Андрей Шилин – Проклятие Золотого камня (страница 6)
–Добрый день! – необычно музыкальным, как у певчего в хоре, голосом начал он. – А я – Але…
–Не разговаривать! – грубо перебил один из полицейских.
«Дядюшка Ау» икнул от испуга и замолчал. Андрей развернулся в другую сторону и стал разглядывать «Скорую». Это была не турковская, а аркадакская машина. Странно, но граница районов уже пересечена, и здесь, по логике, должны орудовать турковские медики. Андрей осторожно высунул голову в открытую форточку. На боку полицейской «Шестёрки» красовалась наклейка Аркадакского ОВД. Ну, теперь всё понятно. Юрисдикция аркадакских оперов распространялась на Турки в том числе, и если дело принимало криминальную окраску, то разбираться в нём должны были именно они. Значит, здесь действительно аврал, а не алкаш пометил угол местного ДК. «Калаши» в руках сотрудников – тоже аргумент в пользу сказанного о серьёзности дела.
Стало как-то скучно, и Андрей перенёс взгляд за «Газель». Внизу, в кювете, стояло трое в штатском. Они громко и неразборчиво говорили, спорили, живо жестикулировали. Зелёные мухи и слепни, которые слетелись в огромном количестве, делали их беседу более темпераментной.
Особенно много их носилось над телом, покрытым белой простынёй. Большие бурые и коричневые пятна проступили на белом изнутри. Один угол окровавленной тряпки задрало ветром и оголило по локоть руку трупа с обожжённой ладонью.
Андрей отпрянул от форточки, когда разглядел неширокую белую полоску на запястье. «Командирские противоударные самозаводящиеся», – прозвучал комментарий в голове. Это его зуб остался в железной бочке там, в зарослях клёна и торна. А ещё там все его вещи. Почти все.
Обрывки фраз, долетавшие до уха Андрея, отчасти развеяли ореол таинственности над тем, что здесь произошло. Часа в два-три ночи жители деревни Летяжевки были разбужены странными звуками. Близость железнодорожной станции сызмальства готовила нервную систему селян к разного рода звуковым неожиданностям. Но звуки, которые заставили ночью содрогнуться даже самых крепких, не были похожи ни на переговоры диспетчеров по громкой связи, ни на гудки сигналящих электровозов, ни даже на аварийный грохот сошедших с рельсов вагонов. Очевидцы утверждали, что сам звук не был в новинку. Он был похож на рёв быка-трёхлетка. Остаётся лишь догадываться, что вдруг этому существу взбрело в голову реветь поздно ночью. Опрос жителей показал, что подобного быка-долгожителя в деревне не числилось. Ну и самой пикантной деталью в ночном нарушителе спокойствия было то, что в тоне воспроизводимого бесчинства звука слышались нотки, рушащие связи с миром животных. Кое-кто из опрошенных подтвердил, что слышал что-то человеческое. Это и дребезжание голоса, и нехарактерные чередования высоких и низких нот. А самые впечатлительные даже слышали фрагменты слов. «Выпусти-отпусти, спасите, помогите» в исполнении монстра-полиглота заставили многих срочно прятаться в домах, закрываться на все засовы и обрывать сотовые линии звонками в полицию. Бедный участковый, на которого свалилось бремя расследования массового психоза, метался от одного дома к другому и за одну ночь написал сценарий для голливудского слешера12, достойного «Оскара»13.
Так как большинство здравомыслящих селян после двух часов ночи сидели дома на коленях перед образами, продолжение могли поведать только единицы, по всей вероятности, только что протрезвевшие. Их немногочисленное братство стояло у истоков второй части. Полузаплетающимися языками, но с ясными глазами и трясущимися руками было изложено следующее. В самый пик безумного рычания прозвучал железный лязг, как будто лязгнул замок в сцепке вагонов. Вслед за этим раздался душераздирающий визг и треск ломаемых сучьев в рощице. Нечто живое пёрло напролом через заросли, а потом бежало в сторону асфальтированной дороги. На шоссе его сбила машина. Странный визг прекратился после того, как слышали мотор автомобиля и глухой удар.
Не удивительно, что к показаниям слегка нетрезвых свидетелей отнеслись наплевательски, хотя труп могли бы найти уже ночью и по свежим следам что-то, да нарыть. Но, по сводкам ГАИ, на этот участок дороги на ДТП вызова не поступало, и сигнал оставили без внимания. Конечно, водитель мог испугаться и скрыть факт наезда. Тем более что сбитое существо не подавало признаков жизни. А, может, это был вообще не человек. Ночью в тусклом свете фар могло померещиться разное. На месте предполагаемого наезда были обнаружены осколки правой фары автомобиля, ориентировочно, девятого семейства. Тело в густой траве было обнаружено уже днём трактористом, который окашивал обочину. Сюда же для оказания помощи в расследовании срочно были вызваны саратовские сотрудники следственного комитета, которые квартировали в Аркадаке.
Перед нашим героем возникла дилемма: рассказать ли о найденном месте преступления всё и сейчас, или нет? Или рассказать на допросе, когда должен, по закону, присутствовать госадвокат? И в том, и в другом, и в третьем случае он остаётся подозреваемым номер один. Как поступить так, чтобы его рассказ выглядел не признательными показаниями, а сообщением свидетеля по уголовному делу? «Если не знаешь, что делать, делай шаг вперёд». – вспомнил Андрей слова сенсея14, которые часто звучали на тренировках, слова из кодекса самураев Бусидо.
–Извините! – обратился он к сержанту на водительском кресле. –Товарищ… полицейский.
Не в первый раз безграмотность Андрея в области служебной иерархии создавало ему некоторые проблемы в диалоге с носителями погон. Требовательные к знанию подобных деталей субординации, люди в погонах не очень доверяли малограмотному студенту и держали его на расстоянии как в пространстве, так и в беседе. Этот раз не был исключением. Сморщившись, как от оскорбления, «товарищ полицейский» вскрикнул заученный скрипт15:
–Молчать! Будешь говорить, когда тебя спросят!
Сосед делал Андрею знаки, мол, «прикинься ветошью и не отсвечивай»16. Но если он решил, что так верно, то против совести он пойти не мог.
Не найдя отклика, Андрей решительно открыл дверь машины.
–Я прошу прощения, – сказал он громко и вежливо, но от решительного и неожиданного движения один из турковских участковых, которых прислали в помощь, сбитый дверью, растянулся на асфальте. Все остальные растерялись и были сбиты с толку. Не каждый день на тебя набрасывается подозреваемый.
–Я нечаянно. – бросил упавшему Андрей и, боясь, что сейчас уж точно ему не дадут сказать, быстро направился к оперативным работникам.
–Извините! Я хочу сделать заявление!
Он сделал два-три шага и почувствовал, как в спину упёрлось что-то твёрдое.
–Ещё шаг, – сказал сзади насмешливый голос, – И уже мне придётся писать объяснительную о необходимости применения оружия.
Но Андрея уже заметили, и самый высокий рукой сделал жест, чтобы подозреваемого привели. Он потирал руки в предвкушении развязки истории и моментального раскрытия дела. То, что он услышал, лишь отчасти оправдывало его надежды.
–Ну, рассказывай, чего стоишь.
–Я сейчас в этих зарослях, в посадках видел странную картину. Там железная бочка с крышкой, костёр под ней, военная одежда развешана на ветвях…
–…И кот учёный свои мне сказки говорил! – продекламировал первый. Он, явно, сомневался в пользе будущей информации.
–Александр Артёмович, дадим молодому человеку шанс. – сказал второй.
–Нет, если вы не верите, ваше право, – возмутился Андрей, обиженный неверием. – Хотите, я могу показать, где это видел.
–Станислав Борисович, хотите проверить, одевайте сапоги. Там Хопёр рядом.
–Нет там Хопра. – вступил в спор Андрей. –Там сухо. До реки ещё метров триста-четыреста.
–По тебе видно, что там тепличные условия, – сыронизировал первый.
Второй отдал распоряжение судмедэксперту:
–Серёж, сделай, пожалуйста, сегодня отчёт. Отдельно свои соображения, предположения.
–Ок! Только и вы расскажете обо всём, что найдёте.
–Хорошо. Не волнуйся. Всё будет в традициях Эдгара По. Как ты любишь.
Сапог, естественно, не оказалось. Сержант – любитель скриптов17 – остался караулить второго подозреваемого. Первый – Андрей – отправился в рощу, ведя за собой следственно-оперативную группу. Медики загрузили носилки с трупом в машину и отправились на Аркадак.
Правая рука Андрея была пристёгнута к руке участкового, того самого, который остановил его у машины. Это осложняло путь и поиск места, из которого Андрею недавно так быстро хотелось уйти. Но без дорожной сумки было легче.
Студент сильно волновался, и вытянувшаяся в цепь группа шла, как слепые котята. Постоянные рысканья «проводника» можно было с лёгкостью посчитать за попытку сбить с толку следствие, а, может, просто за желание выбрать подходящий момент и сбежать. Недоверие росло с каждым шагом. Нервозность «злого» следака усилилась. Каждые десять шагов в зарослях он пытался выразить какую-то гадость. Как много в голове этого умного человека таких грязных оборотов! Лучше бы потратил усилия на расследование. Кстати, если бы не он, Андрей долго бы водил по роще поисковый отряд. Неосторожно поставив ногу в дорогой туфле из «крокодиловой» кожи рядом с ворохом листьев, он был напуган гревшимся на солнце ужиком, и, матерясь и отфыркиваясь, перескочил кусты, искусственным образом скрывающие тайную полянку от обывателя. Он попал как раз на то место, где не так давно в таком же положении лежал Андрей с зажигалкой в руке.