Андрей Шитиков – След (страница 2)
– Как я тогда думал, что всё только начинается.
Он протянул очки.
Они были тяжёлые, старой модели. Без уведомлений, без встроенных подсказок. Просто стекло и память.
– Мы будем смотреть, как ты учился ходить?
– Нет, я пробовал – так глубоко нырять уже бесполезно, там даже не блеклый след с помехами, там просто белый шум.
Но тот день, который я хотел, – всё ещё виден.
– Что за день? Почему именно он?
Дед усмехнулся.
– Потому что мне тогда было страшно и хорошо одновременно.
Внук надел очки. Сначала – тихий шелест, как между радиостанциями. Потом мир не щёлкнул – он проступил, как проявленная в темноте фотография, слегка размазанный, в приглушённых тонах. Он стоял во дворе. Цвета были мягкими, почти акварельными – след никогда не хранил яркости.
Он стоял во дворе.
Раннее утро. Тепло ещё не успело стать жарой. Асфальт влажный после ночи. Под навесом – старая машина, тёмная, угловатая, с хромированной полосой на боку.
– Это дедушкина? – спросил Лео.
– Моего отца, – сказал Виктор. – Я взял её без спроса.
Молодой дед стоял рядом с машиной и не сразу решался открыть дверь. Он оглядывался на окна, на подъезд, на пустой двор, как будто весь мир мог вдруг оказаться свидетелем.
– Ты умел водить? – спросил внук.
– Теоретически, – сказал Виктор. – Этого всегда достаточно, чтобы сделать глупость.
Он сел за руль. Руки дрожали. Ключ повернулся не сразу. Мотор кашлянул, замолчал, потом завёлся.
Внук почувствовал это почти физически: вибрацию руля, запах бензина, жар от двигателя, который быстро нагревался.
– Если бы отец вышел… – начал он.
– Он бы убил меня взглядом, – сказал дед. – А потом, наверное, молча.
Машина выехала со двора.
Город был ещё сонный. Свет ложился мягко, без резких теней. Молодой Виктор ехал слишком медленно, слишком осторожно, постоянно прислушиваясь – к мотору, к себе, к миру.
– Я всё время ждал, что что-то пойдёт не так, – сказал дед. – Что заглохну. Что врежусь. Что меня остановят.
– И?
– И это было самое живое ощущение в моей жизни.
Он свернул не туда, куда собирался. Потом ещё раз. Карта в голове давно перестала иметь значение.
– Ты не боялся? – спросил внук.
– Боялся, – ответил дед. – Но это был страх, который двигал.
Машина остановилась у воды.
Молодой дед заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, положив руки на руль. Потом вышел, прислонился к капоту и закрыл глаза.
Внук почувствовал это тело: напряжённое, лёгкое, переполненное возможностями, о которых оно ещё не знало.
– Я тогда подумал, что если меня сейчас остановят, – сказал дед, – я хотя бы буду знать, что попробовал.
– А если бы не остановили?
– Тогда бы я подумал, что так можно всегда.
Лео смотрел на этого человека и вдруг понял, что узнаёт каждое движение. Неловкую уверенность. Желание выглядеть спокойным. Страх быть пойманным – не полицией, а собственным будущим.
– Ты был таким же, – сказал он тихо.
– Каким?
– Как я сейчас.
Дед не ответил сразу.
– Мы все одинаковые, – сказал он наконец. – Просто в разное время нам кажется, что мы уникальны.
Картинка начала растворяться. Тепло стало обычным. Комната вернулась.
Лео снял очки.
Дед уже доел яблоко и вытирал нож о газету.
– Он так и не узнал? – спросил внук.
– Узнал, – сказал Виктор. – Всегда узнают.
– И что было?
Дед пожал плечами.
– Ничего особенного. Немного молчали. Потом жили дальше.
Он убрал очки в ящик.
– Самое смешное, – добавил он, – что сейчас любой может это увидеть.
– И тебе не страшно?
Виктор посмотрел на свои руки.
– Страшно терять, – сказал он. – А это я уже прожил.
Они сидели молча.
За окном шёл обычный вечер.
– Главное, – сказал дед, не глядя на внука, – не перепутать: смотреть на жизнь и быть в ней – разные вещи.
И внук понял, что это не совет.
Это было знание.
Глава 3. Последний ужин
– Выбирай, что будешь есть в последний раз.
Голос был ровный, почти вежливый. Такой же, как у людей, которые давно перестали считать происходящее чем-то личным.
Марк не открыл глаза.
– Я не смогу, – сказал он тихо. – Заказать последний ужин – значит позвать смерть. Сесть с ней за стол. Согласиться.
Охранник не ответил сразу. Бумага зашуршала.