи дома, – говорила Пытельская и тут же уточняла. – Приличная замужняя женщина.

– Можно подумать, что ты у нас одна приличная! – обижались замужние дамы, которые работали сутками.

– Со стороны виднее, – отвечала Пытельская.

Про любовь

– Что вы можете знать о любви? – снисходительно удивлялась доктор Демичева. – Ничего вы о ней не знаете! А вот я знаю о любви все… У меня муж венеролог.

Гном

Доктора Кашина прозвали Гномом, потому что был он невысок, коренаст и бородат. Бонусом к этому прилагались ранняя лысина, нос-картошка и толстые губы. Короче говоря – не красавец, отнюдь.

Но при все том, Кашин пользовался невероятным успехом у женщин. В свободное время он только тем и занимался, что вел телефонные разговоры с разными дамами. Одним тыкал, другим выкал, но все разговоры сводились к одному – назначению свидания.

– Вера, ты готова? Я выезжаю…

– Света, сегодня не могу, уж простите. Но завтра с утра я у вас как штык…

– Леночка, а может ты за мной утром заедешь на подстанцию? Тогда мы сможем быстренько-быстренько…

Интриговало все это невероятно. Такой невзрачный мужчинка – и такая популярность! На подстанционных валькирий Кашин внимания не обращал, отчего валькирии сильно негодовали. Ну как же так? Если на этакого плюгавца бабы гроздьями вешаются, значит он в том самом смысле настолько о-го-го, что на внешность можно закрыть глаза. А нам от этого о-го-го – дуля с маслом. Обидно…

Кашина арестовали на подстанции, посреди дежурства. Оказалось, что он промышлял левыми абортами на дому. Один из абортов закончился плачевно, то есть – фатально. Кашин попытался спрятать концы в воду, то есть – в землю и зарыл тело погибшей клиентки в Лосином острове, но по неопытности наделал кучу ошибок, которые быстро вывели на него оперативников.

Ненавидевшие Кашина валькирии сразу же после его ареста начали ему сочувствовать и Гномом больше не называли, только по фамилии, а то и по имени-отчеству, что на «скорой» редкость, обычно по имени-отчеству называют только заведующих подстанциями и старших врачей, а всех остальных зовут по фамилиям или просто по имени.

Конец всех песен

Супруги Назаровы работали на одной бригаде. Он был врачом, а она – фельдшером, традиционный, надо сказать, расклад, обратное встречается гораздо реже. Шутники предлагали Назаровым усыновить водителя Кирилина и тогда бригада станет полностью семейной.

Весть о том, что Назаровы разводятся, прозвучала как гром среди бела дня. «С чего бы это? – удивлялся народ. – Ведь такая дружная семья была».

Но еще сильнее удивило то, что после развода Назаровы продолжали работать вместе.

– Она у меня в печенках сидит, – говорил экс-муж, – но где я найду другого такого фельдшера, чтоб с полуслова меня понимала?

– Он у меня в печенках сидит, – вторила экс-жена, – но зато мы с ним «левак» делим с учетом интересов нашего ребенка. Треть – ему, две трети – мне. А перейди я на другую бригаду, так этих левых алиментов не увижу.

Оптимисты уверяли, что рано или поздно совместная работа восстановит распавшийся брак. Оптимисты, как всегда, ошибались. После того, как Назаров стал старшим врачом, его бывшая жена ушла со «скорой» в приемное отделение стационара. Короче говоря, разбить вазу легко, а вот склеить осколки трудно и не всегда получается. Если вы стоите на грани развода, то возьмите короткую паузу и еще раз, пусть, даже, и в сотый, взвесьте все «за» и «против».