Андрей Шиканян – Убежать от себя (страница 36)

В любом случае никакие слухи на караульного, обязанности которого сейчас исполнял Мишка, повлиять не могли. Вооружившись биноклем, он с высоты крыши оглядывал окрестности. Этого ему показалось мало, и он полез на дерево, росшее аккурат за гаражом, где сталкеры разбили лагерь. Оно проросло через крышу соседнего бокса, разрушив ее, и теперь нависало над сталкерами, создавая этакий зонтик от дождя. Это послужило еще одним фактором принятия решения остановиться именно здесь. На самую верхотуру Мишка забираться не стал. Ствол дерева довольно толстый, и подниматься было не очень удобно. Единственным плюсом являлся наклон, с которым росло дерево. Так что Суворовцев ограничился толстым суком, торчащим из ствола метрах в трех от поверхности. Этого было достаточно, чтобы и наблюдать за окрестностями, и вести огонь с господствующей высоты, и в случае опасности быстро спуститься. Одно было нехорошо – разброс дроби с такого расстояния большой. Поэтому выстрел мог оказаться малоэффективным. А Мишкино оружие было сейчас заряжено именно патронами с дробью. Перезаряжаться же в таком положении неудобно. А крепежа для длительного сидения не было. Но Мишка не унывал. Его задачей было осмотреться. А грохот выстрела и хлещущие вокруг дробины вполне оказывали деморализующий эффект на атакующих.

Заняв позицию, Суворовцев постарался устроиться поудобнее, чтобы оружие находилось под рукой и позиция была вполне устойчивой. Угнездившись со всем возможным комфортом, Мишка немного сместил с лица маску, желая вдохнуть воздух не через фильтр. Детекторы не показывали ни радиации, ни какого-либо загрязнения. Поэтому подышать, как нормальный человек, можно вполне себе позволить. И сразу обрушились запахи – те, что не пропускает фильтр маски, и те, которые напоминают вдыхающему о том, какое сейчас время года. Мишке тут же пришло в голову, что сталкеры в Зоне, да и люди на Большой земле часто слишком заняты для того, чтобы наблюдать за сменой сезонов. Многие осознают, что наступило лето, только потому, что в весенней одежде ходить уже жарко, а зиму – когда осенняя одежда уже не удерживает должным образом тепло. И все. Но переход времен года никто не ощущает и не осознает. Слишком заняты. Для этого нужно остановиться, вдохнуть полной грудью, затормозить мысли и посмотреть по сторонам. Но хватает ли на это времени, а главное, решимости? На этот вопрос сталкер в Зоне однозначно ответит – нет. Остановишься, начнешь медитировать – тебя схарчит либо мутант, либо лихой человек, коих внутри Периметра более чем предостаточно. Мишка потряс головой, пытаясь этим простым движением перестать философствовать. Где-нибудь в баре у Леща или в ином подобном заведении, когда вокруг вооруженные сталкеры и можно немного расслабиться, думать об этом не возбранялось. Но в карауле этого себе позволить нельзя. Прозеваешь что-то важное, и как знать, может, уже и не до философии будет. Тем не менее обоняние как одна из дистантных сенсорных систем, то есть систем, которые берут информацию от каких-то удаленных объектов, так же необходима в карауле, как зрение и слух. А еще Мишка уловил очень знакомый специфический запах. Это был запоминающийся аромат восточных духов. Гюрза! Суворовцев обрадовался и заозирался, пытаясь найти девушку. Но нигде ее не заметил. То есть либо она специально скрывалась, но ее выдавал парфюм, либо была здесь совсем недавно. В любом случае Суворовцев не рискнул покидать пост, чтобы найти Гюрзу. Мало ли с каким поручением она здесь пребывала. Запах духов напомнил о том, что он хотел увидеть девушку. Но Суворовцев не позволил романтическим мыслям отвлечь его от поставленной задачи.

Осматривая окрестности, Мишка заметил движение со стороны атомной станции. Будто какая-то машина двигалась от ЧАЭС к городу. Подробности в наступающих сумерках рассмотреть не получалось. И бинокль не позволял, и постоянная облачность скрадывала возможности. Хорошо хоть дождя не было. Иначе вообще ничего не увидеть.

Мишка не стал поднимать тревогу, но как только его смена закончилась, тут же доложил Ворчуну о наблюдениях. И получил сразу две благодарности – за удачно выбранное место поста и внимательность. На это Суворовцев только саркастически козырнул. Он уже давно не ходил в учениках у Ворчуна и подобные вещи рассматривал с долей иронии. Тем не менее он привык к тому, что, если напарник что-то делает, значит, это для чего-то нужно. Про Гюрзу Мишка ведущему ничего не сказал.

Пройдя к своему рюкзаку, Мишка порылся в нем, достал банку тушенки, вскрыл ее ножом. Затем выел содержимое, не разогревая. После этого достал небольшой ковшик, извлек из мешочков, разложенных в рюкзаке, травки – лимонник, подорожник и прочие, залил водой и поставил на треногу над костром. Дождавшись, когда варево закипело, Мишка снял ковшик с огня и дал содержимому настояться. После чего разлил настоявшийся отвар в пару походных кружек. Одну предложил Ворчуну, вторую пригубил сам.

– Опять свое мерзкое пойло заварил? – прокомментировал напарник, принимая кружку.

– Типа того, – Мишка не обижался на Ворчуна, уже давно свыкнувшись с его непростым характером. – Сегодня для тебя особенный сбор.

– Все такой же мерзкий, как и предыдущие, ети его в тряпки, – ухмыльнулся сталкер. – Когда должен быть приход?

– Жди, – ухмыльнулся Суворовцев.

Помолчали. Каждый о своем.

– Ты обещал рассказать об Элли, – напомнил Мишка.

– Ты в детстве не читал «Волшебник Изумрудного города»? – саркастически поднял бровь Ворчун.

– Ты понимаешь, о чем я, – настаивал Травник.

– Там долгая история, – попытался отмахнуться напарник.

– Мы послушаем, – присоединился прислушивавшийся к разговору Хавка. Сталкеры сидели у того же костра, и до них доносился разговор друзей. Чудной согласно закивал. Мол, я тоже готов слушать. Марен находился на посту.

– Ну, хорошо, слушайте… – воздохнул Ворчун с видом дедушки, которого замучили внуки просьбой рассказать сказочку.

Но в этот раз повествования не состоялось, потому что среди гаражей вдруг раздался жуткий вой и поднялась заполошная стрельба.

7. «Ренессанс»

Услышав пальбу, все подобрались. Не осталось и следа от легкой расслабленности, какая бывает у людей, прошедших длительный путь и готовящихся к ночлегу. Сталкеры схватились за оружие. «Туристы» тоже забеспокоились и выбрались из гаражного бокса. По негласной договоренности караульный остался на своем месте. В случае чего он должен был поддерживать группу огнем с господствующей высоты.

– Всем тихо, – приказал Ворчун. – Ждем.

– Работают два ствола, – прислушавшись, прокомментировал Травник.

– «Акээм» слышу, – Марен нервно сжимал цевье своего «калашникова». – И «Гадюку».

Действительно, в ночи слышался говор именно этого оружия. Но «Гадюка» вскоре замолчала, и ее сменило щелканье пистолетных выстрелов.

– Спарка кончилась, – мрачно прокомментировал Хавка.

– Или поменять не успел, ети их в тряпки. – Ворчун внимательно прислушивался к происходящему.

Стрельба и вой внезапно стихли. Затем послышались крики и чье-то громогласное рычание. Потом топот шагов.

– С запада приближаются трое. За ними хвост, – крикнул сверху Колбас.

– Едрить… – выругался Ворчун. Караульный демаскировал себя, и теперь его нахождение не являлось тайной.

– За ними прется громадная гамма-гончая, блин! – крикнул Колбас. – Беру ее на мушку! Могу хоть сейчас шлепнуть!

– Не сметь! – тонким голосом вдруг взвизгнул Баг.

Травник взглянул на ученого. Глаза того горели азартом естествоиспытателя, услышавшего от аборигенов о легендарном чудище, которого еще никто не видел. Даже сами рассказчики.

– Не сметь! – уже тише повторил Баг. – Это может быть анубис. Убьете его, и наука потеряет ценнейший экспонат.

Он так это сказал, что всем стало ясно, что речь о чем-то необычном даже для Зоны, можно сказать – сверхъестественном.

– Ждем! – кивнул Ворчун. – Всем быть наготове!

Через несколько минут топот приблизился. В сгущающихся сумерках заполошно замелькали лучи фонарей. Потом показались люди. Трое. Двое шли, как показалось Травнику, в обнимку. Но потом парень понял, что один тащит на себе другого. А третий чуть отстал и их прикрывает.

– Так это же Кэвээн и Кубик! – вдруг воскликнул Чудной. – Ребята, это свои!

– Не разбегаться, – процедил Ворчун. – Для кого свои, а кому как ети их в тряпки.

Но сталкеры оказались действительно своими. Нейтралами, которых нанял молодой ученый, чтобы его сопроводили из Припяти. Как туда забрел и где потерял своих проводников, он умолчал. Сказал только, что прибыл для забора проб излучения и новых явлений в Зоне, которые возникали, по мнению этого яйцеголового, непосредственно рядом с ЧАЭС. То есть в самом сердце ЧЗО.

– Ладно, разберемся, – процедил Ворчун.

Ему явно не нравились вновь возникшие персонажи. Зона – сама по себе место смертельно опасное. А тут, на окраине Припяти, давно покинутого и почти забытого населением Земли города, в котором последние почти полвека не случается ничего постоянного, кроме руин, вообще ничего хорошего ждать не приходилось. Травник хотел сказать что-то в поддержку напарника, но не успел. В круге света появилась она. Нет, Она. Это была громадная гамма-гончая антрацитово-черной масти. Словно кусок первозданной тьмы, вырванный из космоса, мутант возник перед сталкерами. Обычная особь достигала в холке приблизительно живота взрослого человека. То есть метр – метр двадцать в высоту. Этот же зверь своими размерами превосходил свой стандартный аналог процентов на пятьдесят. Мощь, ярость и безжалостность распространяло вокруг себя порождение Зоны. Никто не успел произнести ни слова, а уж тем более что-то сделать, а зверь рванулся к пришедшим. Он отшвырнул плечом Кэвээна, боднул лбом Кубика и под аккомпанемент начинающихся воплей вцепился в глотку несчастному в комбинезоне ученого. Дернув головой, гамма-гончая разорвала горло своей жертве и на секунду застыла. Затем, вычленив из толпы растерявшихся людей Травника, воткнула, словно нож, в него тяжелый взгляд, низко рыкнула и рванула прочь. И все это так же быстро, как и появилась. И только после того, как антрацитово-черный хвост мелькнул в полосах света от налобных фонарей, раздались запоздалые выстрелы. Скорее всего, никто не попал.