Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») (страница 37)
Площадка "С" активно использовалась до середины 70-х годов. Опубликованы данные о проведении на ней минимум 19 подземных ядерных взрывов в период с октября 1965 года по апрель 1980 года. По данным исследований, проведенных в рамках проекта “INTAS”, можно говорить о проведенных здесь не менее чем 23 испытаниях в 60…80-х годах.
Некоторые испытания на СИП были проведены в мирных (промышленных) целях, таких как прокладка каналов для переброски воды из северных рек в аридные зоны бывшего СССР, строительства водохранилищ в засушливых районах (испытания на площадке «Телькем»). Например, на площадке «Мыржик» было проведено испытание, для моделирования строительства набросной плотины в ущелье Медео для защиты Алматы от селей (испытание «Лазурит», Р-1).
На площадке «Балапан» осуществлялись подземные ядерные взрывы в вертикальных скважинах (107 испытаний).
Вертикальная скважина представляет собой горную выработку начальным диаметром до 1500 мм, частично имеющую обсадку трубами различного диаметра, ниже — открытый ствол диаметром 500–900 миллиметров. Глубина скважины 30–600 метров. Испытываемый заряд опускается в нижнюю часть скважины вместе с датчиками измерения параметров взрыва, которые с помощью кабельных линий связаны с регистрирующей аппаратурой. Для размещения оборудования, приборных сооружений аппаратуры подрыва, телеуправления и контроля в районе скважины оборудовалась площадка "центр" или автоматизированный командный пункт.
Площадка «Дегелен» использовалась для проведения подземных ядерных взрывов в горизонтальных штольнях гор Дегелен (215 испытаний).
— И зачем мне это?
— Эту информацию мы уже нанесли на карты для подготовки Милнера.
— Ну и работайте по плану. Зачем загружать мою голову этой бессмысленной информацией?
— Сэр, я хотел бы обратить ваше внимание на ход работы с Милнером. Подготовка…
— Даже не начинай, Сэмюэл. Это ваши проблемы.
— Но вы хотя бы можете поговорить с Джоном…
— Забери свои бумаги и исчезни, а Милнер пусть наберет меня по телефону. Видеть вас не хочу. Вместо работы устроили шапито какое-то.
24 июня 1988 года (пятница) — 11.00. Лэнгли, ЦРУ США
Подготовка к решающей фазе операции "Ящик Пандоры" входила в завершающий этап. Напряжение в отношениях между главным аналитиком и оперативником стало раздражать Эспозито и он сам, без предупреждения зашел в апартаменты Райдера.
Милнер сидел за столом хозяина кабинета и изучал карты и снимки автодороги Курчатов — Семипалатинск, сделанные спутниками-шпионами космической службы фоторазведки. Он отмечал места, где могут находиться стационарные посты службы наружного наблюдения КГБ, сверялся с расчетами аналитиков какое количество времени понадобится на эту часть операции и, одновременно, вяло переругивался с Райдером.
— Что тут непонятного, Джон? Ты чего «завис» на элементарных мелочах? — вникнув в проблемы обсуждения, деланно засмеялся Эспозито. — В этой прерии все открыто на многие мили. Здесь нет необходимости маскировать на местности агентов наружного наблюдения. Они будут двигаться на авто за твоей машиной и видеть все твои маневры, поэтому мы и разработали такой практичный и эффективный вариант ухода от слежки.
— Я тебе уже говорил, Джакомо, что, мне не нравится эта стерильная с виду операция…
— Только не начинай, Милнер. Давай посмотрю, что тебе не нравится.
Руководитель отдела спецопераций взял со стола папку со сценарием, бегло просмотрел и продолжил:
— Сначала вы заявляетесь ко мне и говорите, что подготовили приемлемый вариант операции, теперь, в процессе доработки возникают вопросы, что вполне естественно, но вместо того, чтобы совместно их устранять вы устроили здесь черт знает что. Сейчас я буду излагать вам ваш план и, если что-то не устраивает давайте решим все вопросы сразу. Прерывайте меня и обсудим. Понятно?
Райдер и Милнер молча кивнули.
— Итак, на основе программы проведения САИ на территории СССР аналитиками разработан следующий алгоритм действий. 10 сентября обычным рейсовым самолетом ты, Джон, вылетаешь из Москвы в Семипалатинск. Сутки тебе даются на доизучение и оценку обстановки на месте. Заблаговременно, для обеспечения содействия и контроля за ситуацией мы активизируем "крота" в руководстве КГБ СССР. 11 сентября ты осуществляешь последний акт операции «Ящик Пандоры». В случае возникновения проблем и непредвиденных ситуаций ты выходишь на прямую связь с «Орнитологом» …
— И он сдает меня КГБ, — не выдержал Милнер, — чтобы, например, продвинуться в члены Политбюро ЦК КПСС.
— И он окажет тебе содействие, чтобы довести операцию до завершения — не отреагировав на реплику подчиненного спокойно закончил Эспозито.
— А насколько надежен этот ваш «оборотень»? — поинтересовался Милнер.
— Ты же знаешь, Джон, что на подобные вопросы нет точного ответа.
— Сколько получает от нас этот «Орнитолог»? — спросил после некоторого раздумья оперативник.
— Зачем тебе это, Джон? — вопросом на вопрос поинтересовался Эспозито.
— Я хочу оценить степень его лояльности к нам.
— Скажем так за помощь тебе он получит лояльность всех служащих Госдепартамента США, отвечающих за вопросы иммиграции и предоставление гражданства, а также будет безбедно проживать на нашей территории до своей естественной кончины. Такой ответ тебя устраивает?
— Тогда ставлю вопрос по-другому. Ты, лично, Джакомо, ему доверяешь?
— В нашем деле, Джон, никому нельзя доверять, и ни в ком нельзя быть на сто процентов уверенным, даже в себе. Не мне тебе объяснять, что в разведке слишком мало правил, которые необходимо соблюдать.
— Тогда пошли вы к черту с такой работой. Я буду проводить операцию один или отказываюсь от этого задания.
— Не начинай, Джон, — раздраженно перебил Эспозито, — Мы не в лагере гребаных бойскаутов, и ты прекрасно знаешь, что пути назад уже нет. Твоя кандидатура согласована на самом верху, а после этого, никаких отказов не принимается.
— Вы проверяли этого своего "крота"? — несколько успокаиваясь спросил оперативник.
— Неоднократно и он всегда выдерживал проверку, — вставил реплику Райдер, и продолжил, — Предварительно он получил задание попасть в руководство группы КГБ, которая будет непосредственно заниматься обеспечением безопасности САИ в Семипалатинске.
— И у него получилось? — с сарказмом спросил Милнер.
— Да, — веско ответил начальник ОСО.
— Значит вы не сомневаетесь, что план сработает?
— Да.
— Шеф, не вы ли говорили, что не сомневаются только боги?
— Я говорил по-другому, но это к делу не относится.
— Как он был завербован?
Райдер вопросительно посмотрел на Эспозито и когда тот разрешающе кивнул начал неторопливо, словно сверяясь с досье, выкладывать информацию о "кроте".
— «Орнитолог» был сыном крупного партийного функционера одной из республик СССР. По окончании школы он не без протекции своего отца поступил в Краснознаменный институт КГБ СССР. По окончании, с помощью связей папаши получил назначение в посольство одной из африканских стран. Здесь, без контроля со стороны родителя и попустительства со стороны руководителя местной резидентуры начал злоупотреблять спиртным и неслужебными связями с местными красавицами. На этом компромате был нами завербован. Но даже мы тогда не смогли остановить его дальнейших амурных похождений, и он был отозван в СССР. По возвращении в Москву «Орнитолог», как обговаривалось ранее в Африке, должен был изъять из тайника контейнер с дальнейшими инструкциями и крупной суммой денег. Но за контейнером он не пришел. Как выяснилось позднее «Орнитолог», опасаясь разоблачения решил оборвать связь с ЦРУ. Мы, потеряли его, пытались разыскать, но тогда это не удалось.
Однако, позднее, установив наблюдение за его отцом, который прилетел в Москву на отчет в Политбюро, мы вышли на след нашего агента. В процессе розыска было установлено, что отец «Орнитолога» смог оставить сына в органах КГБ, но не в силах был спасти от ссылки в один из областных центров. Правда он добился, чтобы "Орнитолога" направили в ту республику, где сам работал на руководящей должности по партийной линии. Чтобы избежать рецидивов в поведении сыночка, отец женил его на дочери первого секретаря республиканской компартии. «Орнитолог» избавился от пагубных привычек и начал «делать» карьеру.
Через 10 лет, когда его перевели на повышение в Москву, мы напомнили ему о себе. Во время отпуска в Болгарии «организовали» «Орнитологу» повторную встречу с вербовщиком, после которой он решил продолжить сотрудничество с ЦРУ. Далее мы осторожно вели своего подопечного по ступеням карьерной лестницы в КГБ, и он дослужился до должности одного из руководителей советской контрразведки.
В этом месте Эспозито не выдержал и прервал доклад Райдера:
— Хватит, Райдер! Какого черта, Джон? Ты дал согласие на участие в операции и теперь вместо полноценной подготовки ведешь себя как капризная девчонка.
— Это тебе твой аналитик слил?
— Вам придется вместе работать — жестко заявил Эспозито и посмотрев уничтожающим взглядом на подчиненных, продолжил, обращаясь к оперативнику, — Мы из-за твоих гребанных амбиций не продвигаемся вперед.
— Пусть он сначала научится правильно планировать операции, а потом…
— Я не хочу ничего больше слышать про твои претензии. Работайте вместе и, если кто-нибудь из вас еще хоть раз посмеет бойкотировать мои указания, клянусь закончит свои дни на гребанной бирже труда. Я не шучу, — угрожающе выпалил шеф ОСО и выбежал из кабинета грохнув дверью.