Андрей Шикин – Ничего не бойся. Глава 1, 2. (страница 8)

С этими воспоминаниями она вытерла слёзы и прижалась губами к лицу папы на фотографии. «Как мне тебя не хватает, любимый папочка! Как же мне тебя не хватает!». Затем она перевернула фото и увидела несколько уже прилично выцветших цифр. «Папин номер телефона» – проговорила она про себя. Она внимательно всмотрелась в них. «У него всегда был красивый почерк!» – вспомнила она. Она снова перевернула фотокарточку, посмотрела на него и проговорила: «Не только почерк, пап, ты сам был красивый! Красиво поступал! Красиво любил! И так неожиданно и страшно ушёл! Что есть силы она зажмурила глаза и её ресницы пропитались слезами. Она вставила фотографию снова в бумажник, и, сделав несколько глубоких вдохов, сказала себе: «Ну всё, Патрисия, довольно! Как бы то ни было, жизнь продолжается, и она прекрасна! Более того, совсем скоро ты уже будешь со Стивом!». Это были элементы аутотренинга, которые она по настоянию Стива регулярно практиковала, в зависимости от различных жизненных ситуаций. Затем она достала из сумочки салфетки, таблетку аспирина, массажную расчёску, зеркальце и помаду, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Посмотрев на своё отражение, она пришла в ужас. Её глаза отекли от слёз, на лице читалась смертельная усталость, во рту царил запах алкоголя, а в районе висков и затылка немного болела голова. Она прикоснулась подушечками двух пальцев обеих рук к вискам и почувствовав, как пульсируют вены, сделала несколько круговых массирующих движений. Тщательно протерев лицо, она причесала свои густые волосы, собрав их в хвостик на затылке. После этого она подкрасила пышные губы, запила водой таблетку аспирина и, закинув в рот жвачку, ещё раз взглянула на себя в зеркальце. «Ну вот, уже немного получше! Сейчас ещё только голова пройдёт и будет совсем хорошо» – успокаивая себя подумала она. Но оставалась ещё одна вещь, которая никак не давала ей покоя: она не нашла в себе сил признаться Ольге в том, кто же на самом деле был на фото в её бумажнике. И хотя Патрисия не совсем ясно помнила то, о чём они с Ольгой говорили ночью незадолго до того, как она отключилась, не помнила точно, в какой момент это произошло и сколько на часах было времени, в одном она могла быть уверена – про то, что на фотографии рядом с мужем Ольги был её отец она сказать не могла. И она не могла объяснить себе то, почему не призналась ей в этом сразу. Сердце подсказывало ей, что нужно сделать это, но душа металась и не знала, стоит ли делать это именно сейчас. Патрисия понимала, что с очередным свежим рубцом на сердце она только что пережила эту нелёгкую в своей жизни новость, но в этот миг её душа решила не спешить и не входить в сердце вновь, чтобы опять не бередить его. Чтобы не заставлять их вновь зарыдать друг другу в унисон. «Потом расскажу» – сказала себе Патрисия, убирая свои принадлежности обратно в сумочку. Как раз в это время Ольга подходила к их столику. В руках её были два стакана апельсинового сока.

«Как у нас дела, Пат? Как ты себя чувствуешь? Выспалась?» – оживлённо проговорила Ольга и тут же продолжила: «Слушай, а ты хорошо выглядишь, дорогуша! С учётом того, что мы тут с тобой вчера прилично наотмечались, да ещё практически без закуски, ты выглядишь просто прекрасно! Даже превосходно! Правда! Надеюсь, не только ты, дорогая, но и я». Она поставила сок на столик, улыбнулась, взяла с него свой портмоне со словами: «Деньги забыла заплатить Эдварду» – после чего снова удалилась на мгновение. Вернувшись, она поставила на стол две тарелки с сэндвичами и яичницей, затем снова отошла и принесла две чашечки кофе и мороженое. «Хороший мальчик» – усаживаясь на свой стул сказала Ольга, – «И щедрый, кстати! Он сказал, что наш завтрак за его счёт». «Кто? Жеребец?» – словно не понимая о ком идёт речь промолвила Патрисия. «Ага! Он самый, дорогая! Он самый! И зовут его Эдвард!» – заступаясь за него бросила Ольга. «Ну надо же! Эдвард! Прямо королевское имя! Куда же деваться! И вовсе не за его счёт! Он мне в прошлый раз сдачу не соизволил дать, пока я ему не напомнила» – шутя произнесла Патрисия, – «А за свою смену, он доброй сотне таких как я, сдачу не сдаёт, как пить дать». «Так, Пат, давай уже без сарказма, пожалуйста! Шутки – в сторону! И не нужно пытаться безосновательно оболгать человека только из-за того, что он тебе пять центов не сдал! Окей? Он милый и клёвый, между прочим! И у меня на него планы, если ты заметила» – сверкнув своими жгучими глазами ответила Ольга. «Давай ешь уже! Алкоголя мы выпили достаточно! Нужно подкрепиться как следует! Скоро посадка в самолёт! А то ещё чего гляди с нашим перегаром и на борт не посадят! Давай, давай! Чего уставилась? Давай, бери вилку, нож, и, как говорят в России, начинай метать!» – глядя на Патрисию протараторила Ольга и рассмеялась, встретившись со слегка отупевшим взглядом подруги напротив. Патрисия, пытаясь взбодриться, встряхнулась и провела руками по лицу. «Слушай, Пат» – бросила Ольга – «Мы с тобой как две одуревшие синицы после купания в городской луже в летний зной. Ты не находишь?». «Ты что, серьёзно?» – спросила Патрисия. «Конечно серьёзно! Ты только представь себе двух взъерошенных синиц после лужи?!» – скрывая улыбку парировала Ольга. «Ну что? Представила?» – спросила она. «Ну представила!» – ответила Патрисия. «Ну и?» – снова допытывала её Ольга. «Ага! Представила! Только не синиц, а двух ворон!» – сказала в ответ Патрисия. Они встретились глазами и в ту же секунду разразились громким смехом. «Ладно, всё! Начинаем метать, как говорят в твоей России!» – словно резюмируя произнесла Патрисия. Обе они попытались сделать хоть сколько-нибудь серьёзные лица и приступили к завтраку, энергично стуча по посуде своими столовыми приборами.

Разобравшись с тем, что было в их тарелках, они приступили к своему кофе и мороженому. «Ммм! Нямка! Обожаю кофе с мороженым, Пат! С юности!» – закрыв глаза от удовольствия проговорила Ольга, отправив в рот очередную ложечку мороженого и запив его глотком свежесваренного молотого кофе. «Кстати, дорогая, ты ничего не замечаешь, Пат?» – с улыбкой на лице бросила она. Патрисия отставила в сторону пустую тарелку и уставилась на Ольгу удивлённым взглядом, пытаясь угадать, о чём идёт речь. «А что я должна заметить» – спросила она, слегка удивлённым тоном. «Шея не устала?» – продолжила Ольга, указывая пальцем на грудь Патрисии. Патрисия опустила голову и замерла, несколько растерявшись. На её шее красовалась массивная золотая цепь с подвеской в виде иконки. Она подняла голову и, глядя на Ольгу захлопала глазами, не понимая, как эта вот золотая штука оказалась у неё на шее. Ольга смотрела на неё с улыбкой, обнажив свои белые и красивые зубы: «Что, действительно не помнишь?» «Блин! Я, я, не помню, Оль! Я что, так напилась?» – закрыв глаза ладонью ответила Патрисия. «Мне так стыдно, дорогая!» – продолжила она, – «И как же она? Как она оказалась на мне?». «Да не парься! Всё хорошо! Она тебе идёт! Это – во-первых! А во-вторых, я дарю тебе её! Слышишь, Пат? Это тебе мой подарок на день рождения! Всё! Замётано! Носи на здоровье и вспоминай меня, где бы ты не оказалась! Не снимай её никогда! Это тебе на счастье, дорогая! Эта цепочка и эта ладанка тоже из России. Она досталась мне от моей бабушки. Но я дарю тебе это от чистого сердца! Она принесла мне счастье, она оберегала меня всегда и везде! На этой ладанке изображение иконы Казанской божией матери. Пусть теперь она хранит тебя, дорогая! С ней ты можешь ничего не бояться! Знаешь, Пат, я уже давно живу на этом свете и главное из того, что я поняла, это то, что мы живём ради других людей! У меня уже есть абсолютно всё, что мне нужно для жизни! Мои любимые девочки, моя светлая память о Дэйве, мой старенький папочка, мой маленький бизнес. И это всё, что мне, чёрт возьми, нужно в этом мире! Жизнь коротка и нужно успеть очень многое! Для других! Ты слышишь меня?» – прослезившись говорила Ольга без остановки. Патрисия смотрела на неё не в силах сказать ни слова. Затем наступила пауза. Они сидели и смотрели в свои чашки, ковыряя ложечками в стаканчиках с мороженым. «Я не могу принять такой дорогой подарок, Оля» – вдруг проговорила Патрисия, подняв голову и посмотрев на подругу. «Так, всё! Я сказала! Это не обсуждается более!» – отрезала Ольга. Они снова замолчали. «Ну хорошо, дорогая! Будь по-твоему! Только вот сейчас мне абсолютно нечего подарить тебе в ответ, в честь твоего юбилея! Но как только мы прилетим в Калгари, клянусь, что я тоже подарю тебе подарок от души! Пообещай, что ты примешь его?» – немного придя в себя с заметным волнением в голосе сказала Патрисия. «Окей, окей, принято, дорогуша! Обещаю!» – щёлкнув пальцем радостно проговорила Ольга, смахивая слёзы ладонью. Затем она продолжила: «Так ты в самом деле не помнишь, как цепочка оказалась на тебе? «Не помню, Оль» – с раскрасневшимся лицом ответила Патрисия. «Тогда слушай. Ты приняла сегодня ночью очередной стаканчик и отключилась. Но не сразу. Ты сказала, что тебе очень нравится моя цепочка и ладанка, но, также ты сказала, что цепи подобного размера у вас в Штатах носят только состоятельные афроамериканцы и русские. А я тебе ответила, что этот как раз один из тех случаев, и я, как ты видишь, не афроамериканка, но второе мне как раз вполне подходит – я русская» – улыбаясь продолжала Ольга. «И?» – вопросительно глядя на неё проговорила Патрисия. «Что «и»? Ты попросила меня дать тебе примерить эту цепочку. Я сняла и надела её на тебя, дорогая» – ответила Ольга. «А дальше что?» – допытывала её Патрисия. «Что дальше? А дальше ты, милая, как говорится, загнула пальцы и громко, на весь зал затребовала прибавить погромче музыку!» – засмеявшись сказала Ольга, приставив к своему лбу ладонь и качая головой в стороны. Я думала, что нас сейчас в полицейский участок заберут, потому что полицейский после твоего громкого голоса не заставил себя долго ждать и появился в тот же миг. Благо, что наш общий друг вступился за тебя и коп тут же отвалил. Похоже, что они давно знакомы» – оживлённо продолжила Ольга. «Какой это наш общий друг?» – хлопая глазами спросила Патрисия. «Да ладно, подружка, не нужно делать вид, что ты не поняла, о ком идёт речь! У нас что, здесь сейчас в этом зале друзей полным-полно?» – прищурив глаза проговорила Ольга. «А-а, ну да! Точно! Жеребец! То есть, прости, конечно же, Эдвард! Наш красавчик, Эдди! Ну, в смысле твой! Твой Эдди! Прости!» – сказала Патрисия. «Кстати, Пат, заметь, что он уже второй раз вытаскивает тебя из передряги! И тебе пора бы уже его зауважать и хотя бы немного начать восхищаться этим достойным мужчиной! Конечно, насколько он действительно достоин покажет время, но, первые его поступки я оценила, как весьма достойные уважения! Как-то так я мыслю, дорогая!» – подытожила Ольга, протянув Патрисии через стол свою руку ладонью наружу, ожидая ответного хлопка ладони подруги. И она получила этот хлопок. «Могу я спросить?» – продолжила Патрисия. «Валай!» – весело бросила Ольга. «А что было дальше?» – опустив глаза спросила Патрисия. «Что было дальше? А ничего не было! Ровным счётом ничего! Коп удалился. Эдвард принёс нам зелёный чай и минералку. Сказал, что может предоставить нам свою подсобку на несколько часов для того, чтобы могли отдохнуть» – поведала вкратце Ольга. «Боже, как это мило с его стороны!» – воскликнула Патрисия. «Ну неужели! Аллилуйя!» – бодро проговорила Ольга. «Что?» – удивлённо глядя на неё спросила Патрисия. «Я говорю «ну неужели ты наконец-таки произнесла доброе слово в адрес Эдди?!» – бросила в ответ Ольга. «О, да! Наконец-то я сделала это!» – ответила Патрисия подняв два кулака с вытянутыми вверх большими пальцами. Затем она вновь посмотрела на цепочку, свисающую на своей груди, и спросила почти шёпотом: «Слушай, Оль, ну правда, это очень дорогой подарок! Я даже не знаю, как себя вести сейчас! Я просто не в своей тарелке! Ты понимаешь? Она, наверное, целый килограмм весит! Ты просто с ума сошла! Прошу тебя, забери её назад? Пожалуйста?». «Ну, во-первых, не килограмм, а всего-навсего пятьсот сорок граммов и то, вместе с ладанкой. Так что, не такая уж она и тяжёлая» – шутя ответила Ольга, состряпав кривую улыбку и махнув рукой. «Повторяю – это мой тебе подарок и твой оберег на всю жизнь! Всё ясно?» – уже со строгим лицом проговорила Ольга. Патрисия молча кивнула и опустила глаза. В этот момент Ольга заметила, как лицо подруги вдруг покраснело, но, в ответ на это, она лишь улыбнулась, почувствовав неимоверное удовольствие от того, что только что произошло между ними. Она так любила делать людям добро, что просто не мыслила для себя другого пути по жизни. И она совершенно определённо осознавала, что доброта и самопожертвование – это её кредо, именно то, ради чего стоит жить на этом свете. Так она считала, ибо так её воспитал отец. И за это она была ему безумно благодарна.